Сара Штанкевиц – Взлетай и падай (страница 9)

Я с криком зажимаю уши подушкой, чтобы больше не слышать подробностей.

– Давай поговорим о важных вещах. Я сегодня была у Чарльза и Хизер.

– Ох черт. Сто лет им не звонил. Что они говорили? – В голосе Картера слышатся виноватые нотки.

Картер всегда понимает, когда накосячил. По крайней мере, в девяноста процентах случаев.

– Хизер неважно себя чувствует. Она борется – это же Хизер, но выглядит она очень больной; я не знаю, сколько еще Чарльз сможет справляться один. Было очень тяжело это слышать, – вздыхаю я и снова чувствую ком, который стоит у меня в горле с нашей последней встречи.

Картер тихо чертыхается, и я уверена, что он ерошит волосы. Картер делает так всегда, когда не понимает, как решить проблему. В отличие от меня, он провел все детство и юность в доме Чарльза и Хизер.

– Черт, Скай. Звучит ужасно. Им так сложно пришлось, хотя они делали для детей все возможное. Как же я ненавижу эту несправедливость! Завтра позвоню им, у вас как раз будет обед.

– Они обрадуются. И звони им почаще. Кто знает, сколько еще осталось.

– Слышь, Скай!

В его голосе, обычно мягком, сейчас слышен металл. Ес-ли он с чем-то и не может справиться, то это страх утраты.

– Извини, – просит прощения Картер. – Ты знаешь, меня эта тема охренеть как пугает. Но я буду звонить ей чаще, обещаю. К тому же через семь недель я уже буду дома. Ты можешь в это поверить? Всего семь недель, и мы на мотоцикле поедем на пляж.

Повисает пауза, потому что я не знаю, что ответить, чтобы не плодить новый обман. Вся моя ложь однажды выйдет мне боком. Мы с Картером часто ковырялись в его байках, чинили их и перепродавали, предварительно прокатившись. В будущем я смогу только подавать Картеру инструменты. Но главное, что мы вместе.

– Слушай, Скай. Мне надо идти, Меган хочет с нами переговорить. Какие-то разборки с охранниками. Она это предвидела! С ума сойти, какая проницательная.

– Она в курсе, что такое «самоисполняющиеся пророчества»? – интересуюсь я, и это однозначно звучит слишком едко.

Я быстренько изображаю искусственную улыбку.

– Спрошу у нее. До связи, ладно? Love you.

Я представляю, как он целует запястье, и делаю то же самое. Едва мои губы касаются точки с запятой, я понимаю, что он почувствовал поцелуй.

Как-то так.

– До связи, Картер! Я тебя тоже.

Я еще немного лежу на спине, вытянув руки и ноги, как безжизненная кукла, и стараюсь не думать о Меган и Картере. Мысли утихают, только когда соседка заглядывает в комнату.

– Ты опять грустишь.

Эта девчонка мне уже безумно нравится! Она одна из самых светлых людей, с которыми я познакомилась в последнее время.

Она аккуратно ковыляет на костылях ко мне, садится на край постели и смотрит на меня вопросительно.

– Ты выглядишь грустной после каждого разговора с ним.

– Потому что мне действительно грустно, – неохотно признаю я. – Картер не знает, что я сижу в инвалидном кресле, – тихо сознаюсь я.

Хейзел не меняется в лице. Она не выглядит удивленной, расстроенной или осуждающей.

– А почему ты ему не рассказала?

– Сложная история. Мы лучшие друзья уже сто лет. И вечером перед его отъездом мы переспали. Три раза подряд.

Вот теперь Хейзел не может сдержать эмоции. У нее отвисает челюсть.

– Да-да, я знаю. Никогда не спи с лучшим другом! – произношу я и театрально падаю на подушки, а потом сажусь в кровати, прислоняюсь к стене и начинаю массировать ноги, чтобы улучшить кровообращение.

Во время реабилитации я узнала столько секретов о жизни с частичной параплегией, что можно книгу писать. Массаж конечностей лишь малая часть.

– Я тебя не осуждаю.

Хейзел берет меня за руку, и этот мимолетный жест так много для меня значит. У меня еще никогда не было подруги, которой можно доверять, всегда были только Картер и я. И пусть мне большего и не надо, здорово поговорить еще с кем-то. С человеком, который не знает о моем прошлом, обо всех моих демонах, страхах и желаниях.

Пока не знает.

– Спасибо.

– И что было дальше? – с интересом спрашивает Хейзел.

Она уже успела примоститься рядом со мной, прислонив гипс к моим ногам.

– Я как последняя трусиха решила ночью убежать из его постели. По дороге домой я погрузилась в такие раздумья, что не заметила джип. Пока он меня не сбил.

– Черт. Это случилось той ночью? Почему ты все скрыла от него? Судя по твоим рассказам, он бы точно никуда не полетел.

– В этом-то и проблема. Понимаешь, Хейзел, работа в Европе – это его джекпот. Если бы он из-за меня упустил свой шанс, я бы не смогла себе этого простить. Знаю, это неправильно, но просто в какой-то момент было уже поздно во всем сознаваться. Я хочу рассказать ему об этом лицом к лицу, а не по телефону.

– Понимаю. Но ведь это тебя сильно гложет, – произносит Хейзел и попадает в яблочко.

Это гложет меня с тех пор, как утром после аварии меня вывезли из операционной и я начала приходить в сознание. Анестетики еще какое-то время сковывали мое тело, но едва я открыла глаза и пришла в себя, поняла, что не могу ему обо всем рассказать. Мне стоило огромных усилий убедить Пенелопу, Хизер и Чарльза держать рот на замке. К счастью, в ту ночь мама не смогла дозвониться до Картера, потому что он уже сидел в самолете.

– Скайлер, я не знаю, какие у вас отношения. Но из того, что я услышала, ясно, какая тесная у вас связь. Вы порой похожи на близнецов. Он все поймет, он тебя простит. – Хейзел пытается меня приободрить.

Удивительным образом ей это удается.

– Хочешь услышать мое мнение?

Все во мне кричит «Нет!», но я все-таки киваю. Она набирает воздух в легкие.

– Он звонит каждый вечер, ровно минута в минуту. Он постоянно шлет тебе открытки, а ты носишь его футболки, когда грустишь. У него на костяшках набито твое имя! С первого дня, когда ты произнесла его имя, я поняла, что ты влюблена. И, на мой взгляд, твои чувства взаимны.

– Картер не создан для серьезных отношений.

– Люди меняются. Любовь меняет людей. Арифметика простая.

Мне ненадолго начинает казаться, что Хейзел может быть права. Что Картер испытывает ко мне те же чувства, что я к нему. Я знаю, что он готов отдать за меня жизнь, но все-таки речь о нечто большем, чем доверие и любовь. Речь идет о страсти. Интимности. Сексе. О вещах, которые у меня никогда не будут прежними.

– Спасибо, Хейзел. – Я опускаю голову ей на плечо, и когда она приобнимает меня, окутывая ароматом духов с нотками роз, вся свечусь.

Хейзел – первая подруга в моей жизни, и теперь мне точно известно, что так будет всегда.

В этом вся я.

Если кого-то впускаю в свое сердце, то навечно.

5 Картер

Прошлое

– Привет, Скайлер. Сегодня у тебя важный день. Волнуешься?

Хизер присела к Скай, которая, ерзая на кровати, приглаживала гриву Красавице. С тех пор как Хизер с мужем принесли радостные вести, я не мог смотреть ей в глаза. Мне не хотелось, чтобы она поняла, каким тяжелым стал для меня этот день.

В последние годы мне отлично удавалось смешить ее, когда ей было грустно. Но сегодня мне самому было грустно.

Потому что они отберут у меня Скай.

Уже через час.

Женщина в длинном бежевом пальто возьмет Скай вместе со всеми вещами и подарит ей новый дом. Любимая мягкая игрушка тоже уедет. Уже завтра комната по соседству с моей будет пуста, а через пару недель в ней поселится другой, незнакомый ребенок.

Сердце колотилось, и я яростно стер с лица слезы. Ради Скай мне нужно быть сильным, нельзя реветь как ребенок. Поплакать успею, когда она уедет. В любом случае я видел, как хорошо Скай поладила с женщиной, которая несколько месяцев назад впервые появилась здесь вместе с собакой. Скай тут же влюбилась в этого зверя.

– Я так волнуюсь! – выпалила Скай и тут же стала искать моего взгляда, но я отвернулся, чтобы не вызывать подозрений.

– Тебе понравится у Пенелопы. Она замечательная женщина. И ты точно подружишься с ее собакой.