Сара Шпринц – Что, если мы утонем (страница 22)
– Поговори со мной, – сказал он совершенно спокойно. Нас отделяли какие-то два метра, и его взгляд пронизывал меня насквозь.
– Как тебе это удается? – мой голос прозвучал хрипло. – Как ты можешь там стоять, когда вокруг одни только… – я осеклась, осознав, в каком свете себя выставляю. – Все-таки, наверное, мне это не подходит.
– А тебе не кажется, что рановато сдаваться?
Я только и смогла пожать плечами.
Вопреки моим ожиданиям, никакой ерунды типа
– Это придет, – сказал он. – С каждым разом будет капельку легче. Звучит невероятно, но я знаю. Через несколько недель это станет для тебя обычным делом. Мой первый день там тоже был сущим кошмаром.
– Но ты не свалился у всех на глазах.
– Не свалился, но мне оставалось совсем чуть-чуть. На ногах-то я устоял, но все полтора часа был как парализованный. Потом я выскочил и вместо того, чтобы идти переодеваться, помчался в туалет. Меня рвало, и я беззвучно выл. Я не хотел туда возвращаться. Но пришел на следующее занятие, потом еще на одно, был хоть и ужас, но не ужас-ужас.
Я проглотила комок, вставший в горле.
– И почему ты продолжил?
Он посмотрел вверх.
– Потому что есть только одна опция – эта. – Его голоса было достаточно, чтобы по мне опять побежали мурашки. – Мы ежедневно заново заставляем себя делать что-то. И у каждого своя мотивация, иначе ничего бы не получилось.
Я вцепилась пальцами в батончик.
– А если моей мотивации недостаточно?
– Я не знаю, что тобой движет, но я наблюдал за тобой. Я понял кое-что с первой секунды. В тебе есть огонек, и пламя его ярче, чем у других.
Ох, как он был прав… Проклятое обещание, данное Остину, – вот откуда это пламя. И вот я сижу с парнем, который, возможно, виноват в том, что произошло с братом. Потому что я, черт возьми, оказалась слишком слабой. Сломалась при первой же попытке осуществить мечту Остина. Дыхание перехватило. Лучше бы мне подавиться этим несчастным батончиком.
– Я хочу, Лори, чтобы мы вместе вернулись туда. – Голос Сэма вырвал меня из мыслей. Услышав свое имя, я подумала, что время остановилось. – Я все время буду рядом. В случае чего дай мне знак. Это важно, пойми. Если ты сегодня позволишь страху одержать над тобой верх, в следующий раз будет только хуже.
Откуда это ощущение, что он хорошо знал, о чем говорит? И почему ненависть, наполнявшая мою грудь, уступила проклятому желанию почувствовать его прикосновение? Почему все так сложно?
Я нехотя кивнула.
– Но сначала съешь это.
Хруст от упаковки казался оглушительным. С секунду я боролась с собой. Потом откусила кусочек.
– Почему ты это делаешь? – выдавила я.
Сэм слегка улыбнулся.
– Мне за это платят.
– Сэм…
Он снова посерьезнел.
– Потому что я знаю, как это бывает. Каким одиноким чувствуешь себя поначалу, когда кажется, что не справишься, – он помолчал. – Я хочу вернуть долги. Поделиться знаниями, помочь другим. Жизнь – штука непростая. Полагаю, такие, как ты, понимают это…
Меня обдало холодом.
Блин, рядом с ним я забывала, кто он такой. Он как будто гипнотизировал. Господи, дай мне силы сохранить рассудок. Не забыть о моей миссии. Выяснить, что скрывается за идеальным фасадом этого образцового студента.
Я скомкала обертку.
– Какова твоя мотивация? Почему ты решил стать врачом?
С минуту он раздумывал.
– Половину своего детства я провел в больнице. Мои родители оба врачи. После садика я шел в клинику и играл в приемном покое с другими детьми. С теми, кто пришел к врачу, или их братьями и сестрами. Я долго не понимал, что эти дети были в больнице не потому, что там работали их родители. – Сэм сглотнул, все это время он смотрел в пол. Затем он коротко взглянул на меня. – Моя сестра родилась, когда мне было восемь. Слоан с самого рождения была как солнышко. Светлая, яркая. – Печальная улыбка тронула его губы, и прежде чем он продолжил, я поняла, насколько он ее любит. – Еще ребенком она постоянно болела. Бесконечные воспаления легких. Однажды ей стало так плохо, что она не смогла самостоятельно дышать. Было воскресенье, один из тех редких дней, когда вся семья в сборе. – Он обхватил края табуретки. – Приехала «Скорая», и Слоан сразу же забрали в больницу. Ей требовалась искусственная вентиляция, и меня к ней не пустили. Я стоял в приемной, как обычно, вокруг меня играли дети. Внезапно все предстало в ином свете. Я не понимал, что происходит. Умирает она или нет, что теперь будет? Рядом оказался коллега моего отца, он знал меня и повел с собой. Собственно, он ничего такого не сделал. Просто дал понять, что я не один, что с сестрой все хорошо. Я ужасно боялся, и он просто был рядом в этот самый трудный для меня день. Самый трудный до того момента, по крайней мере. Я потом думал об этом и решил для себя, что тоже могу делать для людей что-то подобное. Помогать и быть сильным, когда у других это не получается.
На несколько секунд воцарилась тишина.
– Как она сейчас?
– Отлично. – Его губы сложились в улыбку, но глаза оставались серьезными. – У нее хроническая астма, поэтому семья давно переехала из Ванкувера. Они живут в Виктории, на острове Ванкувер, Слоан полезен морской воздух.
– Вы часто видитесь?
– Довольно редко. Ей шестнадцать, она в старших классах.
– Должно быть, она ужасно гордится тобой.
Сэм засмеялся.
– Она единственная в семье, кто не имеет отношения к медицине. Она пока не знает, чем будет заниматься, но точно не лечить людей.
Это вызвало у меня улыбку.
– Ну что? – Его глаза встретились с моими, и мне пришлось вспомнить, где я и что я. – Пойдем обратно? Мне кажется, профессор Барнетт оценила бы твою вторую попытку.
Я кивнула, хотя не очень соображала, что делаю. Даже когда Сэм помогал мне надевать халат. На ватных ногах я пошла к двери.
Я чувствовала, как Сэм придерживает меня за спину – крошечное свидетельство того, что он рядом. Перед входом в комнату страха сердце опять застучало как сумасшедшее.
– Ничего не случится, – сказал он. Я на секунду закрыла глаза. – Окей?
Он подождал, пока я кивну, потом прошел вперед и толкнул дверь. Мои сокурсники стояли, наклонившись над столами, лишь несколько из них обратили на меня внимание. И только те, кто был за нашим столом, повернули головы в мою сторону. Киана была в совершенной растерянности и принялась расспрашивать сначала меня, потом Сэма.
По-прежнему испытывая ужас, с бешеным сердцебиением, я подошла к столу и взглянула на законсервированное тело. Но сзади я чувствовала руку Сэма, и это успокаивало. Он придержал меня, когда я слегка отпрянула и казалось, что выдержка мне опять изменит, что я ни за что не справлюсь.
Профессор Барнетт продолжала занятие, а Сэм тем временем тихонько объяснял мне пропущенное. Я целиком сконцентрировалась на нем, на факте его присутствия. Оно успокаивало, хотя это было неправильно. Но в данный момент это не имело значения. Значение имел только Сэм. Он все время находился рядом, держал меня в поле зрения. В следующие сорок пять минут он заботился о том, чтобы я не отключалась.
Стоял конец августа, но тот день никак нельзя было назвать летним. Рейнкувер полностью оправдывал свое название.
Дворники в машине Сэма работали на полную катушку. Дождь барабанил по крыше джипа и нарушал тишину внутри салона. Я отказывалась, но Сэм настоял на том, чтобы отвезти меня домой. От той легкости, которая ощущалась во время нашей первой поездки в его машине, не осталось и следа. Над нами будто повисла свинцовая туча.
– Там впереди поворот, а за ним третий дом слева.
– Здесь? – Он включил поворотник, перед тем как свернуть на Карнарвон-стрит.
– Спасибо, – произнесла я, пока он парковался.
– Не за что.
Мотор затих. Только дождь продолжал шуметь.
– И за весь сегодняшний день тоже. – Ком стоял в горле. – Слушай… Я бы не осмелилась снова войти туда, если бы не ты.
– Ты намного сильнее, чем думаешь, – сказал Сэм. Его голос прозвучал незнакомо, и я вмиг потеряла самообладание. Я стиснула зубы, но было поздно. Закрыв глаза, я откинулась на спинку сиденья. Плечи задрожали. Я прижала ладони к лицу и не смогла совладать с эмоциями.
– Прости.
На какое-то время я начисто забыла о Сэме, потом почувствовала, как он коснулся моего плеча. На мгновение мы застыли. И вдруг он положил руку мне на затылок и почти грубо притянул к себе. Ремень безопасности впился мне в бедро, когда он склонился ко мне, перегнувшись через центральную консоль, но это не имело значения. Я лбом уткнулась в его плечи. Он обнял меня обеими руками и больше не отпускал. Он напрягся всем телом, когда я ответила на объятия.
Что происходит? Как я могла такое допустить? Дождь стал тише, и я чуть отстранилась от Сэма. Совсем немного, поэтому беспокойство и боль в его глазах от меня не ускользнули. Он был слишком близко. Слишком.
Стало тянуть низ живота, кровь прилила, и я почувствовала влечение. Я не могла отвести от него взгляда. Я видела, как меняется оттенок его глаз, видела каждую тень на его лице. Я смотрела на Сэма так, как давно уже ни на кого не смотрела.
Он провел большим пальцем по моей щеке. Его губы были приоткрыты. Шли секунды, мы не двигались. Сердце бешено колотилось, во рту пересохло. Я ощутила его теплое дыхание на моих губах.