Сара Шпринц – Что, если мы останемся (страница 71)

– Почему? – Я почувствовала, как во мне закипает ярость. – Но почему, это же…

– Я знаю, Эмбер. Я была трусливой эгоисткой.

И все равно она это сделала. Мои ладони сжались в кулаки. От этих слов я разозлилась еще больше.

– Я думала, с тобой никогда такого не произойдет. Тебе не нужно было пускаться в сомнительные авантюры. Ведь у тебя есть твоя фамилия. А в итоге именно фамилия поставила тебя в еще более сложное положение.

– Вы меня выслали. Вместо того чтобы выслушать, вы отправили меня за границу! – мой голос дрожал, в глазах стояли слезы.

– Это я тебя не послушала. Твой папа не такой. Это я ему сказала, что будет лучше, если ты на какое-то время исчезнешь. И это я уговорила его не лезть в это дело, потому что думала, что понимаю твои чувства, и знала, что было для тебя лучшим на тот момент. Но я ошибалась. Тебе нужен был кто-то, кто безоговорочно тебя поддержит и проследит за тем, чтобы Седрик получил по заслугам. Но я… Я испугалась, что это затронет меня. Что всплывет мое прошлое и… Опыт других женщин показал, что лучше молчать. Я думала, что и для тебя так будет лучше. Я очень об этом сожалею, Эмбер. Я все сделала неправильно, и мне очень стыдно. За то, что я сделала и как себя повела по отношению к тебе. За то, что я не справилась. Как будущий архитектор, как жена и мать.

Ты справилась. Мне хотелось бы так сказать, но эти слова прозвучали бы неискренне. И все равно мне стало немного легче. Конечно, эти извинения не смогут искупить ее вину. Но это ее причины, не важно, насколько тупыми и неправильными они были, это мамины личные причины. Она принимала неправильные решения. Ради себя. Не потому, что я никчемная дочь. Не потому, что она меня презирала. Все это время дело было не во мне, и хоть это не слишком утешало, от этого осознания стало легче.

А еще я знала, что есть лишь один способ освободиться от саморазрушительных мыслей.

– Я тебя прощаю, – сказала я, и тут это произошло.

Сдавленный звук. Мама плакала. Она плакала! Тесса Гиллз, известная как холодная, лишенная эмоций бизнес-леди, плакала. Это что-то во мне изменило. Я не почувствовала себя лучше, просто по-другому. Сильнее. Еще немного сильнее.

Я простила ее, потому что прощение не означает все понять. Одобрить ее решения. Теперь я видела, что за ними стоит, по крайней мере, большую часть, и, возможно, когда-нибудь я смогу их принять. Но прощение прежде всего означало, что я подвела черту.

– Мы тебя прощаем, Тесс. – Услышав папин голос, мы с мамой резко обернулись. Там был он. Стоял сзади скамейки в своем дизайнерском костюме. Видимо, он стоял там уже давно и слышал наш разговор. – И сейчас настало время, чтобы ты сама себя простила.

У меня по коже побежали мурашки, мама всхлипнула. Папа обнял ее, и поскольку на меня как-то разом все навалилось, я почему-то подумала о том, где он оставил своих клиентов. Что за перемена в нем произошла, если семья для него вдруг стала важнее работы.

Осознание пришло лишь несколько секунд спустя.

Вот оно.

Вот оно.

Вот о чем я мечтала все это время. Эти чувства причиняют боль, но я все равно пропускала их через себя. Меня это заботило. Они мои родители, и я им небезразлична. Точно так же, как они небезразличны друг другу. Человек, которого ты когда-то любил, никогда не будет тебе безразличен. Никогда, никогда, никогда.

Эммет. Мысль о нем пронзила меня, словно электрический ток. Я думала о нем, пока мама рыдала папе в плечо, и мой мир по кусочкам восстанавливался. Но самое главное, центральная часть мозаики… Ее не хватало. Его не хватало.

Я поднялась со скамейки. Что-то сказала, уже не помню что.

А затем я побежала.

Я три раза садилась в машину, но руки не слушались, и я не могла вывести машину на шоссе 99 по направлению к югу.

Так дело не пойдет. Я заслужила право объясниться, но боялась, что этого будет недостаточно. Что Эммет не сможет меня простить, хоть мне и удалось избежать худшего сценария развития событий. Ведь Коузи Гров все равно уничтожат. Его дом, место, где он вырос. Они просто сровняют его с землей, чтобы построить на этом месте что-то новое.

После четвертой попытки я наконец-то себя преодолела. Последние дни я едва спала, трусливо надеясь, что он ответит на мои сообщения, но он не объявлялся. Мне было ясно, что разговор с Эмметом не станет проще, если я буду тянуть время. Сегодня он наконец должен состояться.

Я припарковалась на обочине и с потными холодными ладонями вышла из машины. Несмотря на то что наступил вечер, на улице до сих пор было душно. Между жилыми контейнерами валялись горы коробок для переезда, на узких дорожках лежал мусор.

Я направилась к трейлеру его семьи, но тут я увидела его. Он нес в руках груду старья. Темные волосы запутанные, на подбородке щетина, джинсы грязные. С тихим стоном он бросил кучу на дорожку. В воздух поднялась пыль. Пылинки танцевали в оранжево-золотом закатном солнце, которое слепило глаза. Я сощурилась, не в силах пошевелиться.

Эммет обернулся и замер. Он уставился в мою сторону и пару секунд я просто на него смотрела. Затем я сделала шаг ему навстречу. Солнце скрылось за кронами деревьев в лесу. Оказавшись в тени, я проморгалась. Теперь я могла видеть его лицо. Но это не его лицо. Это суровая, отталкивающая маска.

– Тебе еще наглости хватает сюда заявиться.

Ладно. Я была к этому готова. Все хорошо. Хорошо, хорошо, хорошо. Но мне все равно больно. Под ногами зашуршал гравий.

– Я думала, мы…

– Исчезни!

Я осталась стоять. Друг от друга нас отделяли всего-то три с половиной метра, но при этом целая пропасть.

– Пожалуйста, – взмолилась я, и во взгляде Эммета что-то загорелось. – Мы можем поговорить?

– О чем?

– Обо всем, что произошло.

– А какой в этом смысл?

Прекрати. Прекрати отвечать вопросом на вопрос. Прекрати говорить со мной таким чужим голосом. Смотреть ледяным взглядом. Не важно, что я его заслужила. Невыносимо, когда Эммет смотрит на меня вот так.

– Я хотела все объяснить, – начала я, и тут он закатил глаза. Он закатил глаза. От этого мне стало так больно, так нестерпимо больно, что я его возненавидела. На долю секунды даже сильнее, чем саму себя.

Он вытер руки о штанину, а затем просто развернулся.

– Стой, черт возьми!

Я схватила Эммета за руку, он обернулся. Он стрелял в меня глазами, но молчал. Пару секунд мы стояли друг перед другом, тяжело дыша. А потом с его лица сошло всякое выражение.

Он отпрянул. Губы тронула ироничная ухмылка.

– Да я уже знаю. «Окдейл-Эстейтс» выделили социальные квартиры. Твоя заслуга? Молодец, поздравляю. Нам уже сообщили.

Его голос звучал так насмешливо, что у меня по коже побежали мурашки. Мне было бы гораздо легче, если бы он на меня наорал, чем этот презрительный холод.

– Прости меня, – сказала я и на мгновение Эммет замолчал. А потом тихо усмехнулся.

– Супер, ну тогда все в порядке. Круто, идеально! Рад, что мы об этом поговорили.

– Прекрати! – Не кричи. Тебе нельзя кричать. Даже если он будет тебя доводить. – И дай мне все объяснить.

– Тут нечего объяснять. Ты держала меня за дурака и моими руками сделала всю грязную работу. Ты ни секунды не колебалась, чтобы использовать меня для того, что разрушит жизнь моей семьи.

– Эммет, я же не знала! Мне ничего не говорили!

Я заметила, как он вздрогнул, когда я произнесла его имя.

– Это как-то меняет дело?

– Да, меняет.

Он тяжело вздохнул:

– Для меня не меняет.

– Эммет, я так многое сделала неправильно, и если бы у меня был второй шанс, я бы…

– В этом-то и проблема, – перебил он меня. – Второго шанса не будет. У нас уж точно.

Он сказал это с такой решительностью, что у меня земля поплыла под ногами.

– Но… Мои чувства не изменились, я все равно считаю тебя лучшим человеком на земле.

– Эмбер, прекрати уже. В этом нет смысла. – Внезапно он стал звучать совершенно иначе. Деловито, рассудительно. – Ты меня не просто использовала, но к тому же выставила меня полным дураком. Перед собой, твоими родителями, моей семьей. И передо мной самим. – Он произнес эти слова спокойно, практически отстраненно. И это привело меня в ярость. Я с ним даже поругаться по-человечески не могу! Но, возможно, я так злилась, потому что он прав. Потому что я всегда все делаю неправильно. И ему нужно было об этом знать с самого начала.

– Я очень сожалею!

– О’кей. А дальше что? Я должен тебя простить, или что ты там себе нафантазировала?

Ну, вообще-то, да. Именно так я себе это и представляла. Но когда Эммет произнес это в слух, оно прозвучало нелепо и глупо. Именно так, как мне бы никогда больше не хотелось себя чувствовать.

– Нет, – прошептала я, на самом деле желая сказать что-то совершенно иное.

Да. Да, да, да, да.

Пожалуйста, прошу. Прости меня.

– Хорошо, – сказал Эммет. Его голос дрожал, глаза блестели, но в остальном он был абсолютно спокоен. – Я не вижу тут выхода, – произнес он. Я не буду кивать головой. – В моей жизни сейчас есть гораздо более важные вещи. И ты к ним не относишься.