Сара Шпринц – Что, если мы останемся (страница 44)
Я свернулась калачиком. Эммет только что поведал мне сокровенное. Оно заставило меня по-новому взглянуть на него. Я уже достаточно его знала, а он меня не знал совсем. И это было нечестно.
– У меня были отношения, которые начинались как серьезные, но все кончилось плохо, – сказала я.
Эммет помолчал, не проронил ни слова, ни одной избитой фразы не позволил себе. Только повернул ко мне лицо, приподнял подбородок. На меня смотрели теплые темно-карие глаза и требовали, чтобы я продолжала говорить.
– Я больше не хочу этого. Власти надо мной. Зависимости от другого человека и его желаний. Думать только о его желаниях, а потом ощущать пустоту, когда… после того, как все закончится.
– Понимаю. – Эммет продолжал смотреть на меня.
– Поэтому я не хотела серьезных отношений. С Коулом и с другими был просто секс, ничего, кроме секса. Потому что это легко. Потому что не надо говорить ни о чем важном и отдавать частичку себя.
– Правда? Я имею в виду, хоть немножко, или нет?
– Что ты имеешь в виду?
– Я о своих ощущениях. О каждом поцелуе и о постели с женщиной, для которой это не важно. Я всегда отдавал частицу себя, и я иногда думаю, самое страшное, что я никогда не верну этого.
– Это как раз то, о чем я говорю. Мы постепенно растрачиваем наши мысли и чувства. На людей, которым они просто ни к чему.
– Ты так думаешь?
Я пожала плечами.
– А… как со мной? – Эммет сжал губы. Было заметно, как же трудно ему дался этот вопрос. – Так же? Потихоньку отдаешь себя, думая, что мне наплевать? Знаю, звучит ужасно, но я… мне бы хотелось услышать от тебя ответ.
– Эммет, в том-то и дело. С тобой так не работает.
С каждым моим словом он становился бледнее. Я видела, что он неправильно истолковывает мои слова.
– Не получается ничего не чувствовать, когда ты на меня так смотришь, как будто… как будто нет ничего важнее, чем знать, что мне хорошо.
Он сгреб в кулак одеяло между нами.
– С тобой все обретает смысл. И вначале я думала, что ничего этого не хочу, но, возможно, это просто напоминание о том, что я осталась прежней. Я не хотела никаких чувств. Я не хотела больше подчиняться. А теперь смотри, к чему это привело. – Включился мой цинизм, как бывало всякий раз, когда я перекрывала кислород эмоциям. Слишком уж они сильны. Слишком велика их власть надо мной, гораздо легче их просто отключить.
Но Эммет понял. Он лежал рядом, в абсолютном молчании, но улыбка на его губах была красноречивее любых признаний. Он понял это с самого начала. Этот неловкий комплимент на грани моих возможностей.
– Бывает и хуже, – произнес он.
– Бывает.
Некоторое время мы тихо лежали. Слышно было только тихое дыхание Эммета, и стук моего сердца, пока я делилась всем, что наболело.
– Эммет, там, на пороге, я сказала тебе то, что думаю. Что я попробую.
– По полной программе?
Я кивнула:
– По полной программе.
Он улыбнулся, и словно взошло солнце. Прямо на моих глазах. Я тихонько лежала, он подобрался поближе. Потерся носом. Я закрыла глаза. Эммет коснулся рукой моего лица и поцеловал. Губы были сочные, я лежала и принимала тепло его тела. Одну ногу он просунул между моих ног, когда я прижала его теснее. Все было так бережно. Чудесно.
Он наполовину лежал на мне, и я затаила дыхание, когда он тронул языком мои губы. У меня никогда в жизни не было такого нежного французского поцелуя. Такого… уважительного. И я никогда бы в жизни не поверила, что мне это понравится. Я чувствовала желание, но и надежность тоже.
Эммет покрепче обнял меня, скользнув языком мне в рот. Меня обдало холодом, и я не смогла сдержать стон. Я повиновалась. Впервые за долгое время я позволила себе отдаться во власть эмоций. Эммет сильнее вдавил меня в подушки, движения были мягкими, у меня перехватило дыхание.
Тут я услышала, как кто-то скребется и затаилась. Эммет открыл глаза. Хоуп уже вернулась? Что это за звуки?
Я раздраженно огляделась, а Эммет вдруг рассмеялся. Скрестись прекратили, и в тот же момент за дверью раздалось укоризненное «мяу». Я тоже рассмеялась, Эммет сел на кровати, чмокнул меня в нос, потом встал и открыл дверь. Маленький серый комочек шерсти прошмыгнул в комнату.
Глава 22
Все последние дни Лори ходила словно с оголенными нервами, но, слава богу, настал тот день, когда Сэм наконец получит распределение, и насчет их с Лори возможной грядущей разлуки все наконец прояснится. Несколько часов я, не отрываясь, работала в нашей учебной комнате над парижским проектом, а около полудня двинулась в сторону медицинского факультета, где мы договорились встретиться с Лори и Сэмом.
В кампусе в последние недели перед летними каникулами царил настоящий хаос. Каждый квадратный метр на лужайке перед корпусами был занят студентами, расположившимися кто с компьютером, кто с едой. Воздух был прозрачным и чистым, с океана приятной прохладой дул бриз, укрощая палящее солнце на безоблачном небе. Медиков было видно издалека, и чем ближе я подходила к их факультету, располагавшемуся в здании футуристической конструкции, тем сильнее волновалась.
Всюду бродили люди в белых футболках, на которых можно было прочесть: Я распределился:
Я взглянула на Лори и Сэма и не увидела, чтобы кто-нибудь плакал, Лори даже смеялась. Ее лицо раскраснелось, руками она обвила шею Сэма и закрыла большую часть надписи на футболке. Господи, уж поскорее бы увидеть.
Нейрохирургия, расшифровала я наконец. То, что он хотел. Однако я не могла разобрать, где именно он проведет ближайшие несколько лет в ординатуре. Когда Лори наконец увидела меня, ее глаза расширились и она отпустила Сэма. Тут мое сердце подскочило.
Лори бросилась мне на шею, я обняла ее, и мы стали что-то кричать от радости, перебивая друг друга. Она чуть не задушила меня в объятиях.
– Он остается! Эмбер, он остается! Я так рада, так рада! – повторяла она, прижавшись лицом ко мне. Когда она посмотрела на меня, в глазах читалось подозрение.
– Я тоже рада, Лори. Я знала. Все будет хорошо, вот увидишь.
Я отпустила ее, чтобы поздравить Сэма, он выглядел как обалдевший от счастья свежеиспеченный нейрохирург, получивший заветное место.
– Так что, теперь тебя можно официально называть МакДрими? – спросила я, прежде чем мы обнялись.
– Я думаю, так меня здесь может называть только один человек.
– Очень рада за тебя. За вас обоих…
– Спасибо, Эмбер.
Мне кажется, с тех пор как я познакомилась с Сэмом, я впервые видела его таким расслабленным. Он не отпускал руку Лори, пока мы стояли там и болтали со всеми подряд.
Коул уговорил выпить с ним, и после второго стаканчика шампанского меня окутало приятным туманом. Солнце высоко стояло в полуденном небе, и я, чувствуя себя счастливой и легкой, коротко извинилась и пошла в глубь здания факультета. Светлые коридоры были непривычно пусты, только отдельные студенты сидели на скамейках и занимались. На улице тем временем началась спонтанная вечеринка.
Я скользнула в туалет, шампанское всегда очень быстро проходило сквозь мой организм. Выпускники решили купить еды и поехать на пляж. Лори умоляла меня присоединиться, но, как бы мне ни хотелось, все-таки разумнее было с пользой провести оставшееся до тренировки время.
Стоя у умывальника и смотря на себя в зеркало, я недоверчиво потрясла головой. Думала ли я когда-нибудь? Я, Эмбер Гиллз, призывала себя к порядку, предпочитая учебу вечеринке с лучшими друзьями? Невероятно.
В любом случае правильнее было отказаться от следующей порции шампанского, предложенного Коулом. Голова приятно кружилась, но заявиться на каток в подпитии было неприемлемо. Никакого алкоголя на льду, это правило не обсуждалось, если я не хотела, чтобы Хелен Симианер лично выдворила меня из клуба.
Перед тем как вернуться, я достала телефон. Эммет планировал присоединиться к нам после своей смены в закусочной, и я проверила сообщения, но он пока ничего не написал. Я уже начала набирать текст, когда увидела краем глаза тень. Меня пронзило тепло, и мои губы сами собой сложились в улыбку. Это был Эммет, он стоял перед огромной доской объявлений. Я тихонько подошла к нему со спины и обвила его руками. Он испуганно вздрогнул:
– Господи, Эмбер…
Я разжала объятия, чтобы он мог повернуться ко мне.
– Привет. – Я больше не сдерживала улыбку. – Я тоже рада тебя видеть.
Эммет ухмыльнулся, когда я наклонилась к нему. Я еще не привыкла к тому, что реально могу его поцеловать. Вот просто так. А я могла.