Сара Шепард – Я никогда не… (страница 9)

Шарлотта, Мадлен, Лили и я щуримся, вглядываясь в темноту.

Но Габби и след простыл.

8

Правда или последствия

Эмма пробежала глазами конец полицейского отчета.

Застрявший на путях автомобиль «Вольво 122» 1960-х годов выпуска избежал столкновения с поездом Sunset Limited Amtrak, следовавшим из Сан-Антонио, штат Техас. Мисс Мерсер утверждает, что ее автомобиль заглох, и ей не удалось съехать с полотна или открыть двери, чтобы высадить пассажиров. Находившиеся в машине М. Вега, Ш. Чемберлейн и Л. Мерсер подтвердили показания мисс Мерсер о неисправности электропроводки автомобиля. На сегодняшний день обвинения никому не предъявлены. Госпитализация одной потерпевшей, Г. Фиорелло. Скорая помощь прибыла в 10:01 вечера и доставила ее в больницу Оро Вэлли.

Ледяная дрожь пробежала по спине Эммы. Габриэлла? Больница?

В коридоре прозвучали шаги. Эмма быстро запихнула бумаги обратно в папку и отодвинула ее от себя за секунды до того, как Квинлан распахнул дверь. Он шмякнул бумажный стакан на стол, и вода расплескалась, забрызгивая столешницу.

– На, пей. Надеюсь, угодил.

Эмма спрятала улыбку, довольная собой… но и озадаченная. Мысли вертелись вокруг того, что она узнала. Конечно, Саттон все это подстроила, но в отчете происшествие списали на несчастный случай. Как Саттон удалось заставить подруг солгать о том, что случилось на самом деле? О том, что отправило Габби на больничную койку? Пожалуй, она еще никогда не встречала таких всемогущих девушек, как Саттон, способных заткнуть рот подругам даже после трагедии.

Но я и сама не знала, как убедила их молчать. Да, я имела над ними власть, но не настолько безграничную. Насколько я помню, Мадлен и Шарлотта взбесились тогда не на шутку. Их нескрываемая ярость пугала меня даже сейчас.

Эмма сделала глоток воды. Она оказалась теплой, с металлическим привкусом. Из головы не шел розыгрыш с поездом. Как могла Саттон подвергнуть всех такому риску? Оставить машину на рельсах… она что, рехнулась?

Я ощетинилась на Эмму. Да мало ли в жизни риска? Взять хотя бы езду на велосипеде по автостраде; ныряние в каньон неизвестной глубины; прикосновение к кишащей микробами дверной ручке в общественном туалете. Должно быть, я знала, что моя машина оживет, как только я открою дроссельную заслонку. Я бы никогда не оставила своих подруг в такой опасности… не правда ли?

– Что ж. – Квинлан сложил пальцы домиком. – Вы придумали объяснение для вашего сегодняшнего поступка, мисс Мерсер?

Эмма сделала глубокий вдох и вдруг почувствовала опустошенность.

– Послушайте, это действительно глупая ошибка. Я заплачу за сумочку, обещаю. И я изменюсь. Больше никаких розыгрышей. Никаких краж. Клянусь. Я просто хочу домой.

Квинлан тихо присвистнул.

– Ну, конечно, Саттон! Ступай домой! Ты полностью оправдана! Никаких последствий! Черт возьми, я даже ни слова не скажу твоим родителям! – Он и не пытался скрывать сарказм.

Как будто по команде, в дверь постучали.

– Войдите, – рявкнул Квинлан.

Дверь открылась, и вошли мистер и миссис Мерсер. Мистер Мерсер – в хирургическом костюме и кроссовках New Balance. Миссис Мерсер – в черном деловом костюме с портфелем из змеиной кожи, на губах помада цвета темного винограда. Совершенно очевидно, что обоих сдернули с работы – скорее всего, с переговоров или операции. Никто из них не выглядел счастливым.

Никогда не думала, что после смерти будет так тяжело видеть реакцию родителей на мои поступки. Конечно, им не впервые приходилось получать вызов из полиции. С моей новой точки обзора родители выглядели убитыми. Сколько же раз я терзала их сердца? Сколько раз плевала им в душу?

Эмма съежилась на стуле. Она еще не успела толком изучить Мерсеров – знала лишь, что им обоим за пятьдесят, занимают ответственные должности, в супермаркетах выбирают органические продукты. Но, если судить по семейным фотографиям на стенах в холле их дома, где они позируют с Минни-Маус в Диснейленде, в аквалангах на Флорида-Кис, у пирамиды перед Лувром в Париже, – мистер и миссис Мерсер старались быть хорошими родителями для своих дочерей и давали им все, чего только можно пожелать. Что и говорить, они явно не ожидали, что их приемный старший ребенок станет преступником.

– Присаживайтесь. – Квинлан указал на два стула у стола.

Никто из Мерсеров не воспользовался его приглашением. Миссис Мерсер так вцепилась в портфель, что побелели костяшки пальцев.

– Господи, Саттон, – прошипела она, поднимая усталые глаза на Эмму. – Что с тобой не так?

– Простите, – пробормотала Эмма, сжимая большим и указательным пальцами серебряный медальон Саттон.

Миссис Мерсер покачала головой, отчего затряслись ее жемчужные сережки-капли.

– Неужели ты не усвоила урок, когда попалась в первый раз?

– Это вышло по глупости. – Эмма повесила голову. Она получила то, что хотела, но, подняв взгляд, увидела печать беспокойства на лицах Мерсеров. Большинству ее приемных родителей было бы все равно, что ее взяли за кражу, если только это не означало, что им придется раскошелиться на залог. Более того, многие с удовольствием оставили бы ее за решеткой на ночь. Она даже позавидовала Саттон, которой достались такие заботливые родители – чего, похоже, ее сестра не ценила при жизни.

Мистер Мерсер повернулся к Квинлану и наконец-то заговорил.

– Я очень сожалею, что приходится доставлять вам столько хлопот.

– Мне тоже жаль. – Квинлан сложил руки на груди. – Возможно, если бы вы лучше присматривали за Саттон…

– Мы очень хорошо присматриваем за нашей дочерью, большое вам спасибо. – Голос миссис Мерсер прозвучал высоко и пронзительно. Ее защитная реакция напомнила Эмме о встречах с социальными работниками, когда приемные родители всеми правдами и неправдами пытались доказать, как здорово они воспитывают детей, отданных им на попечение. Миссис Мерсер полезла в свою сумочку от Gucci за кошельком.

– Ей выпишут штраф?

Квинлан издал неловкий звук, как будто проглотил жука.

– Я не думаю, что на этот раз дело ограничится штрафом, миссис Мерсер. Если бутик захочет выдвинуть обвинение, это попадет в личное дело Саттон. И тогда возможны совсем другие последствия.

Миссис Мерсер выглядела так, словно была на грани обморока.

– Какого рода последствия?

– Посмотрим, что предпримет администрация бутика, – ответил Квинлан. – Возможно, они выпишут штраф, но могут потребовать и более сурового наказания, тем более что Саттон уже попадалась на кражах. В таком случае ей грозят общественные работы. Или тюрьма.

– Тюрьма? – Эмма вскинула голову.

Квинлан пожал плечами.

– Тебе уже восемнадцать, Саттон. Ты вступила в новый мир.

Эмма закрыла глаза. Она и забыла, что на днях перешла этот рубеж.

– Н-но как же школа? – пробормотала она, что прозвучало глуповато. – И теннис? – На самом деле ей хотелось спросить совсем о другом: А как же расследование? Кто будет искать убийцу Саттон?

Дверь скрипнула, когда Квинлан открыл ее.

– Тебе следовало подумать об этом, прежде чем запихивать ту сумочку под рубашку.

Квинлан придержал дверь для Эммы и Мерсеров, и они вышли на парковку. Никто не проронил ни слова. Эмма даже дышать боялась. Миссис Мерсер держала Эмму под локоть, увлекая ее в сторону поджидавшего их «Мерседеса» с броской наклейкой на бампере «ГОРДАЯ МАМА ТЕННИСИСТКИ ИЗ “ХОЛЛИ”».

– Молись, чтобы бутик снял обвинения, – сквозь зубы процедила миссис Мерсер, скользнув за руль. – Надеюсь, ты извлекла урок из всего этого.

– Да, – тихо ответила Эмма, все еще обдумывая то, что прочитала в досье. Она обнаружила новый мотив, новые зацепки и опасную ситуацию, которая могла привести в ярость даже самых верных друзей.

9

Папенькина дочка

Поездка домой из полицейского участка прошла в гробовом молчании. Радио не включали. Миссис Мерсер даже не пожаловалась на агрессивного водителя, подрезавшего их автомобиль. Она смотрела прямо перед собой, как восковая фигура в музее мадам Тюссо, не замечая девушку на пассажирском сиденье, которую считала своей дочерью. Эмма, вперив взгляд в свои колени, обдирала кожу вокруг ногтя на большом пальце, пока не скатилась крошечная капля крови.

Миссис Мерсер припарковала «Мерседес» на подъездной дорожке, позади «Хонды Акура» своего мужа, и все поплелись в дом, как каторжники, скованные одной цепью. Лорел вскочила с кожаного дивана в гостиной, как только распахнулась дверь.

– Что происходит?

– Нам нужно поговорить с Саттон. Наедине. – Миссис Мерсер закинула свою сумочку на вешалку для пальто и зонтов, стоявшую на страже у входной двери. Датский дог Дрейк, семейный любимец, вышел поприветствовать миссис Мерсер, но она отмахнулась от пса. Дрейк – скорее милый дурачок, чем грозный охранник, – неизменно повергал Эмму в дрожь. Она с девяти лет ужасно боялась собак, после того как чау-чау приемных родителей изжевал ей руку, которую принял за игрушку.

– Что случилось? – Глаза Лорел расширились. Никто не ответил. Лорел попыталась перехватить взгляд Эммы, но та уставилась на мощный куст паучника[26]в углу.

– Садись, Саттон. – Миссис Мерсер указала на диван. Стакан газированной воды стоял на деревянной подставке на мескитовом столике, на полу валялся раскрытый журнал Teen Vogue. – Лорел, пожалуйста, оставь нас одних.

Лорел вздохнула и вышла в коридор. Эмма расслышала мягкий чмокающий звук дверцы холодильника на кухне. Она села на краешек замшевого кресла и беспомощно оглядела комнату, обставленную в стиле юго-западной роскоши, которая читалась в изобилии рыжих и красных оттенков пустыни; в узоре навахо на покрывале, накинутом на кожаный диван; в белом пушистом ковре, на удивление чистом, несмотря на то что Дрейк прохаживался по нему большими и зачастую грязными лапами; деревянных балках под потолком с медленно вращающимися вентиляторами. Возле окна стоял кабинетный рояль Steinway. Эмме стало интересно, занимались ли Саттон и Лорел музыкой на таком роскошном инструменте. Она почувствовала еще один приступ зависти к сестре, которой досталось столько любви и внимания. Если бы судьба распорядилась иначе, если бы Бекки отказалась от новорожденной Эммы вместо Саттон, возможно, Эмма и познала бы такую сытую жизнь. И уж наверняка ценила бы ее куда больше.