Сара Шепард – Я никогда не… (страница 11)

Больше, чем вы думаете, с горечью подумала Эмма.

Мистер Мерсер многозначительно посмотрел на Эмму.

– Я хочу знать, что ты чувствуешь. Я хочу, чтобы ты знала, что всегда можешь поговорить со мной. О чем угодно.

Вздрогнул кондиционер, и оглушительная тишина воцарилась в гараже. Эмма пыталась сохранять самообладание. Она понятия не имела, как ответить на его вопрос, и на мгновение ей даже захотелось выложить всю правду. Но она тут же вспомнила угрозу, полученную от убийцы Саттон: Если кому-нибудь расскажешь, ты – следующая.

– Хорошо… спасибо, – неуклюже произнесла Эмма.

Мистер Мерсер повозился с ключом.

– А ты уверена, что не сбежала с ворованной сумочкой, потому что… хотела, чтобы тебя поймали?

Я вгляделась в ясные голубые глаза моего отца, и в памяти ожили голоса и обвинения. Я снова бежала по пустынной тропе, слышала, как меня зовет рассерженный отец, и чувствовала, как льются по лицу горячие слезы.

Когда Эмма не ответила, мистер Мерсер отвел взгляд, покачал головой и бросил желтую тряпку на промасленный пол.

– Ладно, проехали, – пробормотал он, теперь уже явно рассердившись. – Выброси пакет с мусором в контейнер, когда закончишь, хорошо?

Он закрыл за собой дверь с приглушенным стуком. К обратной стороне двери крепилась пробковая доска, на которой висели календарь многолетней давности, визитная карточка местной службы вентиляции и кондиционирования, фотография улыбающихся Лорел и Саттон на заднем дворе. Эмма долго и упорно вглядывалась в снимок. Как бы ей хотелось, чтобы фотография могла говорить. Чтобы Саттон рассказала ей хоть что-нибудь, что угодно, о том, какой она была, какие секреты хранила и что же на самом деле с ней случилось.

Смешок прозвучал у нее за спиной. И как будто теплое дыхание защекотало затылок. Эмма резко обернулась, еле живая от страха, но увидела лишь пустой гараж. И вдруг за узкими квадратными окнами промелькнул внедорожник, медленно проезжающий мимо дома Мерсеров. Она подбежала к окнам и выглянула на улицу: это был белый «Линкольн». На этот раз она узнала и лица за лобовым стеклом.

«Двойняшки-твиттеряшки».

10

В чужой воде

Дзинь. Дзинь.

Эмма испуганно подскочила в постели Саттон. Луна отбрасывала серебристые косые лучи по ковру. На экране компьютера Саттон сменяли друг друга фотографии веселых ночных девичников клуба «Игра в ложь». На плоском экране телевизора Саттон шел эпизод «Ежедневного шоу». На тумбочке лежала раскрытая и перевернутая вверх обложкой книга «Под стеклянным колпаком»[30], которую Эмма перечитывала после того, как они с Итаном обсуждали ее на прошлой неделе. Дверь в коридор была плотно закрыта. Все в комнате выглядело так же, как и несколько часов назад, когда Эмма ложилась спать.

Дзинь.

Звук доносился от окна. Эмма откинула одеяло. Только на прошлой неделе ей приснился сон, который начинался именно так. Когда во сне она выглянула в окно, Бекки стояла на подъездной дорожке. Предупреждая ее. Умоляя быть осторожной. А потом она исчезла.

Эмма нерешительно подошла к окну и выглянула. Уличный фонарь отбрасывал мягкий золотистый круг света на опунцию[31]возле тротуара. Прямо под окном стояла Jetta Лорел. И кто-то маячил на подъездной дорожке возле баскетбольной площадки. Эмма почти поверила, что это Бекки, но вот фигура вышла на свет, и рука замахнулась, чтобы бросить еще один камешек в окно.

Итан.

Она ахнула и отпрянула от окна. Судорожно надела лилово-серый бюстгальтер под прозрачную ночнушку Саттон и сунула голые ноги в полосатые пижамные брюки. Потом вновь подскочила к окну, помахала рукой и подняла раму.

Хорошо еще, миссис Мерсер не успела поставить замок. В удушливо-жарком ночном воздухе не было ни малейшего ветерка.

– Эй! – тихо позвала Эмма. – Тебе не приходило в голову, что разумнее пользоваться телефоном?

Итан задрал голову.

– Можешь выйти?

Эмма прислушалась к звукам в коридоре – не раздастся ли шум воды в туалете, не звякнут ли колокольчики на ошейнике Дрейка, да мало ли что еще. Мерсеры убили бы ее за вылазку в тот самый день, когда она так проштрафилась. Но в доме стояла тишина. Она подняла окно повыше и высунулась наружу.

Толстая ветка дерева тянулась к самой крыше; Эмма легко ухватилась за нее и спланировала на землю. Неудивительно, что Саттон использовала это как запасной выход. Она приземлилась на гравий и, поднявшись, направилась к Итану с улыбкой на лице.

Но Итан не улыбнулся в ответ.

– Что за бес в тебя вселился? Ты в своем уме?

– Тсс. – Эмма огляделась по сторонам. Кругом царило безмолвие, ни огонька, и только спящие автомобили на подъездных дорожках. – Это была единственная возможность попасть в полицейский участок.

– Зачем тебе это понадобилось?

Эмма села на большой валун перед домом Мерсеров.

– Я должна была увидеть полицейское досье Саттон.

По мере того как Эмма рассказывала Итану подробности происшествия на железнодорожных путях, его глаза становились все шире и шире.

– Саттон подвергла их жизни смертельной опасности, – закончила Эмма. – И в ту ночь что-то случилось с Габи. Она попала в больницу.

– Ни фига себе. – Итан сел на валун рядом с ней. – И никто не заявил на Саттон?

– Согласно отчету, нет. – Их ноги слегка соприкасались; жесткая ткань его джинсов терлась об ее тонкие пижамные штанишки.

Итан повертел в руках телефон.

– Как ты думаешь, почему они промолчали?

– Не знаю. С поездом – это серьезно. Они все могли погибнуть, – сказала Эмма, наблюдая за тенью, мелькнувшей в окне соседнего дома. – Может, они хотели отплатить Саттон той же монетой?

– Через розыгрыш… или что-то еще?

Дрожь пробежала по ее венам.

– Ты сам сказал, что подруги Саттон выглядели так, будто хотели убить ее в тот вечер, когда снимали ужастик, да?

Итан устремил задумчивый взгляд куда-то вдаль, впиваясь зубами в нижнюю губу.

– Так мне показалось, – ответил он наконец. – Они и сказали, что это была шутка, но Саттон выглядела по-настоящему напуганной.

– Похоже на расплату, – сказала Эмма.

Итан, в отличие от меня, хорошо помнил события той ночи. Когда он склонился надо мной, я чувствовала себя одурманенной и беззащитной. Если бы я только могла вспомнить часы и дни после розыгрыша с удушением… Неужели я продолжала общаться с подругами, как будто ничего не произошло? И смогла так легко избавиться от страха?

– Но я не уверена, что можно исключить «двойняшек-твиттеряшек», – сказала Эмма. – В конце концов, Габби увезли в больницу. Возможно, она все-таки пострадала. И они тоже были на ночном девичнике у Шарлотты. К тому же я видела, как они ездят по этой улице, наблюдая за мной. Да и в школе они как-то странно поглядывают на меня. – Она закрыла глаза, думая о Гаррете. – Правда, в последнее время многие смотрят на меня косо.

Итан кивнул.

– Никого нельзя списывать со счетов, если у них нет твердого алиби.

Эмма выгнула шею и застонала. Все вокруг казалось таким… сложным.

– Родители Саттон убьют меня, если узнают, что я была здесь, – сказала она, оглядывая темные окна дома. – Меня уже посадили под домашний арест до конца моих дней.

Итан зашуршал ногой по гравию.

– Так это твоя последняя ночь на свободе?

– Можно и так сказать. Завтра на моем окне, вероятно, появится большой болт.

Итан улыбнулся.

– Тогда предлагаю найти занятие повеселее, чем разговоры об убийце Саттон.

Эмма медленно подняла на него взгляд.

– Например?

– В соседнем дворе есть бассейн. – Итан показал на глухую стену, отделявшую дом Мерсеров от соседей. – Хочешь искупаться?

– Они нас увидят! – воскликнула Эмма. Соседи Мерсеров, Полсоны, всегда приветственно махали Эмме с подъездной дорожки. Они носили похожие спортивные костюмы от J. Crew, ездили на одинаковых «Лексусах» цвета шампанского и лепили свою фамилию на все, что только можно, – броская надпись «ПОЛСОН» красовалась на почтовом ящике, каменная табличка у входа в палисадник гласила «ПОЛСОН, ГОД ОСНОВАНИЯ – 1968», и даже на номерных знаках их автомобилей можно было прочесть «ПОЛСОН 1» и «ПОЛСОН 2». Они производили впечатление достаточно дружелюбных людей, но Эмма сомневалась, что им придутся по душе незваные гости в бассейне.

Итан кивнул в сторону их дома. Возле почтового ящика лежали несколько газет, упакованных в синий целлофан. Свет в доме не горел, подъездная дорожка пустовала.

– Я думаю, они уехали из города.

Эмма помолчала. Она знала, что надо вернуться к себе и лечь в постель, но сидевший в ней дьяволенок загляделся на глубоко посаженные глаза Итана и его призывную улыбку, подталкивая ее к безумию.

Возможно, этим дьяволенком была я. Эмма заслужила развлечения.