Сара Шепард – Я никогда не… (страница 30)

– Габби, прошу тебя!

Наконец, когда Габби угрожало лобовое столкновение с встречным «Джипом Чероки», она спокойно перевела взгляд на дорогу и, как ни в чем не бывало, перестроилась в крайний правый ряд.

– Мы действительно очень взволнованы предстоящей встречей выпускников, Саттон, – сказала она, возвращаясь к прерванному разговору. – Для нас это важное событие. Ты умрешь, когда увидишь нас!

Эмма вздрогнула.

– В каком смысле? – Она схватилась за ручку двери, готовая выпрыгнуть из машины.

Лили хихикнула.

– У нас костюмы – просто отпад.

– Боже, а ты что подумала? – усмехнулась Габби. Девушки снова переглянулись, будто знали, как сильно напугали Эмму.

Габби свернула с шоссе на заброшенную парковку. Вывеска на сетчатом заборе гласила: «ШТРАФСТОЯНКА ПОЛИЦЕЙСКОГО УПРАВЛЕНИЯ ТУСОНА». Когда они подъехали к воротам, из коричневой будки вышел коренастый бритоголовый парень. Он сделал Габби знак, чтобы та опустила стекло.

Как только машина остановилась, Эмма открыла пассажирскую дверцу и спрыгнула на землю.

– Саттон! – окликнула ее Габби. – Какого черта?

– Дальше я сама! – крикнула Эмма в ответ. У нее отлегло от сердца, когда она оказалась под защитой охранника с мощными бицепсами и угрожающей татуировкой, выглядывающей из-под воротника рубашки. – Но все равно спасибо, ребята! Я оценила вашу помощь!

«Двойняшки-твиттеряшки» постояли у ворот, морща носы. Потом Лили пожала плечами и что-то сказала Габби, но Эмма не могла расслышать. Обе они улыбнулись, и Габби задним ходом вырулила со стоянки. Девушки вяло помахали Эмме.

Эмма подождала, пока сердце перестанет колотиться так отчаянно, и повернулась к охраннику.

– Я пришла забрать свою машину, – сказала она, и ее голос дрогнул.

– Иди сюда. – Охранник повел Эмму к будке за забором. – Мне нужны твои водительские права и кредитка.

Эмма достала из сумочки водительские права Саттон. Парень набрал что-то на пыльной клавиатуре и уставился в экран монитора. Морщина прорезала его лоб.

– Саттон Мерсер? – переспросил он. – «Вольво» 1965 года?

– Совершенно верно, – сказала Эмма, вспоминая подробности из полицейского досье Саттон.

Охранник устремил на нее долгий, подозрительный взгляд.

– Здесь написано, что ты забрала этот автомобиль почти месяц назад.

Эмма захлопала ресницами.

– Что?

– Вот, смотри сама. Автомобиль выдан утром тридцать первого августа. Штраф оплачен полностью. – Он повернул монитор, чтобы Эмма могла прочитать сама. Она уставилась на отсканированный акт выдачи автомобиля. Внизу, в графе, отмеченной крестиком, стояла подпись Саттон.

В моем сознании ожили воспоминания: я бывала здесь раньше. Я даже вспомнила протекающую шариковую ручку Bic, которой подписывала акт. Вспомнила, как зазвонил мой телефон, и внезапный приступ счастья. Но, прежде чем я успела заглянуть в экран, видение померкло, а потом и вовсе исчезло.

Эмма уставилась на подпись Саттон, ее парящую букву «С», горбатую «М». Она понимала, что это еще одна зацепка, по которой можно судить о том, что делала Саттон в день своей смерти, но чувствовала, что в ее расследовании произошел важный поворот. Почему Саттон никому не сказала о том, что забрала машину в тот день? И где эта машина сейчас?

Охранник откашлялся, прерывая ход ее мыслей.

– Это твоя подпись, верно?

Язык налился свинцовой тяжестью. Эмма не знала, как ответить. Может, сказать, что подпись подделана, и заявить о краже автомобиля? Но что, если потом полиция обнаружит в багажнике труп Саттон? Как только это произойдет, Эмма будет арестована – при отсутствии каких-либо доказательств ее невиновности, она станет главной подозреваемой в убийстве сестры: непутевая близняшка, пытавшаяся вырваться из нищеты.

– Э-э… кажется, я ошиблась, – прохрипела она. Неуверенно пятясь, она вышла из тесной кабинки на солнцепек.

Охранник проводил ее взглядом, качая головой и сокрушаясь, сколько развелось наркоманов. Когда Эмма вышла за ворота, намереваясь взять такси до дома Мерсеров, вспышка справа привлекла ее внимание. Чья-то фигура нырнула за угол заброшенной закусочной Burger King по другую сторону забора. Эмма видела силуэт только мельком, но почти не сомневалась, что волосы у него светлые, как у «двойняшек-твиттеряшек».

Они определенно следили за моей сестрой. Оставалось только гадать, что еще они замышляют.

22

Осторожно, доступ закрывается!

До встречи выпускников оставались считаные часы, когда в дом Шарлотты позвонили. Эмма оставила свою диетическую колу на кухне и пошлепала по коридору открывать дверь. На пороге стояла немолодая женщина с всклокоченными волосами и татуировками, одетая в черную балетную пачку, драную футболку CBGB и изношенные байкерские ботинки. Она выглядела как нечто среднее между невестой Франкенштейна и обдолбанной Кортни Лав.

– Привет, дорогая! – воскликнула женщина, выводя Эмму из задумчивости. Она схватила Эмму за руки и расцеловала, оставляя на щеках кроваво-красные отпечатки губной помады. Эмма слегка растерялась, не зная, что и думать: то ли эта женщина – знакомая Саттон, то ли она со всеми так здоровается. Она решила выбрать самый безопасный вариант и ответила сдержанной улыбкой.

Мы раньше встречались – я это точно знала. В памяти пронеслась картинка: эта женщина и мать Шарлотты вполголоса разговаривают на кухне. Ты знаешь, я убью его, если это окажется правдой, сказала мама Шарлотты. Но обе расплылись в улыбках, когда я зашла на кухню, и завели со мной светскую беседу о том, как модно я выгляжу, спрашивая моего совета, можно ли им тоже носить джинсовые легинсы. (В ответ я простонала: «нет».)

Женщина стремительно прошла на кухню и водрузила на массивный деревянный стол два гигантских бьюти-кейса.

– Все ко мне, юные леди! – взревела она хриплым голосом заядлой курильщицы. – Пора сделать из вас богинь!

Мадлен, Шарлотта и Лорел повеселели. Было два часа дня. Они решили собраться у Шарлотты и сделать множество сексуальных, достойных размещения на Facebook фотографий в хэллоуинских нарядах, а потом, за полчаса до начала танцев за ними заедут их кавалеры на шикарном длинном лимузине. Ну, во всяком случае, кавалеры трех девушек – Эмма так и не пригласила никого вместо Итана. Она старательно делала вид, будто находит особый шик в том, чтобы идти одной. Наверное, так поступила бы Саттон.

Эмме предстояло еще очень многое узнать обо мне. Единственным местом, куда я ходила одна, была ванная.

Цокая каблуками плетеных босоножек, на кухню ворвалась мама Шарлотты, посылая визажистке воздушный поцелуй. С вызывающим бюстом, в огромных солнцезащитных очках от Chanel и ярко-зеленом мини-платье от Juicy Couture, мама Шарлотты выделялась на фоне местных мамаш даже в престижном тусонском квартале, где жила Саттон.

– Девочки, вы же помните Элен, моего гуру макияжа, – сказала она, жуя жвачку и поблескивая идеальными винирами. – Оставляю вас в ее надежных руках. – Она забросила на плечо сумочку с заклепками и схватила с телефонного столика ключи от своего «Мерседеса».

Элен надула губки.

– Ты не останешься на сеанс магии преображения?

Миссис Чемберлейн взглянула на свои часы, усыпанные розовыми бриллиантами.

– Не могу. У меня через десять минут сеанс бразильской эпиляции.

– Мама! – Шарлотта заткнула уши. – Это лишняя информация!

Миссис Чемберлейн пренебрежительно отмахнулась от дочери – мол, «ты у меня такая ханжа». Эмма не могла сказать, что ее больше поразило – то, что мама Шарлотты во всеуслышание объявила о том, что собирается на эпиляцию зоны бикини, или что она доверяла свой макияж Элен, этой странной Фее Ночи.

После того как миссис Чемберлейн скрылась за дверью, Шарлотта повернулась к Элен.

– Можно, я буду первой? У меня образ египетской богини, поэтому мне нужны по-настоящему драматические глаза Клеопатры.

Эмма задалась вопросом, уступила бы Саттон Шарлотте первое место, но сама не решилась проявить упрямство.

– Уже бегу. – Элен открыла свои кофры, набитые всевозможными кисточками, тенями для век, пудреницами, тюбиками туши и щипцами для завивки ресниц.

Дожидаясь своей очереди, Эмма вытащила из кармана телефон Саттон и проверила секретные аккаунты «двойняшек-твиттеряшек». Там появилась новая запись.

@MISSLILITALLYWHACKER: Ночь, которой мы так долго ждали…

Эмма надеялась, что Лили имеет в виду их с Габби королевский выход на балу.

Но мы обе знали, что это означает куда больше.

Мадлен повернулась к холодильнику.

– Пора освежиться, – сказала она, подмигивая Эмме. – Саттон, можешь захватить стаканы?

Эмма последовала за Мадлен, огибая огромный стол с каменной столешницей. Ее пальцы коснулись до жути знакомой поверхности. В последний раз, когда она была на этой кухне, кто-то напал на нее сзади и попытался задушить. Если присмотреться, она бы, наверное, различила отметину, оставленную на плинтусе обувью нападавшего, когда он или она прижали Эмму к стене. В гнетущей атмосфере кухни она почти расслышала слова злодея, до сих пор витающие в воздухе: Тебя же просили играть по правилам. Тебе было сказано – не уходить.

Эмма поставила на стол четыре стакана, Мадлен достала из холодильника Чемберлейнов двухлитровую бутылку диетической колы и наполнила каждый стакан на три четверти. Потом, приложив палец к губам, выудила из кармана серебристую фляжку и долила в стаканы рома. От едкого аромата у Эммы защекотало в носу.