Сара Шепард – Особо опасные (страница 12)

Вдруг дверь распахнулась, и на пороге возникла Кортни. Спенсер невольно ахнула.

– Что? – резко спросила Кортни. Ее брови сложились домиком.

– Извини, – выпалила Спенсер. – Просто… ты так похожа…

Перед ней как будто стояла Эли, какой ее помнила Спенсер. Светлые волосы, небрежно разбросанные по плечам, сияющая кожа, сверкающие голубые глаза под бахромой густых длинных ресниц. В голове Спенсер творился настоящий сумбур – девушка выглядела совсем как Эли, но Спенсер не узнавала в ней свою давнюю подругу.

Спенсер замахала руками перед лицом. Ей хотелось закрыть дверь и начать все заново.

– Так в чем дело? – спросила Кортни, прислонившись к косяку. На ее левом носке в красно-белую полоску зияла дырочка.

Спенсер смущенно закусила губу. Боже, даже голос звучит, как у Эли.

– Я хочу поговорить с тобой.

– Круто. – Кортни впустила Спенсер в дом и, повернувшись, направилась к лестнице. На стенах холла висели семейные фотографии ДиЛаурентисов. Спенсер узнала многие из них – они перекочевали из старого дома Эли. Вот фотография семьи на двухэтажном автобусе в Лондоне; черно-белое пляжное фото, сделанное на Багамах; широкоформатный снимок перед вольером с жирафом в филадельфийском зоопарке. Знакомые изображения приобретали новый смысл, пока Спенсер следовала за отсутствующим на фотографиях членом семьи ДиЛаурентисов. Почему Кортни не ездила с семьей на отдых? Неужели была так больна?

Спенсер остановилась перед незнакомой фотографией. Семья позировала на заднем крыльце своего старого дома. Мать, отец, сын и дочь широко и счастливо улыбались, как будто и не было у них никаких тайн. Должно быть, это фото сделано незадолго до исчезновения Эли – на заднем плане, на месте будущей беседки, возвышался бульдозер. У границы участка маячил какой-то силуэт. Похоже, человек. Спенсер подошла ближе и, щурясь, вгляделась в снимок, но так и не смогла разобрать, кто это. Кортни откашлялась, ожидая ее на верхней ступеньке.

– Ты идешь? – спросила она, и Спенсер отпрянула от фотографий, словно ее поймали за шпионажем. Она взбежала вверх по лестнице.

В коридоре второго этажа громоздились коробки, оставшиеся после переезда. Спенсер впилась пальцами в ладонь, когда увидела надпись на одной из них: «Эли – хоккей на траве». Кортни обогнула фиолетовый пылесос Dyson и толкнула дверь в конце коридора.

– Сюда.

Когда Спенсер увидела комнату, у нее возникло чувство, будто она перенеслась назад во времени. Она тотчас узнала ярко-розовое покрывало – сама помогала Эли выбрать его в универмаге Saks. До боли знакомой оказалась и большая черная табличка с названием станции метро «Рокфеллеровский центр», которую купили родители Эли в антикварном магазине в Сохо. Но самым памятным было декоративное зеркало в виде номерного знака над столом-бюро. Спенсер подарила его Эли на тринадцатый день рождения.

Ее окружали сплошь вещи Эли. Неужели у Кортни нет ничего своего?

Кортни плюхнулась на кровать.

– О чем ты хотела поговорить?

Спенсер утонула в мягком кресле, обитом тканью с рисунком «бута», и поправила защитную обшивку на подлокотниках, чтобы узоры совпадали. Разговор предстоял деликатный, и она не могла вот так запросто, без предупреждения, высказать свои мысли – особенно тому, кто всю жизнь борется с загадочной болезнью. Возможно, она поторопилась, и это плохая идея. Может, ей лучше встать и уйти. Или…

– Дай-ка угадаю. – Кортни подцепила выбившуюся ниточку на покрывале. – Ты хочешь поговорить о романе. – Кортни пожала плечами. – Твоего отца. И моей матери.

Спенсер ахнула:

– Ты знаешь?

– Я всегда знала.

– Но… откуда? – воскликнула Спенсер.

Кортни сидела с опущенной головой, и Спенсер могла видеть ее неровный пробор и идеально окрашенные медово-светлые корни.

– Эли раскопала. И рассказала мне во время одного из посещений.

– Эли знала? Выходит, Билли это не выдумал? – Билли-«Э» сообщил Спенсер о романе незадолго до убийства Дженны.

– Она никогда не говорила тебе, да? – Кортни цокнула языком.

Воробей приземлился на карниз под окном Кортни. В комнате вдруг запахло новым ковром и свежей краской. Спенсер медленно моргнула.

– А Джейсон и ваш отец знают?

– Не уверена. Никто никогда об этом не говорил. Но если моя сестра знала, наверное, знает и брат. И к тому же мои родители откровенно ненавидят друг друга – так что, похоже, отец о чем-то догадывается. – Она закатила глаза. – Клянусь, они остались вместе только потому, что Эли пропала. Могу поспорить, что через год они разведутся.

Спенсер почувствовала, что в горле встал ком размером с мандарин.

– Я даже не знаю, где сейчас мой отец. И маме только на днях открылась правда. Она в полном раздрае.

– Сожалею. – Кортни искренне посмотрела на Спенсер.

Спенсер заерзала в кресле, и оно сердито скрипнуло.

– Все от меня что-то скрывают, – тихо сказала она. – У меня есть старшая сестра, Мелисса. Ты, возможно, видела ее на пресс-конференции. Она разговаривала с твоим братом. – И она же буравила тебя злобным взглядом, – хотелось ей добавить. – Мелисса призналась, что еще в старшей школе узнала о сестре-близнеце Эли, – продолжала Спенсер. – Но так и не удосужилась рассказать мне об этом. Я уверена, ей нравилось знать то, чего не знаю я. Хорошая сестренка, верно? – Она громко и неуклюже шмыгнула носом.

Кортни поднялась с кровати, взяла с тумбочки коробку носовых платков «Клинекс» и уселась на полу в ногах Спенсер.

– Похоже, она очень честолюбивая и неуверенная в себе, – сказала Кортни. – Эли так же обходилась со мной. Она всегда хотела быть в центре внимания. Терпеть не могла, если у меня что-то получалось лучше. Я знаю, она и с тобой всегда соперничала.

Это еще мягко сказано. Спенсер и Эли конкурировали во всем – кто быстрее доедет на велосипеде до супермаркета Wawa, кто сможет поцеловаться с самым взрослым парнем, кто войдет в школьную сборную по хоккею на траве в седьмом классе. Очень часто Спенсер и не хотелось соревноваться, но Эли всегда настаивала. Может, потому что Эли знала, что они сестры? Не пыталась ли она что-то доказать?

Соленые слезы потекли по щекам Спенсер, и рыдания поднялись в груди. Она сама не понимала, что оплакивает. Возможно, бесконечную ложь. Боль и обиду. Все эти смерти.

Кортни прижала ее к себе и крепко обняла. От нее пахло коричной жвачкой и шампунем Mane ‘n Tail.

– Кого волнует, что знали наши сестры? – пробормотала она. – Прошлое осталось в прошлом. Но теперь мы есть друг у друга, верно?

– Угу, – буркнула Спенсер, все еще захлебываясь рыданиями.

Кортни отстранилась, и ее лицо просияло.

– Слушай! Хочешь пойти завтра на танцы?

– Танцы? – Спенсер вытерла опухшие глаза. Завтра же обычный школьный вечер, который она хотела посвятить домашним заданиям. В конце недели предстоял экзамен по истории. Вот уже несколько дней она не виделась с Эндрю, да и платье ко Дню святого Валентина еще не куплено.

– Я не знаю…

Кортни схватила ее за руки.

– Пошли. Это будет наш шанс освободиться от зловредных сестер! Как в песне Survivor! – Она откинулась назад и запела старую песню группы Destiny’s Child. – Я вы-жи-ла! – кричала она, размахивая руками над головой, выпячивая задницу и сотрясаясь в безумном танце. – Давай, Спенсер! Скажи, что пойдешь со мной на танцы!

Несмотря на переживания и смятение, Спенсер расхохоталась. Может, Кортни и права – в этой идиотской ситуации лучше всего расслабиться, забыться и хорошо провести время. В конце концов, не этого ли она хотела – иметь сестру, которой можно довериться, на кого можно положиться и с кем можно оторваться по полной программе. Кортни, казалось, хотела того же.

– Согласна, – сказала Спенсер. Шумно выдохнув, она встала с кресла и принялась подпевать своей сестре.

10

Билет в популярность

Спустя несколько часов Ханна загнала «Приус» на извилистую подъездную дорожку, выключила двигатель и схватила с заднего сиденья два фирменных пакета с тряпками из бутика Otter. Сегодня после школы она сразу отправилась на шопинг-терапию в молл King James, хотя шопинг без лучшей подруги или Майка оказался не таким веселым. К тому же у нее поубавилось уверенности, и она все никак не могла решить, то ли кожаные обтягивающие брюки от Gucci сказочно хороши, то ли они делают ее похожей на шлюху. Саша, ее любимая продавщица, сказала, что Ханна выглядит в них сногсшибательно… но с другой стороны, она получала комиссионные от продажи.

На улице стояла темень, и лужайка перед домом покрылась тонкой коркой инея. Ханна расслышала какие-то смешки. Сердце учащенно забилось. Она остановилась на подъездной дорожке.

– Эй? – позвала она. Прозвучавшее слово как будто застыло в воздухе, прежде чем рассыпалось на тысячи ледышек. Ханна огляделась по сторонам, но не смогла ничего рассмотреть в такой темноте.

Опять послышалось хихиканье, а потом раздался оглушительный хохот. Ханна с облегчением выдохнула. Смех доносился из дома. Ханна поднялась на крыльцо и тихонько скользнула в прихожую. У двери она заметила три пары сапог. Пара изумрудного цвета, от Loeffler Randalls, принадлежала Райли, которая питала слабость ко всем оттенкам зеленого. Рядом стояли сапоги на шпильке, которые Наоми покупала вместе с Ханной. Хозяйку третьей пары она не определила, но когда услышала еще один раскат смеха, донесшийся сверху, узнала голос. Ханна не раз слышала такой смех и порой сама становилась его объектом. Так смеялась Кортни. И она была в доме Ханны.