Сара Шепард – Бессердечные (страница 37)

После напряженной паузы отец повиновался. Мгновением позже его «Ягуар» взревел и стрелой вылетел с парковки, оставив позади семью.

– Мам. – Спенсер тронула мать за плечо.

– Оставь меня! – рявкнула миссис Хастингс, привалившись к стене ресторана. Из динамиков над входом лилась исполняемая на аккордеоне веселая итальянская музыка. Из зала доносился чей-то визгливый смех.

– Я думала, ты знаешь, – в отчаянии произнесла Спенсер. – Думала, тебе стало известно об этом в вечер исчезновения Эли. На следующий день ты была такой рассеянной, словно совершила что-то ужасное. Я думала, именно поэтому ты всегда уходишь от разговора о том вечере.

Миссис Хастингс резко повернулась к дочери – взгляд безумный, помада размазана.

– Ты и вправду думала, что я могла убить ту девочку? – прошипела она. – По-твоему, я чудовище?

– Нет! – пискнула Спенсер. – Просто я…

– Вот именно, что ты «просто», – осадила ее мама. Она с такой яростью погрозила ей пальцем, что Спенсер в испуге попятилась прямо на клумбу. – Знаешь, почему я просила тебя, Спенс, никогда не заводить разговор о том вечере? Потому что тогда пропала твоя лучшая подруга. Потому что ты только и думала об исчезновении Эли, а тебе нужно жить дальше. А вовсе не потому, что я убила ее.

– Прости! – заплакала Спенсер. – Просто… понимаешь, Мелисса не могла найти тебя в тот вечер, и она казалась такой…

– Я была с друзьями! – гремел голос матери. – Допоздна. И помню я это лишь потому, что в последующие дни полиция раз пятьдесят спрашивала меня об одном и том же!

Сзади кто-то кашлянул. В тени небольшого топиария пряталась Мелисса. Спенсер схватила сестру за руку.

– Почему ты тогда все твердила отцу, что нужно найти маму?

– Что? – Мелисса недоуменно покачала головой.

– В тот вечер вы стояли в дверях, и ты повторяла снова и снова: «Нужно найти маму. Нужно найти маму».

Мелисса беспомощно таращилась на Спенсер. Потом ее глаза округлились, к ней возвращалась память.

– Это когда я попросила папу отвезти меня в аэропорт, чтобы успеть на рейс в Прагу? – слабым голосом уточнила Мелисса. – Я знала, что у меня будет тяжелое похмелье, но папа фактически отказался меня везти. Мне следовало подумать об этом прежде, чем напиваться. – Спенсер пришла в замешательство. Мелисса смотрела на нее, хлопая глазами.

Из подъехавшего микроавтобуса вышла семья – мама, папа, дочка. Муж с женой держались за руки, улыбаясь друг другу. Девочка, сунув в рот большой палец, с любопытством посмотрела на Спенсер и последовала за родителями в ресторан.

– Но… – У Спенсер кружилась голова. Запах оливкового масла, доносившийся из ресторанной кухни, вдруг показался ей тошнотворно отвратительным. Она пытливо вглядывалась в потрясенное лицо сестры. – Разве ты не ругалась с папой из-за того, что мама узнала про его интрижку? Разве, прибежав к Йену, ты не сказала ему: «У моего отца роман с миссис ДиЛаурентис, и, по-моему, мама совершила что-то ужасное»?

– Йен? – У Мелиссы глаза на лоб полезли. – Я такого никогда не говорила. Когда он тебе это сказал?

Спенсер опешила:

– Сегодня. Он сказал, что тоже с тобой переписывается.

– Что?! – воскликнула Мелисса.

Спенсер схватилась за голову. Она переставала что-либо соображать. Йен, Мелисса, слова матери – все смешалось в туманном вихре, сливаясь и переплетаясь, так что она больше уже не понимала, что правда, а что нет.

А с Йеном ли вообще вела переписку Спенсер? Она переписывалась с кем-то, кто выдавал себя за Йена, но был ли это Йен?

– А о чем вы с мамой шептались всю неделю? – умоляюще допытывалась Спенсер, отчаянно стараясь осмыслить сложившуюся ситуацию, найти оправдание своему поступку.

– Мы планировали для тебя особенный ужин, – ответила миссис Хастингс, обратив взгляд на младшую дочь. Мелисса, недовольным вздохом выразив свое отвращение, пошла прочь. – Там нас ждут Эндрю и Кристен Каллен. Мы собирались повести тебя на новую постановку «Как важно быть серьезным»[35] в «Театре на Уолнат-стрит»[36].

Из матери, казалось, выкачали все жизненные силы, а на руках Спенсер выступила гусиная кожа, ей стало дурно. Родители и сестра хотели выразить ей свою любовь, а она вон что натворила.

По щекам ее потоком заструились слезы. Конечно же мама не убивала Элисон. Она вообще ни сном ни духом не ведала про измену мужа. Кто бы ни был тот человек, который со Спенсер обменивался сообщениями в чате, он лгал.

На нее легла чья-то тень. Она обернулась и увидела седого полицейского со строгим лицом. На поясе у него поблескивал пистолет.

– Мисс Хастингс, – обратился к ней полицейский, сурово качая головой. – Вы должны пройти со мной.

– Ч-что? – вскрикнула Спенсер. – Зачем?

– Давайте без лишнего шума, – тихо предупредил полицейский. Он молча встал перед Спенсер, оттеснив от нее миссис Хастингс, завел ей руки за спину и сковал их наручниками. Она ощутил холод металла на запястьях.

– Нет! – взвизгнула Спенсер. Все происходило так быстро. Она бросила взгляд через плечо. Ее мама стояла как вкопанная, вытянув губы в беззвучном «О». По ее щекам текла тушь. – Зачем вы это делаете? – умоляющим тоном спросила Спенсер у полицейского.

– Общение с убийцей, который скрывается от правосудия, – серьезное преступление, – пояснил тот. – Преступный сговор. И у нас есть доказательства, подтверждающие, что вы поддерживали такую связь.

– Доказательства? – повторила Спенсер. У нее сжалось сердце. Сообщения от Йена. Неужели один из копов подслушал разговор с родными? Или Мелисса донесла на нее полиции?

– Вы не понимаете! – запротестовала она. – Я ни с кем не вступала в сговор! Я даже не уверена, что те сообщения были от Йена!

Но полицейский ее не слушал. Он открыл заднюю дверцу и, положив руку ей на голову, втолкнул в машину. Затем захлопнул дверцу, включил сирену и мигалку и, выехав с парковки, помчался прямо в полицейское управление Роузвуда.

28

И кто же здесь сумасшедший?

Миновав столовую, Ханна добежала по коридору Санатория до входа в тайное убежище Айрис.

– Впусти меня, Айрис, – громко потребовала она, приставив ухо к двери. Сверху не доносилось ни звука.

Весь последний час Ханна искала Айрис, но та будто испарилась. В кинозале, где остальные пациенты смотрели «Заколдованную Эллу», ее не оказалось. Не было Айрис ни в столовой, ни в тренажерном зале, ни в спа-салоне. Сердитая, Ханна прислонилась к запертой двери и увидела на косяке несколько закорючек, в верхнем левом углу – надпись Кортни, имя девочки, которая занимала одну палату с Айрис до Ханны. Рядом была нарисована подмигивающая улыбающаяся рожица. Ханне до смерти хотелось попасть на чердак и увидеть портрет Эли. Непонятно, как она не заметила его, оказавшись там в первый раз.

Ханна не сомневалась, что Айрис знала Эли, только не могла взять в толк, каким образом они познакомились. Может, через Джейсона? Айрис говорила, что она лечилась в других клиниках до того, как попала в Санаторий. Не исключено, что она бывала и в «Рэдли», где лежал Джейсон. Возможно, она познакомилась с Эли, когда та навещала брата, сразу же подружилась с ней, а потом симпатия переросла в зависть. На следующий день после исчезновения Эли миссис ДиЛаурентис засыпала их вопросами, ответов на которые они не знали. Эли никогда не говорила, что ее кто-то дразнит? Разумеется, в Роузвуде Эли никто не стал бы дразнить… а вот в лечебнице для душевнобольных нашлись бы такие люди. Когда Ханна с Эли примеряли наряды в доме ДиЛаурентисов, Эли кто-то позвонил. Может, это как раз Айрис стонала в трубку. Может быть, Айрис злилась на Эли за то, что та имеет возможность покидать больницу, а сама она заперта в ее стенах. Или, может быть, Айрис просто завидовала Эли из-за того, что она – Эли.

Айрис официально признана невменяемой, предупредила Тара, встретив Ханну в коридоре несколько дней назад. Так что постарайся ее не злить. Зря Ханна к ней не прислушалась.

И может быть… чем черт не шутит… это Айрис убила Эли. Она же говорила Ханне, что была дома в это время. Ханна вспомнила перечеркнутую букву на лоскуте «Капсулы времени» Эли – то ли «Д», то ли «А». Инициал Айрис. Неужели «Э» специально отправил Ханну в Санаторий – чтобы она узнала про Айрис… или же Айрис – это и есть «Э» и она завлекла Ханну прямо в свои сети?

Она хочет навредить тебе, предупреждала Эли.

Ханна затрусила по коридору. Шлепанцы Tory Burch, отскакивая от пола, били ее по пяткам. Когда она заворачивала за угол, ее остановила медсестра:

– Не бегать, милая.

Ханна остановилась, переводя дух.

– Вы Айрис не видели?

– Нет, – покачала головой медсестра, – но она, наверно, смотрит фильм с остальными девочками. И ты иди посмотри. Там есть попкорн!

Ханне хотелось стереть бодрую улыбку с ее лица.

– Нам нужно найти Айрис. Это очень важно.

Губы медсестры дрогнули, в глазах мелькнул страх, словно Ханна страдала манией убийства. А та заметила на стене красный телефонный аппарат.

– Можно я позвоню? – попросила Ханна. Что, если она позвонит в роузвудскую полицию и все им расскажет?

– Извини, милая, но этот телефон выключен. Заработает не раньше четырех в воскресенье. У нас здесь так заведено. – Медсестра аккуратно взяла Ханну под руку и повела в палату. – Ты бы легла отдохнула. Бетси принесет тебе ароматерапевтическую маску для глаз.

Ханна увернулась.