Сара Шепард – Бессердечные (страница 29)

– Ладно, давайте обсудим, как у нас дела. Кто начнет?

Желающих не нашлось. Ханна почесывала ногу, думая о том, что ей сегодня лучше сделать: французский маникюр или горячее обертывание для волос. Стройная темноволосая девушка по имени Пейдж, сидевшая напротив, грызла ногти.

Доктор Фелисия, устало вздохнув, обхватила руками колени. Потом ее взгляд остановился на Ханне.

– Ханна! – звонким голосом обратилась она к ней. – Добро пожаловать в группу. Девочки, Ханна здесь сегодня в первый раз. Давайте все вместе окажем ей радушный прием. Ханна – на ней были ботильоны Proenza Schouler – поджала пальцы ног.

– Спасибо, – буркнула она себе под нос. Журчание фонтана ревом отдавалось в ушах. От бульканья ей захотелось в туалет.

– Тебе здесь нравится? – спросила доктор Фелисия, модулируя голосом, который то возносился вверх, то устремлялся вниз. Она принадлежала к тому типу людей, которые никогда не моргают, но зато всегда улыбаются; в общем, докторша смахивала на двинутую участницу группы поддержки, принимающую «риталин»[31].

– Да, вполне, – отвечала Ханна. – Пока даже, гм, весело.

Доктор нахмурилась.

– Весело – это, конечно, хорошо, но тебе хотелось бы что-то обсудить в группе?

– Нет, – отрезала Ханна.

Доктор Фелисия разочарованно поджала губы.

– Мы с Ханной живем в одной комнате, и, на мой взгляд, она – вполне нормальный человек, – вмешалась Айрис. – Мы с ней разговариваем буквально обо всем на свете. Мне кажется, здешняя атмосфера действует на нее благотворно. По крайней мере, она не рвет на себе волосы, как Руби.

Взгляды всех присутствующих мгновенно обратились на Руби. Та действительно сидела и дергала себя за волосы. Ханна поблагодарила Айрис улыбкой… ловко у нее получилось отвлечь Фелисию.

Однако, задав несколько вопросов Руби, докторша снова взялась за Ханну.

– Итак, Ханна, ты не хочешь рассказать, что тебя привело сюда? Даже не представляешь, насколько тебе станет легче после того, как выговоришься.

Ханна покачивала ногой. Может, если она будет молчать, Фелисия отстанет от нее и займется кем-то еще. Потом она услышала, как напротив кто-то громко втянул в себя воздух.

– У Ханны стандартный набор проблем, – визгливо, со злорадством объявила Тара во всеуслышание. – Как у всякой девчонки, которая хочет быть совершенством, у нее сложные взаимоотношения с едой. Папочка ее больше не любит, но она старается не думать об этом. И, ах, ну да, у нее еще была лучшая подруга – та еще стерва. В общем, ерунда, яйца выеденного не стоит.

Довольная собой, Тара откинулась в кресле, сложила на груди руки и бросила на Ханну взгляд, говоривший: сама напросилась.

– Молодчина, Тара, – фыркнула Айрис. – Шпионила за нами. Слух у тебя отменный. Всем бы такие локаторы.

– Прекратите, – предупредила доктор Фелисия.

Ханна уже собиралась включиться в перебранку, но слова Тары постепенно проникали в сознание, и кровь отлила от ее лица. Этого просто не может быть…

– Откуда т-ты знаешь про мою лучшую подругу? – заикаясь, спросила Ханна. В памяти всплыло лицо с пылающими гневом глазами, лицо Моны, гнавшей свой джип прямо на нее, Ханну.

Тара от неожиданности захлопала глазами.

– Это ж очевидно, – ехидно вставила Айрис. – Она всю ночь подслушивала у нас под дверью.

Сердце у Ханны колотилось все быстрее и быстрее. За окном скрежетал отвалом по асфальту грузовик, разбрасывавший соль по дорожкам. Звук был неприятный, Ханна поморщилась и посмотрела на Айрис.

– Но я никогда не упоминала про то, что у меня была лучшая подруга-стерва. Ты помнишь, чтобы я что-нибудь говорила о ней?

Айрис потерла подбородок.

– Вообще-то нет. Но я тогда была уставшей, может, уже заснула к тому времени.

Ханна провела ладонью по лбу. Что, черт возьми, происходит? Минувшим вечером, пытаясь заснуть, она выпила лишнюю таблетку валиума. Неужели потом что-то сболтнула во сне про Мону? Казалось, разум ее трансформировался в бесконечный темный туннель.

– Ханна, может, ты и не хотела говорить о своей подруге, – поспешила вмешаться доктор Фелисия. Она встала и отошла к окну. – Но порой сознание и организм человека находят способ вытолкнуть проблему наружу.

Ханна наградила ее сердитым взглядом.

– Я не имею привычки болтать всякую чушь ни с того ни с сего. У меня нет синдрома Туретта[32]. Я не дебилка.

– Не надо так волноваться, – мягко произнесла доктор Фелисия.

– Я не волнуюсь! – Истеричный вопль Ханны эхом отрикошетил от стен.

Фелисия, округлив глаза, попятилась. Осязаемая волна напряжения прокатилась по комнате. Меган кашлянула и прикрыла рот рукой:

– Психопатка.

По телу Ханны побежали мурашки.

Фелисия вернулась на свое место и стала листать ежедневник.

– Что ж, пойдем дальше. – Она перевернула страницу. – Итак… Джина. Ты разговаривала с мамой на этой неделе? Как все прошло?

Хотя доктор Фелисия уже переключила внимание на других девушек, Ханна все никак не могла успокоиться. Казалось, в мозгу у нее торчит заноза, которую непременно нужно вытащить. Закрыв глаза, она снова представила себя на парковке частной школы Роузвуда, увидела, как на нее несется автомобиль Моны. Нет! – вопила она про себя. Нельзя думать об этом, не здесь, не сейчас, вообще никогда. Усилием воли она разжала веки. Пенорезиновые «червяки» в углу расплывались, качались перед глазами. Лица девочек вытягивались и деформировались, как в кривом зеркале.

Не в силах больше выносить это, Ханна ткнула дрожащим пальцем в сторону Тары.

– Ты должна рассказать мне, откуда ты узнала про Мону.

В комнате воцарилась тишина. Тара сдвинула неровные дуги бровей.

– Прошу прощения?

– «Э» сообщил тебе про нее? – допытывалась Ханна.

– Кто такой «Э»? – Тара медленно покачала головой.

Доктор Фелисия встала и, подойдя к Ханне, тронула ее за руку.

– Ты расстроена, милая. Иди в свою палату, отдохни.

Но Ханна не шевелилась. Тара отвечала ей таким же немигающим взглядом, потом закатила глаза и пожала плечами.

– Я понятия не имею, кто такая Мона. Я думала, твоей лучшей подругой-стервой была Элисон.

У Ханны перехватило дыхание. Она обмякла в кресле.

– Элисон? – встрепенулась Айрис. – Та самая девчонка, чей флаг ты носишь с собой? Почему была?

Ханна пропустила ее вопрос мимо ушей. Она не сводила взгляда с Тары.

– Откуда ты знаешь про Элисон? – прошептала она.

Нехотя Тара сунула руку в свою позорную парусиновую сумку.

– Отсюда. – Она швырнула ей через всю комнату номер People, который Ханна прежде не видела. Журнал упал у ног Ханны. – Я хотела показать тебе его перед групповой терапией, но ты ведь у нас слишком крутая, не соизволила снизойти до меня.

Ханна подняла журнал и открыла его на отмеченной странице. В глаза сразу бросился заголовок во весь разворот: «Неделя тайн и лжи». Ниже была помещена фотография Ханны, Спенсер, Арии и Эмили, выбегающих из горящего леса. Под снимком – подпись: «Милые Обманщицы». И перечислены их имена.

– О боже, – прошептала Ханна.

Потом она заметила в нижнем правом углу диаграмму в рамке. В ней приводились результаты опроса общественного мнения: ЭЛИСОН ДИЛАУРЕНТИС УБИЛИ МИЛЫЕ ОБМАНЩИЦЫ? Было опрошено сто человек на Таймс-сквер. Почти весь «пирог» – 92 % – был окрашен в фиолетовый цвет: да.

– Кстати, классное прозвище, – ухмыльнулась Тара, кладя ногу на ногу. – Милые Обманщицы. Так пикантно.

Все сгрудились вокруг Ханны, читая статью. Она никак не могла им помешать. Руби охнула. Пациентка по имени Джули цокнула языком. А Айрис… лицо Айрис выражало ужас и отвращение. Отношение к Ханне мгновенно изменилось. Отныне она будет той самой девчонкой. Психопаткой, которая, по всеобщему мнению, четыре года назад убила свою лучшую подругу.

Доктор Фелисия схватила журнал с колен Ханны.

– Где ты это взяла? – отчитала она Тару. – Здесь, как тебе известно, журналы запрещены.

Понимая, что теперь у нее большие неприятности, Тара съежилась, оробела, стушевалась.

– Айрис всегда хвалится, что достает свежие номера этого журнала, – пробормотала она, сдирая этикетку с бутылки с водой. – Я просто хотела немножко посмотреть.