Сара Ривенс – Невольница. Книга 1,5. Мы не можем (не) быть вместе (страница 95)

– Я тебя презираю! – взревела Киара. – Посмотри на себя! Ты задушил в себе все человеческое. Ты заставляешь людей, которые тебя любят, страдать от…

– Киара, хватит, – сухо перебил Эш. – Я спущусь к другой сучке, чтобы заставить ее наконец-то заговорить. А когда закончу с ней, продолжишь монолог о моих несуществующих чувствах к моей бывшей невольнице.

Он встал. Я крепко держал Киару, чтобы она не прыгнула на него.

– Я сейчас его замочу! – зарычала она, вырываясь.

– Да, но он пошел мочить Изобел, потому что ты реально довела его до ручки.

В тот вечер мы все были взвинченные, потерянные и злые.

– Бен, – тихо позвала Элли. – Можешь присмотреть за Тео, пожалуйста?

Я кивнул и взял за руку малыша своей невольницы. Элли вернулась в Калифорнию, как только узнала о Рике. Наконец-то у Киары появился кто-то, с кем она могла разделить свое горе.

– Мама сказала, что папа ушел, – признался Тео, посмотрев на меня.

Он зовет Рика папой. Так было проще для него, и Рик воспитывал его как своего сына. Грустно было думать о том, что Тео будет расти без отца, как мы с Кайлом.

Я опустился перед ним на корточки.

– Ушел, дружище, но не переживай, там ему намного лучше, – сказал я, слегка улыбаясь.

– А кто останется с нами?

Я смотрел на него, и горло у меня сжалось. Я тоже задаюсь этим вопросом, малыш… Я тоже…

– Я останусь, – заверил я, кладя руку ему на плечо. – Я позабочусь о тебе и твоей маме.

Возможно, у меня не получится занять место Рика в сердце Тео, но я обещаю заботиться о нем как о младшем брате. Это я могу тебе пообещать, Рик. Ублюдок ты этакий.

– Эш не приедет? – спросила Элли, вернувшись к нам.

Она была в черном, как и все присутствующие.

Общий траур по человеку, нагадившему нашей семье.

– Нет.

Ее глаза все еще были опухшими и красными, как и глаза Киары. Ее губы задрожали, когда она увидела мою мать, которая выходила из церкви в сопровождении матери Киары. Вид у обеих был убитый.

– Иди ко мне, – сказал я, обнимая Элли.

Она разрыдалась:

– Это ужасно…

Тело Рика обнаружили в старом доме дяди Роба, там же, где мы нашли тест на отцовство. Он повесился прямо у входа.

Элли горько плакала в моих объятиях, а я нежно гладил ее по спине. Ее сын разглядывал траву, а точнее, улитку.

Собралась почти вся моя семья и родственники Рика: Шон, Кайл с Сэмом, Эбби, сестра Эша, вернувшаяся из Греции, и остальные мои кузены. Проститься с Риком пришли и самые близкие сотрудники сети. Только Эллы не было. Эш наотрез отказался позвать ее на похороны из соображений безопасности, но ей обо всем рассказали.

Элли выскользнула из моих объятий, и я поправил свой черный пиджак. Она вытерла слезы и понесла сына в уборную. Я взял телефон. Мне нужно было поговорить с Беллой, просто чтобы отключиться и услышать ее успокаивающий голос. Но, заметив, что ко мне идут Сэм и Кайл, я снова отложил это на потом.

– Он действительно не пришел, – сказал Кайл.

Он имел в виду Эша.

– Ага, – буркнул я, предлагая им сигареты, от которых они не отказались.

Вдохнув первую дозу никотина, Сэм проговорил:

– Он поступил как трус.

– Не то слово! Еще и оставил нас разбираться со своим безумным сыном, – прорычал Кайл. – Кстати, вы нашли его?

Я покачал головой.

– Мы знаем только то, что он скрывается где-то в Калифорнии.

Сразу после ссоры с Киарой Эш рвал и метал. В тот же вечер мы сходили к Изобел, которая уже больше месяца содержалась в штабе. Хоть Уильям и носа не высунул для ее спасения, Изобел отказалась раскрыть его местонахождение. Но в ту ночь Эш еще больше разозлился. И дело наконец сдвинулось с мертвой точки.

Эш толкнул дверь и ворвался в подвал, где находилась его бывшая.

– Отпусти меня или убей! – прошептала ослабевшая Изобел.

– ЗАТКНИСЬ! – рявкнул кузен. – Я сейчас очень зол, Изобел. Просто крайне зол.

Она закрыла глаза, но послушно замолчала.

– Я спрашиваю в последний раз: где он?

Изобел не ответила. Как обычно.

Это она зря. Не надо так сегодня. Только не в этот вечер.

Эш посмотрел на нее убийственным взглядом, но она будто застыла в оцепенении. Она похудела, смуглая кожа побледнела. Видеть это было почти больно.

– Значит, ты отказываешься сотрудничать, – сказал Эш, отходя от нее. – Отлично. Я как раз хотел выпустить пар, скажи спасибо Киаре.

Та смерила его взглядом. Не обратив на нее ни малейшего внимания, он разглядывал предметы на столе.

– Скажи, Изобел, сколько органов чувств тебе нужно для работы?

Ее лицо дернулось. Затаив дыхание, я прошептал Киаре:

– Напрасно ты упомянула Эллу.

Киара пожала плечами и откинулась на спинку стула, чтобы полюбоваться зрелищем. Эш держал двумя пальцами чистый лист бумаги, ожидая ответа. Но Изобел ничего не сказала. И он продолжил:

– Тебе явно нужен вкус, да и обоняние, чтобы ты могла различать ароматы парфюмов, – перечислял Эш, помахивая бумажкой. – Слух, чтобы всегда быть начеку, осязание и, наконец, зрение.

Он сел на стул лицом к своей бывшей, которая смотрела на него, не понимая, куда он клонит.

– Но что происходит с невольницей, если она лишается одного из чувств? Что происходит с человеком, если его лишить одного из чувств? Инвалидность…

Я нахмурился и нервно сглотнул. Что он делает? Я уже ничего не понимал.

– Говори, где он!

– Гори в аду! – выплюнула она, сверля его взглядом.

Эш ухмыльнулся и посмотрел на бумажку.

– Знаешь ли ты, что простой лист бумаги, совершенно безобидный, режет не хуже лезвия? Если действовать быстро, можно порезать гораздо больше вещей, чем ты думаешь…

Он повернул листок горизонтально перед глазами Изобел, и та запаниковала. Он хочет ослепить ее этим чертовым листом. Вот паскудство.

– Остановись…

– Зачем? Нет, я не собираюсь останавливаться.

Поднеся листок к глазам Изобел, Эш взглянул на мужчин, которые крепко ее держали. Она прерывисто задышала, слезы потекли по ее потрескавшимся губам.

– Где он?

– Я НИЧЕГО ТЕБЕ НЕ СКАЖУ! – крикнула она, пытаясь отвернуться.