Сара Ривенс – Невольница. Книга 1,5. Мы не можем (не) быть вместе (страница 84)
– Да, очень, – согласилась она. – Мне этого не хватало.
– Чего не хватало? – с любопытством спросил я.
Она пожала плечами:
– Моего района, толпы людей, весь день снующих туда-сюда, инфлюэнсеров со всего мира, которые приезжают сюда продвигать свои соцсети. Я скучала по всем этим мелочам, из которых складывается моя жизнь.
– Ты не собираешься возвращаться в Калифорнию?
– Собираюсь, – вздохнула она. – Манхэттен для меня идеален, но я все же предпочитаю мирную жизнь в Лос-Анджелесе. Там мне кажется, что я в отпуске круглый год, а здесь гораздо больше стресса.
Я кивнул. Даже климат разный. Калифорния более солнечная, там есть пляжи.
– К тому же ты там рядом, – сказала она, застенчиво улыбнувшись.
Я обнял ее за плечи и поцеловал в висок. Я чувствовал, что снова завоевываю ее доверие.
– Я не воспринимаю наши отношения как должное, но на сто процентов уверен, что однажды, прямо вот-вот, смогу назвать себя твоим парнем, – подмигнул я.
– Это и называется «воспринимать как должное», Дженкинс, – сердито возразила Белла. – Вот возьму и пересплю со случайным парнем, тогда и поговорим.
– Знаешь, я не то чтобы ревнивый, просто ни один парень не понравится тебе так, как я.
Неправда. Я очень ревнивый, я просто играю на ее нервах. Она ударила меня по плечу, и я засмеялся, поймав ее ладошку.
Я уловил запах ее волос. Сердце забилось быстрее, когда ее пальцы переплелись с моими на ее плече.
– Грейс… Ты лучшее, что со мной случалось, – прошептал я, привлекая ее ближе.
– Я знаю, – ответила она, театральным жестом отбрасывая волосы назад.
– У тебя талант испортить всю романтику, – произнес я, притворяясь удрученным. – Давай лезь в машину.
Она расхохоталась и вывернулась из моих объятий. Мы поехали к ее дому, который находился всего в нескольких минутах отсюда, если не считать пробки.
По пути она включила мне свою музыку, от поп-рока до песенок из диснеевских мультиков. Я с трудом подпевал, потому что не знал слов, в отличие от нее. Видеть Беллу в своей стихии, в своем городе было так хорошо, что даже немного страшно.
Ее власть надо мной пугала меня. Грейс могла за секунду превратить мой гнев в счастье, просто улыбнувшись мне. Мое сердце было в ее руках. А я был у ее ног.
– Отец хочет, чтобы я работала здесь, – сказала Белла, указывая на башню КСХ.
Я хмыкнул, и она наморщила лоб:
– Мне кажется или ты смеешься? Думаешь, у меня не получится?
– Нет, – рассмеялся я, видя, как она хмурится. – Ты бы возненавидела Шона.
– Почему люди слушают папарацци? – возмутилась Белла, разводя руками. – Я уверена, он не такой ужасный, как о нем говорят.
– Наоборот, Белла! Наоборот! Шон – эгоист почище Эша, один из самых неприятных членов семьи, он считает…
Она ахнула, не дослушав мои жалобы:
– Ты что… знаешь Шона лично?
Я возвел глаза к небу:
– Как его фамилия, напомни?
И тут до нее дошло.
– Шон твой кузен?
– И не самый любимый.
Я вздохнул, увидев впереди длинную вереницу машин. Белла тут же показала короткий путь.
Я внимательно смотрел на темную узкую дорогу, пока она задавала тысячи вопросов о «короле Нью-Йорка». На повороте я посмотрел налево, убедиться, что никто не едет, но вместо этого заметил смутно знакомую фигуру.
Нахмурившись, я затормозил и приспустил стекло со стороны Беллы.
– Что такое? – удивленно спросила она.
– Я тут это… – Я повернул голову и присмотрелся. – Подожди… черт. Что это за дом?
Фигура вошла в обшарпанное здание. Я с недоумением смотрел вслед.
– В подвале ночной клуб. Там обычно зависают наркоманы и сомнительные личности. А что?
Я размышлял несколько минут.
– Ты как насчет зайти внутрь? Я должен кое-что проверить.
Она приподняла брови, но кивнула, поняв, что для меня это важно. Если это тот, о ком я думаю, нужно узнать наверняка. Я припарковался чуть поодаль, открыл багажник и взял сумку со всяким барахлом, которая всегда была при мне.
Ее голос все еще звучал в голове, и чем ближе мы подходили, тем сильнее я сомневался.
– Надень это, – велел я Белле, протягивая черный платок. – Держись рядом и не бери никаких напитков.
Она кивнула. Платок закрывал половину ее лица, на виду остались только глаза и переносица.
– Ты милашка, – заметил я, тоже заворачиваясь в платок.
Мы вошли в темное помещение. Как и сказала Белла, на полу валялись наркоманы, в руках у них были шприцы, предплечья перетянуты жгутом. Я положил ладонь Белле на затылок, чтобы подбодрить.
Мы побежали вниз по лестнице. За железной дверью пульсировала музыка. Стены были разрисованы знаками – я сразу опознал символ одной известной мне банды.
Я дважды постучал, и через несколько секунд в двери открылось прямоугольное окошечко.
– Чего надо? – прохрипел какой-то старикан.
Я показал ему свой перстень с печаткой. Он выпучил глаза и открыл железную дверь.
Внутри царил полумрак, по ушам долбила музыка, и у меня разболелась голова. Было сложновато искать знакомую фигуру в таких условиях.
Не убирая руки с затылка Беллы, я прокричал ей в ухо:
– Не отходи от меня!
Мы двинули сквозь толпу. По пути меня то и дело толкали пьяные девицы и парни, которые дрыгались на танцполе. Я повсюду искал каштановые волосы, но мешали синие неоновые огни.
В VIP-зонах человека, которого я искал, тоже не оказалось. Мы встретились глазами со знакомыми парнями из манхэттенских сетей, но я не поздоровался с ними и еще минут двадцать продолжал поиски.
Я решил вместе с Беллой направиться к бару. Там обнаружил два свободных барных стула и заказал два напитка.
– Не пей. Иногда девушек накачивают наркотиками и похищают, и я просто хочу выглядеть естественно.
– Зачем мы здесь? – спросила она с тревогой.
– Потому что я кое-что заметил, и мне это не понравилось, – объяснил я, изучая танцпол.
Через несколько минут я выхватил взглядом каштановые волосы, улыбку и зеленые глаза.
Я обрадовался и в то же время разозлился.