Сара Ривенс – Мы не можем (не) быть вместе (страница 6)

Он покачал головой все с той же легкой улыбкой. Потом снял очки и откашлялся.

– А этот Эш?

– Э-эшер, – поправила я, чувствуя, как снова сжимается горло. – Я зову его Эшер. Все остальные зовут его Эш, но мне больше нравится Эшер. Нет… никогда. Он никогда не приезжал.

– А ты не хочешь поговорить о нем? Ты так ничего о нем и не рассказала… Есть причина?

Я отвернулась к аквариуму, в котором все эти месяцы плавали одни и те же рыбки. И водоросли на переднем плане.

– Он причинил тебе зло?

– Нет, – поспешила ответить я. – Во всяком случае… не так, как те, другие.

– Почему же тогда ты его не любишь?

Потому что он поступил ужасно. Просто ужасно.

– А мне больше ничего не остается, – ответила я, любуясь рыбками. – Я не могу с ним говорить, я не могу его видеть, я не могу ему ответить.

– Почему? Он тебе запретил?

Я тихонько вздохнула.

– И я сама себе тоже.

– А почему ты запретила себе говорить с ним? – чуть нахмурился он.

Я нервно теребила пальцы. Нога подергивалась все сильнее по мере приближения к новой болезненной теме.

Эшер.

– Потому что он того не стоит. Он… Он дал мне уехать вот так. А в качестве объяснения прислал конверт с листочками.

– Листочками?

– Листочками, – вздохнула я, и перед глазами снова поплыли черные строки. – Он… Он записывает свои мысли в блокноты. Банально, но он действительно пишет, чтобы не доверяться другим.

Открыв глаза, я увидела, как психотерапевт мягко покачивает головой.

– Он не любит доверяться?

– Не до конца, – подчеркнула я, пожимая плечами. – Он прислал отрывки дневника, где пишет кое-что обо мне. Начиная с моего приезда к нему и до того дня, когда господин решил, что я должна уйти из его жизни. Ради моей безопасности.

Терапевт взглядом велел мне продолжить, не позволяя избежать неизбежного.

– Я… Я не видела его весь этот год, хотя его близкие меня навещали.

Горло опять сжалось. Невыносимо было вспоминать, что он решил не приезжать и не звонить. Решил забыть меня, словно я пустое место.

Я была всего лишь невольницей.

Киара права: он не стоит ни моих слез, ни моих чувств.

Все это его вина.

– Тебе его не хватает?

Еще как.

– Он того не стоит, – возразила я, возненавидев себя с новой силой.

– Ты не ответила, – мягко заметил терапевт.

– Да…

Конечно, мне его не хватало… Потому что мои чувства никуда не улетучились, а совсем наоборот. Каждый день они убивали меня изнутри. Каждый день они напоминали, что он меня забыл, и все, что мне оставалось, – это его слова.

Те слова, которые я хотела бы услышать год назад.

– Тебе снились кошмары, когда ты была с ним, я прав?

Верно, мне снились кошмары, когда я жила у него. Потом он меня припугнул, и они стали сниться все реже, потому что я боялась, что он меня придушит. Этот страх в конце концов переродился в нечто иное. В чувство безопасности, которое обволакивало меня, едва он переступал порог дома.

Столько всего произошло. Столько всего.

Об этом я и поведала терапевту.

– Можешь подробнее рассказать об этих листочках?

– Он там просто записывает, что обо мне думает, – проговорила я. – То есть мне оказана честь узнать причину некоторых его поступков.

Мой сарказм вызвал улыбку у терапевта, и он жестом попросил продолжить исповедь. Но у меня не было желания.

– Это не имеет смысла, давайте сменим тему.

Я не хотела говорить о нем.

– Ты уже рассказывала о своем соседе…

– Да, – признала я, сокрушенно покачав головой, – но он точно не моя тема… Мы такие разные…

Сосед, который думал меня обольстить, а на самом деле вгонял в крайнюю неловкость.

Потому что это был не Эшер.

– Он… Он хороший, но… с ним как-то не по себе, – тихо призналась я. – Я не чувствую себя собой…

– Может, тебе сказать ему об этом? – предложил Пол. – Если тебе с кем-то некомфортно, лучше обозначить свои границы.

– Знаю, но… у меня не получается. Я никогда не умела защищать границы.

Он их разрушил.

– Мы сейчас говорим о соседе?

Я улыбнулась. Конечно же нет. Сосед никогда не занимал моих мыслей. Там царил совсем другой.

– А тебе никогда не приходило в голову уехать обратно в Калифорнию? – спросил Пол. – Если тебе хочется туда вернуться, что мешает?

Я уставилась на него, обдумывая ответ. Он прав. Что мне мешает вернуться в Лос-Анджелес?

Там у тебя нет крыши над головой. Он тебя убьет или, хуже того, вообще перестанет замечать. А еще тебя могут похитить…

– Манхэттен предлагает мне новую жизнь. Возвращение в Лос-Анджелес стало бы шагом назад, – уверенно заявила я. – А я хочу двигаться вперед, хочу чего-то нового.

– Ты больше не хочешь, чтобы он был с тобой?

Я покачала головой. Я больше не хотела быть с ним, не хотела его любить. Я ненавидела себя за то, что не смогла изгнать эту любовь даже год спустя. Даже после всего, что он сделал. Он засел у меня в голове, как опухоль, и убивал, не прикасаясь, не разговаривая, не замечая.

Словно я пустое место.

Все это его вина.

22:00

«14 января.

Она похожа на Изобел… но с виду глупее. У нее физиономия младенца. А я терпеть не могу детей.