Сара Ривенс – Лейкстоун. Спаси меня, если сможешь (страница 3)
И это было отчасти правдой. У меня давно не было серьезных отношений, только ерунда на одну ночь. Мимолетная.
– Даже в универе? Ты же красивая.
– Я не особо там общаюсь, – покачала я головой. – Мне лучше одной.
Когда мы подъехали к дому моего детства, я заметила Марка – он ждал нас на крыльце, широко улыбаясь. Он сразу обнял дочь, и я улыбнулась, глядя на них.
– Мы вас заждались! – воскликнул Марк, пропуская меня вперед.
– Вот и мы, – вздохнула я и вошла в дом.
Повернув голову, я увидела на кухонном острове праздничный торт. Мама выдавила улыбочку, заметив меня, и заявила:
– Наконец-то!
Марк и Тея хором исполнили «С днем рожденья тебя», а я смотрела на них и не очень понимала, как себя вести. Когда этот мучительно неловкий момент закончился, я наконец подошла к торту. Но только я собралась задуть свечи, уже готовые пролиться на глазурь, как Тея крикнула:
Усмехнувшись, я закрыла глаза.
Я задула свечи. Тея радостно завопила и бросилась мне на шею.
– С днем рождения, Айрис, – повторил Марк, обнимая меня в свой черед.
– Спасибо.
Я положила ладони ему на спину, но не обняла в ответ. Когда он ко мне прикасался, у меня всегда было одно и то же ощущение. Странное чувство дежавю.
Я кашлянула и отстранилась. Мама смотрела на нас. В глубине души она знала: я так и не смогла полюбить Марка так, как он любил меня. Поэтому ей было неловко перед своей новой семьей.
Марк отнес мои чемоданы в машину и проверил, все ли в порядке. Наверное, типично отцовская привычка. Мама велела не гнать, а Тея обхватила меня за талию, тщетно умоляя остаться еще ненадолго.
– Скоро вернусь, честное слово, – проговорила я, откидывая белокурые пряди с ее лица.
И протянула ей мизинец, как делала всегда, давая обещание. Тея тут же подцепила его своим.
– Иди сюда, солнышко, – сказал Марк, бросив на меня понимающий взгляд. – Айрис пора ехать.
Мама, ее муж и его дочь выстроились на крыльце единым фронтом и помахали мне вслед. С легкой улыбкой на губах я помахала им в ответ и отъехала от дома.
Наконец-то я покидаю этот город. Бог свидетель, как он меня переломал.
– Прощай, Хайдвуд. Гори в аду.
Глава 2
Добро пожаловать домой
Посмотрев на время, я ругнулась – уже очень поздно, а мне обязательно нужно залить бак, если я хочу добраться до места. Ночью я по этой дороге еще ни разу не ездила, и мне было жутковато – трасса была длинной и не слишком оживленной. Когда я подъехала к автозаправке, стало совсем страшно.
– Как думаешь, нас сегодня похитят, Руфус? – спросила я своего плюшевого хомячка.
Что угодно. Вообще что угодно.
– В худшем случае мы умрем. Зато будем вместе, а это главное, да? – успокаивала я себя, глядя на игрушку.
И поежилась, увидев, как мигает одна из неоновых ламп на фасаде. Вокруг ни души, только я и моя громыхающая колымага.
Я припарковалась у колонки и направилась к магазину. Когда я толкнула дверь, тренькнул колокольчик, предупреждая о моем появлении.
С каменным лицом я подошла к кассиру, который играл в мобильнике.
– Полный бак.
Я протянула деньги за бензин и шоколадный батончик, закинула этот последний в сумку и вышла наружу, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
Кошмар. Это было просто ужасно.
Я вставляла в бак заправочный пистолет, когда услышала рев мотоцикла. К заправке подъехал байкер в шлеме, и тревога вспыхнула с новой силой. А если он убийца? Я смотрела слишком много документалок про маньяков, чтобы сохранять спокойствие.
Байкер остановился у колонки напротив и снял темный шлем. Его черные как ночь волосы упали на лоб. Он посмотрел на меня. Я тут же отвернулась – не хватало еще, чтобы он заметил, что я на грани обморока.
Он зашагал к магазину, но я услышала, как зазвонил его телефон, а затем раздался его голос:
– Говорю сразу, чтобы ты не разорался: я оставил тебе записку, что одолжил твой мотоцикл… Не делай из этого трагедию…
Голос звучал насмешливо, и я с облегчением выдохнула. Надо срочно успокоиться. Если каждого мужчину я буду считать потенциальным убийцей, то вообще перестану выходить из дома.
В кармане завибрировал мобильник. Увидев на экране имя, я слегка улыбнулась. Роксана Райдер, она же Рокс.
– Какое мое любимое число? – задала она кодовый вопрос.
– Синий, – засмеялась я.
Рокс была из тех, кто любит тусоваться в дешевых барах и сомнительных квартирах. Поэтому мы придумали свой способ подстраховаться: если в ответ слышишь число, а не цвет, значит одна из нас в опасности. Такой вот сигнал тревоги.
– Ты еще далеко?
– Скоро буду, – ответила я и услышала шаги за спиной.
Я обернулась к байкеру. Тот, казалось, не обращал на меня внимания, поглощенный телефонным разговором.
– Я покормила Руфуса, – гордо сообщила моя лучшая подруга. – Хочешь, побуду на линии, пока ты едешь?
– …Ну да, и тогда я сделаю карьеру музыканта, – донеслись до меня насмешливые слова байкера.
– Нет, мобильник разряжается, да и ехать осталось чуть-чуть, – успокоила я Рокс. – Ну пока.
Я сбросила вызов и вернула пистолет на место. Почувствовав на себе взгляд байкера, снова обернулась, и, естественно, наши глаза встретились.
– Ничего я с ней не сделаю, – сказал он в трубку, не сводя с меня взгляда. – Я присматриваю за твоей красавицей. Ты же знаешь, я мастер
Не теряя ни секунды, я прыгнула в машину, заблокировала дверцы и завела двигатель. Байкер окликнул меня, но я сделала вид, что не слышу, и резко нажала на газ. Сердце колотилось как сумасшедшее, страх сжимал грудную клетку. Ненавижу разговаривать с незнакомцами.
На ветровое стекло упали мелкие капли. Я включила музыку, чтобы вытеснить из головы образ байкера, и в салоне раздались первые аккорды «From the Dining Table» Гарри Стайлза.
У меня был любимый жанр музыки – грустная, любимый книжный жанр – мрачные романы, любимые цвета – темные. Мне нравились депрессивные песни, они вызывали эмоции, которые я редко себе позволяла. А мрачные романы, на мой взгляд, куда честнее других жанров. Жизнь редко бывает такой же прекрасной, как в книгах, да и финал обычно не особо счастливый.
А темные цвета я выбирала потому, что не любила привлекать к себе внимание. Я почти никогда не носила яркую одежду – это была стихия Рокс. Я же предпочитала оттенки серого, коричневого и черного.
И – ну естественно – я любила дождь. Как-то раз мне сказали, что дождь – это слезы ангелов-хранителей, которые плачут, чтобы облегчить нашу боль. Может, именно поэтому я была так счастлива видеть дождь, слышать его, чувствовать кожей.
Мимо промчался мотоцикл, и я жутко перепугалась. Я могла бы поклясться, что это парень с заправки, такой безобидный на первый взгляд. Но разве не так выглядят опытные убийцы?