Сара Ривенс – Лейкстоун. Спаси меня, если сможешь (страница 5)
– Бесит, что отец мне нужен, – проговорила я, выдыхая дым.
– Н-да, это отстой.
Дверь резко распахнулась, и ввалился какой-то парень. Его лицо почти целиком скрывал капюшон. Лишь несколько прядей выбивались над переносицей.
Он подошел к раковине. Я молча наблюдала за ним, не скрываясь, а он будто бы нас не замечал. Ни единого взгляда, даже мельком, в нашу сторону.
Коди, нахмурившись, наклонился вбок, пытаясь разглядеть его лицо. Когда незнакомец вышел, Коди прочистил горло и снова откинулся на бортик ванны, бормоча что-то нечленораздельное.
– Ты… Ты его знаешь?
– Нет, не знаю, – через секунду паузы ответил он, качая головой. – Я перепутал… Черт, я
– С кем ты его перепутал? – не отставала я. – Он какой-то… странный.
– Мне вдруг показалось, что это один тип, который ошивался тут несколько лет назад, – уклончиво отозвался Коди, затягиваясь сигаретой. – Я чуть не протрезвел – решил, что его выпустили из тюрьмы.
– О ком ты вообще?
– Ты его не знаешь, тебя тогда еще здесь не было. Короче… забей. Хочешь…
– Но мне интересно! – перебила я, заметив, что он пытается съехать с темы.
Коди повернулся ко мне с хитрой улыбочкой, и я легонько ткнула его в плечо. Он любил подкалывать меня по этому поводу, но мужчины интересовали меня слабо, а женщины – никак. В отличие от Коди, которого привлекали и те и другие.
– Ты сам пустил слюну при мысли, что это он, – усмехнулась я.
– Ну вообще, да. Я этого чела видел всего один раз, а подсознание решило сохранить его навечно. Он реально красавчик.
Коди выпустил дым и сделал вид, будто роется в памяти. Через несколько секунд молчания он прошептал:
– Говорят, его зовут Лейкстоун.
Глава 3
«Бокс»
– А ты не думала продавать фотки своих ступней на «Этси»?
– Да ну тебя.
Рокс пожала плечами и снова принялась красить ногти лавандовым лаком.
Мы пытались придумать какой-нибудь способ пополнить мой банковский счет, который вот-вот уйдет в ноль. Точнее, через три дня.
Впрочем, финансовая жопа пугала меня не так сильно, как письмо от администрации универа: если я вовремя не оплачу обучение, меня отчислят.
– Он тебе хоть ответил?
– На мои сообщения? Нет, ни слова, – выдохнула я, падая на зеленый диван. – Придется просить деньги у матери.
Меня заранее перекосило от этой мысли. Я терпеть не могла обращаться к ней за помощью – она еще сто лет будет меня попрекать, заодно добавляя, какой мой отец бесполезный и ничего для меня не делает.
Кайф неземной.
«Значит, я тебя кормлю, даю крышу над головой, одеваю, а теперь еще и за учебу платить? У тебя богатый отец, но все на мне!»
И опять, и снова – Эван Саймонс. Мой отец. Богатый бизнесмен, хотя я не в курсе, сколько у него денег. Они с мамой познакомились в больнице: он попал в аварию, а она за ним ухаживала. Он только начинал карьеру в бизнесе, а она недавно стала медсестрой. Вроде бы они любили друг друга. Короче, первые восемь лет жизни я только и слышала, как орет мать и огрызается отец, я видела их измены и постоянную ложь.
Два человека, обреченных калечить друг друга.
Мои родители не были созданы для родительства. Но, конечно же, они никогда бы в этом не признались. Я была папиной дочкой – больше всего на свете я нуждалась в его внимании. Помню, в детстве я даже предпочитала его маме. Но ту девочку он убил. От нее остались только воспоминания. Воспоминания, которые иногда казались ненастоящими.
Когда родители наконец развелись, я была уже достаточно взрослой, чтобы понимать каждое слово, сказанное при мне, хотя они и считали меня маленькой. Последние слова отца перед тем, как он ушел навсегда, навсегда же врезались мне в память: «Лора, я не собираюсь жертвовать собой ради Айрис. Я не останусь ради нее».
Мама тяжело переживала развод. Весь период до встречи с Марком, с моих восьми до четырнадцати лет, был кошмаром и для нее, и для меня. Она заливала горе алкоголем, а я убирала дом, готовила, ходила в магазин, стирала. Она была жестокой, вспыльчивой и не стеснялась выплескивать на меня свой яд. Хуже того, она делала это намеренно. Старалась уколоть меня побольнее.
Мама ненавидела мои кудрявые волосы, говорила, что они выглядят неряшливо. Ее взгляд и едкие замечания по поводу моей фигуры стали причиной анорексии и зацикленности на весе. Она знала, что меня травят в школе, но даже не попыталась перевести меня в другую.
«Айрис, почему ты не слушаешь? Ты такая тупая».
Мама любила напоминать, что она-то не ушла, в отличие от отца. А я ведь не просила ее остаться. Меня убивала эта нездоровая потребность в благодарности, словно я сама попросила, чтобы меня родили. Я часто слышала, как мама плачет по ночам, и тоже плакала. Плакала, потому что больше не выдерживала – ни присутствия матери, ни отсутствия отца. А еще школу и одноклассников, которые вертели мною, как хотели.
Потому что я была слишком глупой. Слишком… наивной.
Я не выносила, когда на меня кричали, от криков меня трясло, и я этого пугалась. Тревожность стала моей лучшей подругой, и приступы случались по три-четыре раза в неделю.
Я хотела только одного – нормальной жизни подростка. Таких же проблем, как у девчонок моего возраста. Перестать задавать себе одни и те же вопросы без ответов.
Разумеется, он женился снова – всего через несколько месяцев после развода. И вдобавок у них родилась девочка. Очень долго я мечтала быть этой Лиззи Саймонс, моей единокровной сестрой, которую я видела всего три раза в жизни.
В средней школе каждый вечер перед сном я листала «Фейсбук»[1] отца. Он часто постил их фотографии, и я надеялась, что однажды – ну вдруг – подарит и мне такое счастье. Чем она лучше меня? Ревность медленно разъедала меня изнутри.
«Если нужны деньги, я дам. Но если я тебе нужен как отец, у меня нет на это времени, Айрис», – сказал он мне, когда я, восемнадцатилетняя, плакала у него в машине, умоляя стать ко мне ближе.
Может, я этого и не заслуживала. Может, я никогда не смогу быть достойной его.
– …Айрис?
Вырвавшись из темницы своих мыслей, я повернулась к подруге:
– Что?
– Ты позвонишь отцу?
Я пожала плечами. Можно попробовать еще раз, но он все равно не брал этот чертов телефон.
– Пойду-ка я спать, – заявила я, положив мобильник на столешницу.
Переживать за свое будущее – это я умела лучше всего. Ну и спать, чтобы уйти от реальности.
– Хочешь, я потом принесу тебе поесть? – спросила Рокс.
– Нет, не хочется. Запри дверь, когда будешь уходить.