Сара Пурпура – Все время с тобой (страница 38)
– Ви, пожалуйста, остановись!
Она не слушает, напротив, ускоряя шаг.
– Проклятие, Виолет!
Когда хватаю ее за руку и заставляю повернуться, обнаруживаю, что она плачет и яростно смахивает с лица слезу.
Виолет вырывается из моих рук:
– Нет! Забудь о том, что видишь. Это нелогичная реакция. У меня нет никакого права так реагировать. Я-я… не знаю, что на меня нашло, окей?
– Мне жаль.
– Все в порядке, Дез. Я серьезно. Это настолько насыщенная история, что ты не можешь погрузить меня в нее и надеяться, что она не скажется на мне. Теперь вижу, что есть между вами, и это останется навсегда препятствием между мной и тобой. Попытайся поговорить обо всем с Анаис, и, если считаешь, что между вами еще есть что-то, за что стоит бороться, восстанови это. А я… я буду твоей подругой.
Виолет улыбается, но ее улыбка такая грустная, что чувствую себя мерзавцем.
Опускаю плечи и смотрю на кончики ботинок.
Для таких сопереживающих людей, как я, управление эмоциями превращается в безграничный хаос. Нам нужен автопилот, чтобы справляться с экстренными ситуациями, а вместо этого идем вперед на ощупь, экспериментируем и ошибаемся. Ищем наименее болезненный способ причинить зло и страдаем, даже когда страдает кто-то другой.
– Эй, плейбой. Ты теряешь лоск.
– Да кого это волнует!
Виолет подходит и неуверенным жестом кладет руку на мою грудь. Она немного дрожит, и я молча проклинаю себя, потому что знаю, что сейчас мы не испытываем одно и то же.
– Мы выбрали наихудший момент, Вэрд. Твое сердце уже занято. Я бы смогла быть для тебя особенной, но не
Виолет пытается быть веселой, чтобы снять тяжелое напряжение, но это не меняет того, что заставляю ее страдать, а этого она не заслуживает.
– Ты и лак с ногтей убрала?
Теперь они имеют естественный цвет. Задаюсь вопросом, в чем причина изменений.
– Да, ну… Я поехала к бабушке, а она… Ей не очень нравится мой стиль.
Должно быть, ее бабушка та еще карга, но сейчас передо мной совсем не та девчонка, которую знаю и которой так сильно впечатлился. Чувствую, что за трансформацией скрывается что-то другое.
– У тебя были головокружения?
Спрашиваю, возможно, потому, что Брейден прав, Виолет очень бледна.
– Еще пару раз, но сейчас мне куда лучше, – быстро отвечает она. Слишком быстро. Это явная попытка сменить тему, поэтому продолжаю докапываться:
– Ты говорила об этом миссис Нельсон? Не хочу, чтобы она заставляла тебя карабкаться по этим вашим библиотечным стремянкам. Это может быть опасным.
– Принимаю препараты. Я всегда страдала анемией. Это все из-за того, что в последнее время не очень хорошо себя чувствовала.
– Может быть, тебе сходить провериться к доктору, когда приедешь домой…
Виолет мрачнеет, но тут же ее выражение лица меняется на более радостное.
– Ты что-то от меня скрываешь?
Виолет качает головой:
– Нет. Прислушаюсь к твоему совету, но…
Она делает вид, что смотрит на часы, и добавляет:
– Прости, мне пора. Нужно сдать доклад, а я еще не собрала чемодан.
Пытаюсь удержать ее за руку.
– Прошу, отпусти меня.
– Окей.
Мы спокойны, даже в жестах, пытаясь все сдержать, она – ярость, я – чувство вины.
Хочу обнять ее, но Виолет не отвечает, как никогда сбивая с толку.
18
Анаис
Мы можем носить на теле много знаков, но лишь любимый человек способен оставить неизгладимый.
Полет в одном самолете с Дезом – подарок, на который не рассчитывала. Жизнь порой предоставляет второй шанс, так что была бы настоящей тупицей, если бы не ухватилась крепко за него.
Полет в Лас-Вегас длится немногим более двух часов, и это время проведу вдалеке от Дезмонда, учитывая, что наши места находятся на расстоянии. Было бы слишком наивным надеяться, что они окажутся рядом, поскольку бронировали их в разные дни.
Взбудоражена, разыгрывая последнюю карту. Неосознанно вдавливаю пряжку ремня безопасности в ладонь. Испытываю боль с обычным чувством расплаты, но на этот раз она напоминает о цепях, которыми скована, и о том, что подобные действия представляют слабость, так что тут же ослабляю напор.
Шрамы… теперь менее заметны.
Я. Это я вижу их такими.
Мы можем носить на теле много знаков, но лишь любимый человек способен оставить неизгладимый.
Кладу руки на подлокотники и делаю глубокий вдох, чтобы успокоить тяжелое дыхание.
В определенный момент ко мне подходит стюардесса и спрашивает у мужчины, который сидит рядом, не затруднит ли его поменяться местами с… Дезмондом?
Дез стоит в проходе, держа одну руку в кармане, а другой ухватившись за изголовье пустого кресла, которое находится перед моим, и улыбается.
Сосед обменивается игривым взглядом со стюардессой и уступает место Дезу.
Когда Дезмонд располагается рядом со мной, его запах тут же овладевает чувствами.
На Дезе кожаная куртка. Та самая, в которой он приехал в наш дом и с которой почти никогда не расставался. Волосы взъерошены, словно он попытался пригладить их рукой, а в ухе блестит крестик, который привлек мое внимание в первую встречу. Помимо куртки, на Дезе потертые джинсы с разрезами на коленках и поношенные кожаные черные туфли.
– Сколько я должен заплатить за рентген?
– Ч-чего?
– Тебе еще нравится то, что видишь?
Друзья, мы просто друзья. И да, мне все еще нравится сходить с ума от того, что сейчас вижу. Но вместо такого ответа пожимаю плечами:
– Неплохо,
Делаю акцент на последнем слове и возвращаю границы на место.
Проклятие! Всего лишь две минуты, и мы уже их нарушили.
– Это путешествие будет вызовом. – Он смотрит на мои губы и облизывается. – Это тот клубничный?
Киваю и медленно выдыхаю.
– Черт. – Дез усаживается поудобнее на кресле. – Окей, мы друзья.
Он напоминает об этом себе, но мы оба знаем, что нам будет непросто удержаться в рамках дружбы.
Решаю немного облегчить ему задачу и вынимаю журнал с кроссвордами.
– Присоединишься?