Сара Пирс – Санаторий (страница 58)

Проходит несколько секунд, прежде чем женщина отвечает.

– Файл с таким номером существует, но, к сожалению, он… – запинается она. – Он удален.

64

– Запись пропала? – Элин не может скрыть удивления.

– Да, но это наверняка какая-то ошибка. – Женщина откашливается. – Простите, больше я ничем помочь не могу.

Раздается щелчок.

Она вешает трубку, но Элин успевает уловить в ее голосе тревогу.

Она крепче сжимает мобильный. Это… не может быть совпадением.

В файлах явно содержится нечто важное, и кто-то позаботился, чтобы эти сведения не попали в чужие руки.

Но что там? И как файлы попали к Лоре?

Элин прижимает пальцы к вискам. С какой стороны ни посмотри, все сходится к одному – она в невыгодном положении, пытается найти ответы на вопросы, хотя даже не уверена, те ли вопросы задает.

К тому же она сама по себе и не с кем обсудить предположения. Разговаривать с Берндтом по телефону – не совсем то же самое. В группе возникает особая химия, которая способна стать искрой для гениальной идеи, ведущей к разгадке. Какой-нибудь на первый взгляд простой вопрос или замечание могут запустить цепочку умозаключений, которые развернут расследование совсем в другом направлении.

Элин находит в телефоне имейл от Берндта, со звонками с мобильного Лоры.

Она открывает первый файл и изучает экран. Лора регулярно звонила по определенным номерам: Айзеку, матери, сестре, двоюродной сестре и еще нескольким людям, которых Элин сочла ее друзьями. Ничего необычного, что могло бы послужить ключом к ее исчезновению.

Элин открывает следующий файл, записи со второго Лориного телефона, но вскоре с разочарованием закрывает его. Сама тенденция звонков интересна – за последние недели много звонков на один и тот же номер, скорее всего, тот же, разговор с которым слышала Элин в день прибытия, но все это почти бесполезно. Невозможно отследить, кому она звонила.

Вытащив блокнот, Элин читает записи разговоров с персоналом и постояльцами после смерти Адель.

Не могла ли она упустить что-то важное? Еще какие-нибудь связи тех, с кем она разговаривала, с Адель и Лорой?

Перелистывая записи, она снова обращает внимание, насколько бесхитростны все объяснения. Все алиби несомненны, ничто не вызывает подозрений, ничто не может послужить ключом к убийству Адель.

Пока что она может опираться лишь на предположения. Нужно их записать, чтобы привести мысли в порядок. Элин начинает с преступлений:

• Две жертвы, обе женщины и работают в отеле, примерно одного возраста.

Она перечисляет все, что про них выяснила, и начинает с Адель:

• Никаких проблем с друзьями, родственниками или бывшими возлюбленными. В данный момент одинока (нет очевидного мотива).

• Никаких проблем на работе, не считая разорванной дружбы с Лорой (Аксель подслушал их ссору, Фелиса подтвердила, что у них были разногласия).

Затем Элин вспоминает все, что знает о Лоре.

Список получается длиннее:

• Спор по телефону, который Элин услышала в первый вечер (вероятно, с анонимным абонентом).

• Второй телефон Лоры. Кому принадлежит тот предоплаченный телефон, на который она звонила?

• Отношения Лоры с Лукасом. А в особенности письма, которые она ему посылала, и фотографии, которые сделала. Не возобновились ли их отношения?

• Имейлы журналистки относительно предполагаемой коррупции и взяток, связанных с отелем.

• Лорина ссора с Адель.

Дальше Элин переходит к самим преступлениям.

• Обеих, вероятно, сначала усыпили, а потом убили.

• Разные способы убийства (утопление и ножевое ранение в шею), но почерк убийцы тот же.

Она засовывает ручку в рот и грызет ее, глядя на то, что написала. Взгляд возвращается к одному слову: почерк.

Нужно поразмыслить об этом. Не у каждого преступления есть особый почерк, но если есть, он имеет определяющее значение – отпечаток личности убийцы.

Для совершения преступления в этих деталях нет необходимости, их цель – только выполнить психологические или эмоциональные потребности убийцы. Они происходят из глубин психики, вероятно, отражают фантазии убийцы относительно жертв.

Ключевой элемент почерка всегда одинаков, потому что опирается на фантазии или желания, появившиеся за многие годы до убийства первой жертвы.

Итак, о чем же говорит почерк убийцы?

Элин записывает ключевые элементы:

• Стеклянный ящик-витрина.

• Отрезанные пальцы (и затем помещенные в стеклянный ящик).

• Браслеты рядом с пальцами.

• Маска на лицах жертвы (на убийце тоже была маска). Маска похожа на те, которые использовались в санатории для лечения туберкулеза.

Элин смотрит на то, что написала, размышляя над словами. И тут ее осеняет.

А что, если она сосредоточилась не на том? Она так упорно занималась личными отношениями между людьми, что могла упустить нечто важное.

Медицинский аспект.

Если рассматривать файлы в контексте почерка преступления, то и маска, и ампутация, и стеклянный ящик – все очевидно.

По венам растекается адреналин. Элин как будто дала самой себе пинка.

Вот оно. Недостающий фрагмент.

Дело вовсе не в отеле. Дело в его прошлом.

В санатории.

65

Не отрывая взгляда от страницы, Элин не замечает, как открывается дверь и со спины к ней подходит Уилл.

Он кладет руку ей на плечо и сжимает.

– Ты что, не получила мое сообщение?

– Я ведь ответила.

– Нет, другое. О погоде.

– Прости, я что-то увлеклась. – Элин наклоняет к нему голову и целует его. – А в чем дело?

– Я смотрел местный репортаж по телевизору, вместе кое с кем из персонала. Снегопад… в ближайшие часы усилится. Высокая опасность схода лавин.

Элин смотрит в окно. Снег все валит и валит. Это не просто метель, это буран. Сугробы за окном как будто увеличиваются с каждой минутой. От такого зрелища у нее сводит живот.

– И может сойти еще одна лавина?

– Говорят, что это возможно, – встревоженно произносит он. – Столько снега навалило за такое короткое время… – Он наклоняется над столом. – Как у тебя прошло с Айзеком?

– Паршиво. Он начал обвинять сначала меня, а потом себя… – Элин снова заглядывает в блокнот. Слова на странице опять расплываются. Она трет глаза, словно засыпанные песком.

– Может, ты к нему зайдешь? Проверишь, как он там? Возможно, другого человека он лучше воспримет.

Уилл пристально смотрит на нее: