Сара Пирс – Санаторий (страница 45)

Лифт с дребезгом останавливается на этаже, двери разъезжаются в стороны. Элин на ватных ногах выходит в коридор. У нее до сих пор не укладывается в голове, она могла вообразить что угодно, но только не это. Лора не была в плену у убийцы Адель. Это Лора столкнула Элин в бассейн.

Мысли болезненно вращаются по кругу. Зачем было ее толкать? Зачем «исчезать», мучая Айзека? У нее был зловещий мотив, не иначе.

И хотя Элин хочется прогнать эту мысль, она приходит к очевидному выводу – Лора замешана.

Она способна убить человека.

Все указывает на это, все, что она успела узнать, и новые данные…

В голове всплывают воспоминания. Лора идет по пляжу с доской для серфинга под мышкой. Лора читает, сосредоточенно прикусив нижнюю губу. Лора ныряет с утеса в море.

Нет, это невозможно, но…

Как Айзек мог пропустить очевидные признаки? А ее коллеги и друзья?

Но это возможно. Мысли Элин переносятся к делу трехлетней давности, когда женщину сорока лет обвинили в убийстве новой пассии ее бывшего любовника. Ту жестоко зарезали: семнадцать колотых ран в лицо, шею и грудь. Сосед нашел ее истекающей кровью рядом с игровым домиком сына в саду.

Подозреваемая работала в банке Эксетера, выдавала ипотечные кредиты. Коллеги и друзья описывали ее одинаково, как тихую женщину.

Непритязательную. Добрую.

Элин и ее группа обнаружили, что она планировала убийство больше двух лет. Компьютерный отдел нашел в ее ноутбуке множество поисковых запросов о способах убийства и как избежать ареста.

Элин больше всего поразило, что никто ничего не подозревал, она была в хороших отношениях с жертвой, а несколько месяцев назад даже провела с ней отпуск.

От совместных коктейлей за ужином до хладнокровного убийства.

Неужели все подобным образом ошибались и в Лоре?

Когда Элин открывает дверь в номер, ее мысли принимают другой оборот.

Может, она спешит с выводами. Даже если Лора столкнула ее в бассейн, это еще не значит, что она имеет отношение к смерти Адель.

Но все же ее терзает мысль – зачем еще Лоре так поступать?

Сидя за столом, Элин вытаскивает блокнот. Единственный способ уложить мысли в голове – записать их. Она неуверенно записывает основные факты.

Ментальные проблемы Лоры, статья, визитка психолога.

Отношения с Лукасом и его фотографии.

Второй телефон Лоры, постоянные звонки на неизвестный номер.

Сердитый телефонный разговор в тот вечер, когда Лора пропала.

Ее ссора с Адель.

Письма Лукасу, вероятно, попытка шантажа. Связаны ли они с делом?

Элин поглощает слова, и в ее голове неизбежно складывается определенная картина: все здесь указывает на человека непредсказуемого. С психическими проблемами.

Но достаточно ли этих фактов для вывода о том, что Лора способна кого-то убить? Элин грызет еще более серьезный вопрос: почему?

Зачем Лоре причинять боль Адель?

Мысли Элин переносятся к способу, каким была убита Адель. Мешок с песком, маска, стеклянный ящик, пальцы. Все это излишне для простого убийства и явно продумано. Это что-то означает, вероятно, очень личное.

Но что? Элин знает, что Лора и Адель поссорились, но могла ли эта ссора, что бы ни послужило ее причиной, послужить мотивом для убийства?

И нет никаких объяснений обнаруженному телу Даниэля Леметра. Связаны ли эти смерти и как?

Звонит телефон. Элин вытаскивает его из кармана и видит, что это Ноа.

Ноа.

Файлы.

50

– Когда я сказала, что это срочно, – говорит Элин, с удивлением обнаружив, что рука с телефоном дрожит, – я не ожидала… тем более в такой поздний час.

Она смотрит на часы. Половина девятого.

– Я всегда работаю допоздна.

– Как и я когда-то, – тихо произносит она.

Так странно снова разговаривать с Ноа, и Элин знает, что сама виновата в этом чувстве неловкости. После ухода из полиции она не встречалась ни с кем из коллег, только обменивалась сообщениями. Построила между ними стену.

Ноа смеется. Знакомым низким смехом с хрипотцой.

– Уорнер, я скучал по твоему нежному голоску, – говорит он после паузы.

– И я по твоему, – отвечает Элин, и ее внезапно охватывает острая ностальгия.

Нет, не ностальгия по дому, а ностальгия по работе. Как бы она ни отрицала это в разговорах с Уиллом, она скучает не просто по общению, а по суете и шуму участка. По совещаниям. Допросам. Жизни вне ограниченного пространства ее собственных размышлений.

– Уверена? – отзывается Ноа. – Судя по тому, что я слышал, ты вполне довольна отставкой.

Слова звучат с легкостью, но Элин замечает, как он набирает в легкие воздуха, переходя от шутки к серьезному разговору.

– Все не так просто, Ноа. – Ее голос дрожит. – Я должна решить, стоит ли возвращаться. Мне не хочется никого подводить.

– Но ты же знаешь, что мы все тебя поддерживаем, правда? Я про тот случай. Никто не думает, что ты виновата. Ты действовала инстинктивно. Нутром. Мы все поступили бы так же.

Повисает долгая пауза.

Элин понимает, что барабанит ногой по полу, а рука на телефоне трясется. У нее внезапно встает комок в горле, и она с трудом произносит слова:

– Я знаю.

– Так вот, насчет файлов… – меняет тему Ноа. – Ты, конечно, посмотришь на них внимательнее, но там в основном копии имейлов и какие-то письма. Я уже послал их тебе.

– Шифрование было слабым, да?

– Ага. Довольно примитивным. Шестнадцатизначный ключ. Вообще-то, для человека моей квалификации просто унизительно легкий.

Она смеется:

– Слушай, Ноа, спасибо за то, что сделал все так быстро.

– Я привык. Ты всегда была довольно требовательной.

– И что ты попросишь в награду?

– Только карри за твой счет.

– Заметано.

Попрощавшись, Элин открывает ноутбук. Первый присланный файл – вордовский документ, скопированные заметки на английском и французском. Статья, похожая на ту, которую Элин вчера нашла в Лорином ящике.

Заголовок на французском: Dépression psychotique.

Перевести это просто: психотическая депрессия.

Ее взгляд опускается на английский текст:

«Психотическая депрессия – это тяжелая форма депрессии, когда к обычным симптомам добавляются галлюцинации и мании».