Сара Пинборо – 13 минут (страница 43)

В общем, я сказала, что у них есть время до понедельника, чтобы со всем этим разобраться. И я имела в виду не просто это прекратить, но и сообщить о таком его поведении. Если они этого не сделают, я сама пойду к директору. Хейли пыталась убедить меня в том, что мне никто не поверит, но на самом деле она так не думала. И еще, она ведь знала, что Дженни не умеет врать, тем более когда на нее давят. Я сказала, что не допущу, чтобы он использовал Дженни в своих интересах. Это явное совращение несовершеннолетней – даже если Дженни рассчитывает на его помощь при сдаче экзамена. И она достойна большего. Я их обеих любила, но это не могло продолжаться.

Обеденный перерыв закончился, нам надо было возвращаться в школу. Они сказали, что подумают над этим. Я, как идиотка, расплакалась, потому что ненавижу ссоры. Дженни тоже расплакалась, и мы все обнялись. Хейли сказала, что я, пожалуй, права, и, может, они просто запутались. Несмотря на то, что мы возвращались в школу вроде бы помирившись, я ужасно себя чувствовала. Это было полное дерьмо. Я чувствовала себя дерьмом. Они ведь были моими лучшими подругами.

Конечно, тогда я не осознавала, как сильно они меня ненавидят. Что произошло той ночью?

Я не могла уснуть. Из-за того, что думала обо всем этом. Я видела Дженни после занятий – она в туалете с кем-то переписывалась. И у нее был другой телефон. Что-то совсем дешевое. Я поняла, что с этого телефона она переписывалась с мистером Герриком. Я спросила, пишет ли она ему о том, что я сказала. Она ответила, что пишет не ему. Она нервничала, может, была слегка под кайфом, не знаю. По виду Джен иногда сложно судить. Она говорила, что пробует наркотики только со мной и Хейли, но вы же видели ее маму, правда? Если у нее не было наркотиков, то наверняка у нее в сумке была водка или что-то типа того. Она точно нюхает больше, чем я. Я начала нюхать кокс, только чтобы не отставать от них, но, знаете, от него и правда хорошо. У меня же не будет неприятностей из-за того, что я это говорю? Не знаю, где она его покупала или доставала, но у нас и у наших друзей с этим не было проблем.

Я сказала, что, может, стоит ему рассказать. Она ответила, что я должна дать ей время. Это было так странно. Будто он ей нравился, на самом деле нравился. В любом случае, как я сказала, я не могла уснуть. Когда пришло то сообщение, я сначала растерялась и подумала, что кто-то ошибся номером. Я на него не ответила и даже рассердилась. Моя голова была занята другим. А потом, когда я наконец задремала около половины третьего, до меня дошло. Обычным местом мы называли поляну в лесу. Я подумала, что, может, Дженни напилась или нанюхалась и послала мне эсэмэску с того телефона, который я видела у нее днем. Я не ответила, потому что понятия не имела, пойду на встречу с ними или нет. Потом я решила, что просто схожу посмотреть, там ли они. Я не была уверена, что хочу с ними говорить. Может, там был и мистер Геррик? Мне совсем не хотелось встречаться с ним посреди ночи. По крайней мере, если рядом не будет кого-то из взрослых или другого учителя.

Я была без пальто. Верхняя одежда висела внизу, и я не хотела будить маму или папу. Я просто надела спортивные штаны и пару кофточек с рукавом под толстовку. Я полагала, что это не займет много времени. Если я и буду о чем-то с ними говорить, то только об одном, и им не удастся изменить мое мнение.

И вот я их увидела. Я подсвечивала себе дорогу телефоном, а у них был большой фонарь, наверное, туристический. Думаю, Хейли взяла его в папином гараже. Как и веревку. Их семья иногда ходит в походы.

Они были на поляне, ждали меня, больше там никого не было. Выглядели жалко, но потом мне показалось, что они очень рады меня видеть. Сказали, что хотят все исправить. Извиниться. Я спросила у Дженни про новый телефон. Ведь я могла не прийти, потому что не знала, что сообщение от них. Она ответила, что использует этот телефон для общения с мистером Герриком. Просто писала ему о том, что им нужно поговорить, а потом машинально написала мне. В нем записаны наши с Хейли номера – на случай, если у нее сломается «iPhone». Это телефон из секонд-хенда, он тормозит при загрузке. Я совсем ничего не подозревала. Никогда бы не подумала, что у них обеих есть специальные телефоны, чтобы сплетничать обо мне.

Как бы то ни было, я была рада услышать, что они поступят так, как я просила. Они считают, что я права. Мне так полегчало! Я полностью расслабилась. Они принесли с собой немного выпивки, какого-то дешевого вина. И Хейли протянула мне шоколадный батончик. В знак примирения.

Они… они… Не могу поверить, что они собирались мне навредить. Не стоит думать, что они умышленно это сделали. По крайней мере, не в тот раз. Вначале они просто хотели напугать меня, чтобы я заткнулась. Но потом вылезло и все остальное, то, как они на самом деле ко мне относились. Они, похоже, были под кайфом. Сначала мы просто говорили. Они снова вели себя как близкие подруги, и меня это радовало. Я выпила вина. У меня закружилась голова, а потом все изменилось. Начались мелкие подколки, ехидные комментарии. Я не помню дословно, что они говорили, что-то вроде того, что я себе цены не сложу, а на самом деле я просто капризный ребенок. Потом я почувствовала, что теряю контроль над собой. Ноги меня не держали. Тогда-то они и взялись за меня всерьез.

Они привязали меня к дереву и стали кричать на меня. Говорили разные гадости. Я толком не помню, что именно, потому что у меня кружилась голова. Я чувствовала себя такой уставшей, и было очень холодно, меня клонило в сон. Кора дерева впивалась мне в спину, все тело болело, и мне было так страшно. Я боялась своих подруг. Они выглядели такими дикими, кричали, как сильно меня ненавидят. Они ненавидели меня еще до этого происшествия с мистером Герриком, ненавидели из-за того, что я всегда все контролировала, не давала им свободно вздохнуть. Они решили, что я считаю их своей собственностью. Хейли ходила туда-сюда и курила, извергая на меня потоки яда. Они больше не хотели со мной дружить. Она что-то говорила про Джеймса Энсора. Я пару раз ходила на свидание с ним. Хейли заявила, что он ей нравился, а я его у нее забрала. Я пыталась сказать, что не знала, что он ей нравился, но получалось какое-то невнятное бормотание. Она была уверена, что то же самое происходит и в отношении Марка Притчарда. И еще наговорила кучу всего, чего я не могла принять. Они сказали, что я считаю себя лучше их, умнее. И то, что я сую свой нос в ситуацию с мистером Герриком, подтверждает это. К этому времени они уже были совсем пьяными и очень злыми. Я не знаю, когда они встретились, но они, должно быть, пили до того, как я пришла.

Потом все было как в тумане. Наверное, я уснула или ненадолго отключилась. Не знаю. Следующее, что я помню, это как Хейли меня будила. Она разрезала веревки и освободила меня. Было так холодно! Я не чувствовала пальцев рук и ног. Похолодало, на самом деле стало очень холодно. Я не знаю, когда пошел снег, но он падал большими белыми хлопьями. Поляну окружали деревья, и на ветках лежал слой снега примерно сантиметра два. Судя по всему, был сильный снегопад, он продолжался достаточно долго, пока мы немного не протрезвели.

Я попыталась встать и упала на землю, но они не помогли мне подняться. Мне кажется, я спрашивала, что происходит. В одной руке у Дженни был фонарь, в другой – длинная палка. Я нигде не видела бутылку от вина. Должно быть, они забросили ее в кусты.

Можно мне еще воды? Спасибо. Это… нелегко.

Хейли садится на корточки рядом со мной и шепотом говорит, что я выучила свой урок и больше не буду совать свой нос в то, что меня не касается. Она требует оставить их в покое, иначе они сделают со мной что-то ужасное. Меня чуть не вырвало там. Я была очень напугана. У меня все еще путались мысли и голова сильно болела от вина и чего-то, что они в него подмешали, чтобы я стала такой сонной. Я плохо понимала, что происходит. И очень хотела домой. Знаю, это низко, но меня больше не волновал мистер Геррик. У Хейли тоже была палка, и она резко замахнулась и ударила ею по земле. Я помню этот глухой звук сильного удара о землю, прямо возле моего лица. Помню, как Дженни при этом захихикала.

Они велят мне бежать. Я пытаюсь.

Думаю, какое-то время они следовали за мной. Я слышала за спиной их выкрики. Но я не уверена. Я была так напугана. Помню, что легкие у меня буквально горели и ноги меня не держали.

Я до сих пор не понимаю, как оказалась в реке. Я бежала через лес, ветки лупили меня. Не знаю, бежали они за мной или нет. Я просто хотела попасть домой. К маме.

Я помню, как оказалась в ледяной воде. Помню, что на берегу, с той стороны, где поля, лежал снег. Но я не помню, толкнули ли меня. Я знаю, вы хотите, чтобы я вспомнила, но я не могу. Не могу сказать, что помню. Извините. Я бежала через лес, и следующее, что я помню, – это вода. Я пыталась доплыть до веток, свисающих с другого берега. А потом просто темнота, пока я не очнулась в больнице.

Мне жаль, но это все. Я не знаю, сама я упала в воду или они меня толкнули. Просто не знаю.

45

Ни одна из девушек не призналась в содеянном и не дала полного описания событий, связанных со смертью Ханны Альдертон и несчастным случаем, произошедшим с Наташей Хоуленд и едва не приведшим к ее смерти. Тем не менее Дженнифер Коул, которая сейчас проходит психиатрическое освидетельствование, указала на то, что Хейли Галлагер была инициатором по крайней мере смерти Ханны Альдертон, повторяя: «Хейли сказала, что что-нибудь придумает». Приемлемость этого доказательства будет зависеть от оценки ее психического здоровья.