Сара Пэйнтер – Язык чар (страница 59)

– Послушай, Кэмерон, – раздраженно перебила его Фелисити, – мы же говорим о Рождестве.

– Мне нравится суши с лососем, – сказал Кэм. – А тебе, Гарри?

Фелисити вздохнула.

– Передашь своей матери, что я не смогу помочь ей с вечеринкой?

– Конечно. Никаких проблем. – Кэм упорно не смотрел на Гвен.

– Мы с Алексом планируем уехать на Рождество, – продолжала Фелисити. – Хочется покататься на лыжах.

– Без тебя будет уже не то, – вздохнула Джемайма. – Скучно. Без обид, – добавила она, повернувшись к Кэму.

– Какие обиды.

– А на прошлогодней вечеринке я тебя не видела? – спросила Фелисити у Гвен. – Смотрю, лицо вроде бы знакомое. – Она тепло улыбнулась, пытаясь, наверно, включить Гвен в разговор.

– Нет, меня там не было. – Меня и не приглашали никогда.

– Ну, ничего особенного не пропустила. Кстати, Кэм, помнишь то Рождество, когда нам было лет десять или около того? Мой дядя не сообразил, что антибиотики нельзя мешать с алкоголем и облевал все, что только можно. Боже, сначала его вырвало на буфетный столик, потом в чашу для пунша. У твоей матери вся краска с лица сошла – никогда ее такой не видела.

Кэм улыбнулся.

– Помню, как она размахивала черпаком. Думал, треснет его по голове.

Гарри допил свое пиво и поднялся.

– Ты что, уже уходишь? – спросил Кэм.

– Я человек занятой.

– Никакой ты не занятой. Что сегодня? «Кредо убийцы»? – Кэм повернулся к остальным. – Гарри в последнее время увлекся компьютерными играми.

– Не могу сказать. Ладно, всем пока.

– Поверить не могу, – покачал головой Кэм. – Ты бросаешь меня ради какой-то игры.

– В жизни есть кое-что еще, кроме посиделок с тобой в баре, – ответил Гарри, снимая куртку со спинки стула.

– Возьми свои слова обратно, – сказал Кэм.

– Мы тоже пойдем, – сообщила Джемайма. – Приятно было посидеть, вспомнить молодость. А ты, Кэмерон, слишком много работаешь. – Она повернулась к Гвен и холодно улыбнулась. – Приятно было познакомиться… Джейн.

Фелисити толкнула ее в бок.

– Не будь стервой. – Она наклонилась и поцеловала Кэма в щеку. – Всегда такая, когда ты рядом. Не может пережить, что мы с тобой не поженились.

– Вы были обручены? – Гвен вдруг стала задыхаться.

– Может быть, в начальной школе, – рассмеялась Фелисити. – Но теперь у меня другая цель – милый Алекс. Парень городской, но такой милый. Не какой-нибудь кретин.

Джемайма забрала пальто и сумочку.

– Твоей бедной матери это вряд ли очень понравится, да, Кэм? Она ведь всегда обожала Флик, правда?

– Переживет. – Кэм неприязненно посмотрел на нее.

Отец соскребал снег с ветрового стекла, мать сидела на переднем сиденье, держа возле уха телефон, а Кэти смотрела на них обоих. Они уже предприняли пару попыток выехать с подъездной дорожки, но колеса никак не могли сцепиться с обледенелой землей. В конце концов машина все же сорвалась с места и исчезла из виду, а Кэти быстренько собрала свои вещи. Еще несколько лет назад она бы только обрадовалась, если бы кто-то из родителей вошел в комнату и увидел ее с травами, чашками и свечами, но то было раньше, в далеком, глупом детстве. Тогда она думала, что это все шутка, нечто такое, что выводит маму из себя. Ей нравилось прятать свои «секреты», вроде тетради с надписью «заклинания» на обложке, так, чтобы мать, которая повсюду совала свой нос, испытала настоящий шок. Так ей и надо.

Теперь Кэти уже не играла.

После опыта с картами у Имоджен неведомая сила бурлила в ней, словно Кэти по неосторожности повернула некий кран. На географии, когда она, глядя Люку в затылок, мысленно приказала обернуться, он обернулся. Все подтверждало слова Гвен: намерение – вот что главное. Намерение – сила.

Кэти сползла с кровати и вытащила нижний ящик прикроватного комода. За ящиком находился тайник, жестянка «Хеллоу Китти» с разными мелочами. Ничего особенного, если не знаешь, что перед тобой на самом деле, а мать этого точно не знала.

Труднее всего было добыть волосы Люка. Кэти много раз проходила мимо, набираясь смелости, и однажды, притворившись, что снимает пушинку со свитера, взяла волосок, но он оказался длинным и блондинистым и Люку принадлежать не мог. В конце концов она призвала на помощь Имоджен. Объяснила, что хочет положить волосок в серебряный медальон и носить у сердца. Ее саму едва не вырвало от такого вранья, но Имоджен купилась и, не откладывая дело в долгий ящик и не прибегая к сверхухищрениям, в тот же день вырвала клок в столовой, когда проходила мимо и взъерошила Люку волосы, заявив, что ее пальцы приклеились к гелю. Все посмеялись.

Теперь в распоряжении Кэти имелось несколько каштановых волосков того же цвета, что и чудесная челка Люка Тейлора. По крайней мере, она на это надеялась; не хватало только вызвать к себе любовь какого-нибудь постороннего бедолаги. Хотя, с другой стороны, это было бы не так уж плохо. Любой влюбленный – громадный шаг вперед.

Кэти положила волосы в чашку, добавила щепотку сухого шалфея, который взяла на кухне, и штопальную иглу. Вообще-то, ей не нравились ни иголки, ни кровь, ни боль. Проверка чувств, сказала она себе. Если готова сделать это для Люка, значит, заслуживаешь его. Значит, достойна. На уроках английского все только и делают, что распинаются о любви и страданиях. Может, в этом и впрямь что-то есть?

Две первые попытки закончились неудачей – сначала она только вдавила немножко кожу, а потом проколола верхний слой, – но третья принесла успех. Чтобы выдавить несколько капелек, пришлось подвергнуть себя настоящим пыткам, но она вынесла и это испытание. Кэти опустилась на корточки, зажгла спичку и, понаблюдав за бегущим к пальцам пламенем, бросила ее в чашку. Волосы, шалфей и кровь зашипели и испустили малоприятный запах. Кэти вдохнула его и несколько раз мысленно повторила свою просьбу.

Она мыла чашку в раковине, когда звякнул телефон. Сообщение с неизвестного номера.

Привет, это Люк. Ты ок?

Кэти издала восторженный вопль. Магия – это потрясно.

Глава 21

20 августа

Деньги и впрямь ничего не значат, когда нет здоровья. Сегодня я побывала у Роберта Лэнга по его просьбе. Положение у нас разное, но в такие времена, как сейчас, это неважно. У него рак желудка. Я сказала, что буду навещать его каждую неделю, а ближе к концу – каждый день. Сделать я могу немного, но иногда простое присутствие – это все, что остается. Кому-то приходится быть свидетелем, и это зачастую тяжело для самых близких страдальца. Конечно, Роберт Лэнг имел несчастье состоять в браке с женщиной-ледышкой. Душа его, разумеется, не вполне чиста, но это уже достаточно суровое наказание, при котором мучительная болезнь представляется избыточной.

14 сентября

Много бываю с Робертом. Он перестал стесняться моего присутствия и теперь говорит и говорит. Слаб, но неугомонен. Человек он умный и жизнь прожил интересную. Неоднозначную в моральном отношении, но интересную. Я узнаю много нового. Он старается сохранить лицо перед сыном, что я понимаю, и перед женой, что выглядит почти печально. Хорошо, что я женщина несентиментальная. Сегодня он сказал, что слишком много работал и не находил времени для приятных мелочей, о чем теперь жалеет. Не самое оригинальное предсмертное признание, но оттого не менее правдивое.

7 октября

Самое примечательное в Роберте Лэнге его поразительная деловитость. Или, по крайней мере, его болезнь. Жить ему осталось не больше двадцати четырех часов, и когда я сказала ему об этом, он улыбнулся – впервые за десять дней. Боль невыносима, и я уже ничем не могу помочь. Попыталась сказать Элейн, что конец близок, но она настроена против меня. Я не виню ее. Нехватка природного благоразумия не позволяет сбалансировать отсутствие человечности. По правде говоря, этот тест проваливают даже лучшие из людей. Я принимаю на себя столько боли, сколько могу, и прихожу домой измученная, но знаю, что оставляю там слишком многое. На пальцах ног отваливаются ногти, каждый шаг превращается в пытку, и сегодня вечером – признаюсь в этом только здесь, где никто меня не слышит – я даже прокляла Роберта Лэнга, назвав его по имени. Эгоистично, но что есть, то есть.

Сейчас подержу ноги в воде, выпью чуточку виски и вернусь туда. Я могу помочь, а значит, должна.

Кэти замялась на пороге гостиной – входить или не входить? Руби лежала на софе, на животе у нее покачивался пакет с салфетками, по лицу бежали слезы. Кэти взглянула на телевизор, ожидая увидеть на экране Мег Райан. Но телевизор был выключен.

– У тебя все хорошо?

Руби кивнула и вытерла ладонями щеки.

– Просто думаю.

– О чем? – Кэти присела на уголок софы у ног матери.

– О твоей бабушке. – Руби высморкалась в салфетку и аккуратно ее сложила. – О твоем дедушке. О твоем отце и о том, что могло бы случиться, не будь он таким замечательным.

– Когда ты забеременела мной?

Руби улыбнулась сквозь слезы.

– Как прелестно ты это выразила. Да.

– Но почему ты плачешь? Ты несчастлива? Жалеешь, что вышла замуж? – Кэти хотела сказать и что родила меня, но не решилась.

– Я счастлива… – Голос у Руби сорвался, и она начала снова. – Я так счастлива, что у меня есть твой папа и ты. Мне так с вами повезло. А вот сейчас я вдруг подумала, что Глории… твоей бабушке… повезло куда как меньше.

Кэти нахмурилась.

– Но у нее же есть ты и тетя Гвен.

– Да, но растить нас ей пришлось в одиночку. Я была сурова с ней и теперь переживаю из-за этого.