Сара Пэйнтер – Весь этот свет (страница 26)

На следующий день Грейс так волновалась, что уронила градусник, и пришлось прятать осколки, пока не увидела дежурная медсестра. Случилось настоящее чудо: и Грейс, и Эви позволили взять отгул, а Эви даже удалось выпросить возможность вернуться очень поздно, без четверти час.

Расщедрившись, она одолжила Грейс свои шелковые чулки и меховую накидку, и, оглядев себя, Грейс почувствовала, что стала другим человеком. Она заранее обновила свое лучшее платье, чуть ушив его в талии и отпоров аляповатый кружевной воротничок. Эви была, как всегда, великолепна в расшитом блестками белом вечернем туалете с глубоким вырезом на спине. Она сказала, что роскошный наряд подарил ей виконт, но при этих словах улыбалась, и невозможно было сказать, шутит она или говорит серьезно. Подведя глаза и нанеся помаду, Эви накрасила и Грейс, строго приказав не дергаться и не визжать, когда острый карандаш колет ей веки. Грейс мечтала, чтобы эти минуты длились вечно.

Молодые люди подъехали за ними к семи. У летчика Эви был легковой автомобиль, который он называл «Бесси», и выступающий подбородок, покрытый шрамами от прыщей. Его кожа была загорелой, как у цыгана, а глаза – почти черными. Эви называла его красавчиком, но Грейс он показался слишком мужественным для такого определения. Она не хотела стоять рядом с ним, но он обвил рукой ее плечи и сказал своему приятелю:

– Я тебе говорил, у них в городе лучшие медсестры.

Грейс шагнула назад, но он лишь улыбнулся и предложил ей сигаретку. Его друга звали Томас; едва они оказались в машине, он повернулся к Грейс и довольно официально ей представился, что показалось ей милым.

– Наплюй на старину Томаса, не такой он зануда, каким хочет казаться, – завопил летчик. Эви прижималась к его плечу, пока он крутил руль, и Грейс старалась не думать, какова вероятность всем четверым погибнуть в автокатастрофе.

– Наплюй на старину Роберта, – сказал Томас, передразнивая своего приятеля, – не такой он болван, каким хочет казаться. Ну то есть как раз такой, но в целом неплохой парень, – и улыбнулся Грейс, показывая, что не прочь пошутить. Грейс слишком нервничала, чтобы улыбнуться в ответ, но решилась взглянуть на него, отметила темные волосы и аккуратные уши.

Дверь в здание мэрии распахнулась, теплый воздух и музыка рвались на свободу. Зал был украшен серпантином, множество пар кружилось в танце. Молодые люди пошли покупать напитки, а Эви, повернувшись к Грейс, спросила:

– Ну что? Он тебе нравится?

– Пока не знаю, – Грейс надеялась, что говорит скучающим светским тоном, а не испуганным и напряженным.

Эви рассмеялась.

– В этом вся Грейс, ужас до чего осторожная. Я вот сразу чувствую, – она щелкнула пальцами.

– Да ну? – сказала Грейс просто для поддержания разговора.

– Конечно. Если нет никакой искры, то и не будет.

– А у тебя с твоим летчиком прямо искры летят?

Эви опустила веки и сонно, соблазнительно улыбнулась.

– Ну… пожалуй.

И, внезапно изменившись в лице, схватила Грейс за руку.

– Они идут! Быстро – у меня с лицом все в порядке?

– Ну конечно. – Грейс была обескуражена такой переменой. Эви всегда была такой самоуверенной, такой яркой и блестящей, что ее неожиданный испуг больно ранил Грейс.

– Смейся, – приказала Эви. – Мужчины любят веселых девушек.

Грейс не знала, как смех без причины убедит мужчин в их веселости, но все же сдавленно улыбнулась. Было трудно противостоять, когда пальцы Эви так больно сжимали ей руку. Правда, улыбка получилась похожей на гримасу.

– Освежитесь, девочки, – сказал Роберт, ставя на стол бумажные стаканчики. Музыканты заиграли новую мелодию, он протянул руку Эви. – Потанцуем?

Сделав большой глоток пунша, она отдала стакан Грейс, взяла Роберта за руку, и они пошли танцевать. Томас тоже протянул Грейс свой стакан, она взяла его свободной рукой, и повисло неловкое молчание.

– У меня два, а у тебя ни одного, – наконец заметила Грейс. Томас взял у нее стаканчик и поставил на подоконник.

– Я не пью, – признался он, – только не говори Роберту, – и заговорщически улыбнулся. У него было очень приятное лицо. Открытое и честное, как у мальчишки-фермера.

Прислонившись к стене, он вынул из кармана брюк пачку сигарет, предложил Грейс закурить.

– Спасибо, – она взяла сигарету, встала рядом. Теперь, когда они курили вместе, молчание не казалось таким тягостным, и к тому же было слишком шумно, чтобы вести беседу. Глядя на парочки, кружившие в танце, Грейс на минуту захотела притвориться, что она – обычная девушка, которая отправилась веселиться с яркой подругой и красивыми мужчинами, и все в ее жизни просто прекрасно.

Он склонился к ее уху. Стало щекотно и немного сыро.

– Как тебе в больнице? Бьюсь об заклад, вас там мучают.

Грейс пожала плечами и улыбнулась. Ей не хотелось кричать ему в ухо.

Когда сигареты догорели, он взял ее за руку и повел танцевать.

– Давай, – прокричал он, – раз уж мы здесь.

Грейс старалась не думать, хочет ли танцевать, старалась не паниковать при мысли о том, как его руки окажутся у нее на плечах, на талии. Она спрятала привычную маску Грейс Кемп в ящик и надела другую маску. Грейс, которая любит веселиться. Грейс, которая любит танцы. С красивым летчиком, под шумную музыку.

Она была благодарна Эви, что научила ее танцевать. Фокстрот и вальс прошли на ура. Грейс выпила лимонаду, выкурила с Томасом еще по сигарете. Кружившие в пыльном зале фигуры стали если не ближе, то, во всяком случае, не такими пугающими.

Когда музыканты объявили перерыв, она села рядом с Томасом за столик, заставленный бумажными стаканчиками, и увидела, что говорить с ним не менее приятно, чем танцевать.

– Тебе нравится твоя работа? – спросил он серьезно, так, будто его искренне это интересовало.

Грейс хотела кивнуть и сказать какую-нибудь пошлость о том, как приятно помогать другим, но внезапно честно призналась:

– Совсем нет времени почитать. Порой удается, но очень редко. Иногда смена кончится, а библиотека уже закрыта.

– Я тоже скучаю по своим книгам, – сказал он, чуть придвинувшись. – Самые любимые всегда со мной, но все-таки этого мало.

Радостно взволнованная, Грейс совсем потеряла счет времени и не сразу поняла, что уже поздно. Эви же обещала! Объяснив Томасу, что ей пора, а без подруги она не уйдет, Грейс отправилась искать Эви и обнаружила ее рядом с Робертом за маленьким круглым столом. На нем стояло несколько уже пустых стаканов.

– Почти без четверти, – сказала Грейс, чувствуя нарастающее волнение.

– Привет, милая, – воскликнула Эви. Ее щеки раскраснелись, идеально накрученные локоны растрепались, несколько прядей нависло над пунцовым лицом.

– Мы опоздаем, – не унималась Грейс. – Нельзя опаздывать. Нельзя.

Прижавшись к своему летчику, Эви тихо сказала:

– Да ладно тебе, расслабься. Это не…

– Ты обещала. – Грейс склонилась к ней, не замечая, как близко прислонилась к Роберту. Тот откинулся назад; судя по выражению его загорелого лица, он находил все это забавным.

– Если тебе нужно побыстрее, я могу подвезти, – сказал Томас, подходя к ней. Он сунул руки в карманы брюк и покачивался на каблуках.

Грейс посмотрела на Эви, надеясь, что ее взгляд выразит все, о чем нельзя говорить. Пожалуйста, не оставляй меня одну с мужчиной. Даже с этим милым мужчиной, похожим на фермера. Пожалуйста.

Должно быть, что-то почувствовав, Эви поднялась на ноги.

– Милый, – пробормотала она, цепляясь за Роберта, – будь лапочкой, отвези нас домой.

– Но еще рано. – Роберту явно не нравился такой поворот. Он тоже изрядно выпил. Грейс надеялась, что на этот раз машину поведет Томас.

Уже похолодало, и воздух туманился от их дыхания. Роберт уныло мусолил во рту сигарету, подходя к машине.

– Это никуда не годится, Эви, – сказал он.

– Может, вам, голубки, сесть сзади? – предложил Томас. – Я поведу, а вы попрощаетесь как следует.

Тут же просияв, Роберт открыл Эви дверь.

– Не волнуйся, – сказал Томас, плюхаясь на водительское место. – Мы будем вести высокоинтеллектуальную дискуссию и ничего не услышим.

Он подмигнул Грейс, и она, в знак благодарности, чуть сжала его руку.

Но делу было уже не помочь. Томас оказался осторожным водителем, они слишком поздно покинули танцы, и никто в мире не дал бы им возможности продлить комендантский час до четверти одиннадцатого. Грейс посмотрела на часы и сказала, что уже без двадцати минут, а они еще даже не поднялись на холм, на котором стояла больница.

Когда «Моррис Оксфорд»[9] наконец съехал с холма, Грейс попросила Томаса остановиться у дороги. Ей не хотелось, чтобы портье увидел, как она выходит из машины.

– Одну секундочку, – попросила Эви, не в силах оторваться от Роберта.

– Пошли, – отрезала Грейс. От волнения ее тон стал грубым, нервы были как оголенные провода.

– Ты лучше иди, а то твоя подруга никогда меня не увидит, – сказал Роберт. Он улыбался Грейс, но в его улыбке не ощущалось теплоты. – Ступайте, девочки.

Было в Роберте что-то хищное, неприятное. Грейс не понимала, почему Эви увлеклась таким противным типом. Впрочем, она сама не особенно разбиралась в людях.

Поцеловав его в последний раз, Эви спустила ноги вниз и элегантно выбралась из машины, увы, тут же споткнувшись и потеряв всю элегантность. Грейс подхватила ее под руки, и Эви, неожиданно тяжелая, навалилась на нее всем весом. Придерживая ее под мышки, Грейс потащилась по тротуару.