Сара Парецки – Слепая зона (страница 2)
Покончив с ремонтом, я снова подошла к бойлеру. Все четверо ежились от холода, кутаясь в свое тряпье.
– Послушайте, наверху много пустых комнат и несколько туалетов, хотя они и не всегда работают. Я могу отвести вас в пустой офис. Это же лучше, чем оставаться здесь.
Женщина не ответила. Разве она могла доверять мне? Я пыталась убедить ее в своей искренности, но в моих словах была такая напористость, что она вздрогнула, будто ее ударили. Я умолкла, пытаясь что-то придумать, потом протянула ей один из двух ключей от висячих замков.
– Этим ключом можно открыть все двери, включая и эту, подвальную. Я держу подвал на замке, чтобы не украли инструменты. Если вы решите подняться наверх, пожалуйста, заприте за собой дверь. И еще, я оставлю включенным аварийное освещение – это хоть немного отпугнет крыс. Хорошо?
Женщина по-прежнему молчала.
Джесси шепнула:
– Возьми, мама.
Мальчик тоже кивнул, но женщина словно окаменела. Я положила ключ на выступ бойлера и пошла к выходу.
Я подобрала фонарик и стала подниматься по лестнице. Я знала, что они боятся меня, и не без оснований. Неожиданно снизу раздался голос этой несчастной:
– Мои дети не какие-нибудь заморыши, леди. Вы можете мне не верить, но я сама в состоянии позаботиться о них… Я хорошо забочусь о них.
Глава 2. Дареный конь
Затаив дыхание, я проскользнула на свое место. Мэрилин Либерман, исполнительный директор «Аркадия-Хаус», помахала мне рукой, Лотти Хершел вопросительно подняла бровь, но ни одна из них не прервала докладчицу. «Аркадия-Хаус», как большинство неприбыльных предприятий, держался на плаву только благодаря тонким ручейкам субсидий и пожертвований; основная работа правления состояла в поиске финансирования.
Большинство из нас многие годы сотрудничали, занимаясь различными направлениями работы среди женщин. Дольше всего я знала Лотти; будучи студентками, мы объясняли социально неблагополучным женщинам, как делать бесплатные аборты.
– Самые потрясающие новости я приберегла напоследок, – сказала Сони, и ее пухленькие щечки победоносно порозовели. – «Гейтвэй банк» выписал нам чек на двадцать пять тысяч.
– Ура! – присоединилась я к возбужденному хору. – Как вам это удалось?
Мэрилин Либерман положила руку на плечо женщины, сидящей слева:
– Это Дердри установила контакты.
Дердри Мессенджер застенчиво опустила голову.
– Видно, здорово вскружила голову председателю «Гейтвэя», Дердри? – пошутил кто-то.
Женщины вокруг рассмеялись, а Дердри коротко кашлянула:
– Да нет… на самом деле это Фейбиан: он выполнил для них кое-какую юридическую работу.
Она замолчала, не окончив фразы, дав нам почувствовать, что мы сказали что-то неуместное. Дердри иногда использовала богатые связи своего мужа, благодаря которым ей удавалось привлекать денежные средства на счет нашего предприятия.
Сэл Бартел, председатель правления «Аркадия-Хаус», вернула заседание к теме обсуждения:
– Вик, вы хотите обсудить гарантии сейчас, или вам нужно время, чтобы все обдумать?
– Нет, все в порядке.
Из-за того, что «Аркадия-Хаус» бедный женский приют, многие думают, что мы тратим много сил на борьбу с мужиками. Мы хотим, чтобы «Аркадия» стала абсолютно безопасным местом для женщин и их детей. Две недели назад ночью кто-то перебрался через ограду, разбил топором деревянное игровое оборудование и скрылся, прежде чем дежурившая женщина вызвала полицейских. Мэрилин Либерман наняла временную охрану, но мне было поручено продумать постоянные меры защиты. Предложений было много: построить кирпичный забор, установить по периметру световую сенсорную сигнализацию, усилить постоянную охрану, но все это стоит недешево, кроме того, не будут ли наши женщины чувствовать себя заключенными?
Лично я предпочитала переделать ограду, заложив ее кирпичом, чтобы нельзя было заглянуть с улицы. Однако новая ограда была самым дорогим решением. Горячее обсуждение продолжалось, пока Сони Малек, взглянув на часы, не смахнула бумаги в портфель, прошептав что-то о своей няньке, оставшейся дома с детьми. Все остальные тоже стали собираться.
Сэл постучала по столу.
– Леди, вы готовы проголосовать по этому вопросу? Нет? Вам, леди, нужно научиться рационально расходовать свою энергию, иначе вы выдохнитесь еще до пятидесяти. Мы столько сил тратим на то, чтобы выбрать, какую покупать туалетную бумагу, вместо того чтобы решить, хотим ли проверять детей на СПИД. Будьте готовы проголосовать в следующем месяце, или мы с Мэрилин примем решение за вас.
– Да, мадам, – кто-то язвительно согласился с Сэл, когда уже все направлялись к двери.
– Так где же ты была до половины девятого, Вик? – спросила Дердри.
Ее ирония раздражала меня, в этом был намек на близкие отношения, которых на самом деле не существовало. Я смутно помнила ее только по тем временам, когда училась в юридической школе с ее мужем; Дердри частенько собирала нас на ланч. За двадцать лет ее шелковистые пшеничные волосы слегка потемнели.
Сейчас я не осадила ее: она и без того расстроена от невнимания к ней.
– Обычные фокусы компьютера, усиленные ветхостью моего офиса. Пропал весь мой отчет, и мне пришлось начинать все с самого начала. К счастью, я смогла быстро вчерне набросать документ.
Мэрилин Либерман и Лотти остановились послушать рассказ о моих несчастьях. Я поведала и о неожиданной встрече с бездомной женщиной и ее детьми.
– Вик! – воскликнула Мэрилин. – Надеюсь, ты не оставила их там?
Я покраснела.
– Что мне оставалось делать?
– Позвонить в муниципалитет, – резко сказала Лотти. – У тебя есть друзья и в полиции…
– И что бы они сделали? Арестовали бы ее за бродяжничество и поместили бы детей в приют.
Лотти нахмурилась:
– Ты говоришь, у одного ребенка астма? А кто знает, что у других? Ты не всегда принимаешь правильные решения, Вик. В такой ситуации приют может оказаться не столь суровой мерой. – От раздражения ее венецианский акцент стал более заметен.
Мэрилин в сомнении покачала головой.
– Я думала предложить ей прийти сюда, – сказала я, – но я знаю, что вы не.
– Мы не можем, – перебила Мэрилин, – мы не можем отступать от правил: когда все имеющиеся места предназначены для пострадавших от насилия в семье.
– Так что вы собираетесь делать?
Пока мы спорили, Дердри стояла в стороне, прислушиваясь к разговору.
Я вздохнула и вызывающе посмотрела на них.
– Я предложила ей занять один из пустых офисов наверху. В конце концов, через несколько недель дом выселят.
Сэл Бартел, закончив разговаривать с одним из консультантов приюта, подошла к нам.
– Вик, а что сказал Конрад по этому поводу?
Сэл, негритянка, проявляла своеобразный интерес к моим успехам и неудачам в отношениях с любым чернокожим.
– Я просто встречаюсь с этим парнем и не спрашиваю его совета каждый раз, когда сморкаюсь.
– Я не спрашиваю о его мужских взглядах, дорогуша. Что он сказал бы как полицейский?
– Думаю, если бы я сказала ему, он согласился бы с Лотти. Муниципалитет распределит детей по трем разным детским домам, где они могут подвергнуться сексуальным домогательствам. Их мамаша окончательно потеряет способность воспринимать реальность и превратится в одно из тех измученных созданий, которых вы встречаете на Мичиган-авеню: шумно веселящихся и готовых задушить любого прохожего, который заговорит с ними.
Я говорила слишком горячо, и все почувствовали себя неловко.
– Это легко сделать, Вик. – Голос Мэрилин звучал профессионально успокаивающе. – Не во всех приютах такое катастрофическое положение. Не кажется ли вам, что в случае, подобном этому, следует дать государству шанс? Это, несомненно, лучше, чем оставить детей в подземелье без надлежащих санитарных условий и пищи.
– Может быть, я попробую поговорить с ней? – несмело предложила Дердри.
– Хорошая идея. – Мэрилин высокомерно посмотрела на окружающих. – Дердри недавно проделала успешную работу для «Хоум фри», – размещение адвокатов, – вы знаете.
Название «Хоум фри» было мне незнакомо; я работала с женщинами, поэтому не представляла всего, что делается в других областях.
Дердри с вызовом смотрела на меня.
– Я буду только рада, Дердри, если ты сможешь убедить эту женщину принять какую-нибудь помощь. – Я хотела, чтобы она привела к Лотти ребенка с астмой. – Ты сможешь осмотреть ее, Лотти?
– Конечно, Вик, осмотрю. Но не позволяй своему идеализму уводить тебя в сторону. Ты знаешь, почему мы не сумели искоренить туберкулез с улиц еще пятнадцать лет назад? Потому что люди не хотели принимать лекарства, если только кто-нибудь не стоял над ними. Я могу посмотреть сотню больных в месяц, но этим не сделаешь их здоровыми.
Я с трудом улыбнулась:
– Лотти, если мне удастся привести девочку к тебе в клинику, я возьму свой «смит-и-вессон» и буду стоять над ней, пока она не примет все лекарства, которые ты пропишешь.