Сара Парецки – Слепая зона (страница 19)

Я сложила карту и постаралась перейти к главному для меня вопросу.

– Кто нажимает тайные пружины?

– Думаю, «Сенчури бэнк». Джаспер Геккомб – он глава «Хоум фри» – один из их внешних директоров; они обратились к нему с просьбой сделать для нас доброе дело, поскольку сами должны были отказаться.

– Э, Зу-Зу, я чувствую, здесь что-то неладно.

Камилла рассмеялась:

– Фиби права, Вик, ты слишком долго была детективом. Зачем что-то вынюхивать?

– А разве не для этого вы нанимали меня? Мужики и пальцем не пошевелят ради женщин-работниц.

Камилла горячо защищала своего банкира, по-настоящему хорошего человека, у которого просто была полоса неудач, поэтому провалилось финансирование. Возможно, он получал деньги в каких-то сделках с Джаспером Гекком-бом. Почему я не могу допустить, что человек раз в жизни совершает хороший поступок без того, чтобы его подталкивали указкой.

Действительно, «почему», должна была я спросить себя. Особенно теперь, когда Камилла и Фиби сами отстраняют меня от расследования проекта «Ламия». Однако почему-то вместо удовлетворения, что отделалась от нежелательной работы, я почувствовала гнев. Передо мной жонглировали ярко окрашенными яйцами, чтобы я не обратила внимания на жонглера.

Я начала рассказывать Камилле о моей странной встрече с Элеонор Гузаяк, но, почувствовав настроение Камиллы, прикусила язык. Ее можно понять: женщинам-работницам трудно получить фонды. Строительство жилья в Чикаго находилось в таком же застое, как и во всей стране. По крайней мере, предоставляемая им работа займет на несколько месяцев большинство членов «Ламии».

– Теперь послушай, Вик, – нарушила молчание Камилла, – мне бы хотелось, чтобы ты правильно поняла нас. Мы с Фиби пришли к выводу, что не хотим продолжения твоего расследования. Возможно, кто-то и обделывает свои делишки за кулисами. Почему бы нам не принять его? Почему нашим женщинам после всех этих лет не получить свой кусок пирога? Но если эти ребята почувствуют, что ты рыщешь вокруг, они откажут нам.

Камилла была права. Абсолютно права. Я промямлила какое-то невразумительное поздравление и положила трубку.

Я, задумавшись, барабанила пальцами по телефонным кнопкам. О да, я хотела оказать женщинам поддержку в работе. Но, возможно, кто-то использовал их как фасад для… Но для чего? Я отметала одну идею за другой и не могла представить, какой вред они могли причинить «Хоум фри». И еще, Элеонор Гузаяк без промедления схватилась за телефон, лишь только я упомянула «Ламию». В этом таилась какая-то загадка. И если «Ламия» втянулась в сомнительные операции, у компании вообще может не быть шансов на получение кредита.

Очевидно, что, узнав в городской ратуше что-то весьма существенное, Сайрус Лаваль захотел вернуть взятку, которую я дала ему всего двадцать четыре часа назад. Я не знала всех мест, где Сайрус тратил деньги – вероятно, тысячу в месяц на какой-нибудь магазинчик мужской и женской одежды на Оук-стрит, но он, несомненно, хотел жить, как король наркомафии, на зарплату муниципального служащего. Для него вернуть деньги или хотя бы предложить вернуть означало, что его кто-то не на шутку напугал.

В понедельник утром я намеревалась сделать несколько звонков, не считаясь с тем, насколько это расстроит Камиллу и Фиби. Во всяком случае, я настойчиво надавлю на Тиш в «Хоум фри».

Но утром в субботу мои намерения волею обстоятельств переместились на второй план. Войдя в свой офис с коробками в руках, чтобы упаковать все и выехать, я обнаружила ужасающую картину: поперек моего стола было распростерто тело Дердри Мессенджер. Я почувствовала вспышку гнева, решив, что она напилась до потери сознания.

Но почти сразу же поняла, что она мертва, без сомнения мертва, мертва до такого безобразия, что мое сознание отказывалось воспринять это. Кто-то варварски убил ее. Смесь мозга и крови застыла вокруг ее головы.

Цветные круги поплыли у меня перед глазами. Внезапно я обнаружила, что лежу на полу, а моя левая рука скользит в липкой массе. До того, как меня вырвало, я каким-то образом ухитрилась выставить перед собой одну из упаковочных коробок.

После того как я избавилась от завтрака, моя голова прояснилась. Отведя левую руку подальше от тела, я осторожно поднялась на ноги и выскочила из комнаты. Я побежала по трем лестничным маршам в женский туалет. Как чудо, сегодня была вода, хотя, как и всегда в последнее время, только холодная. Кусок мыла, который я принесла три дня назад, исчез вместе с бумажными полотенцами. Я держала руку под краном, пока мои пальцы не стали красными и распухшими от холода, тягучие остатки мозга и крови исчезали с водой в отверстии ржавой раковины. Я вытерла руки о джинсы.

В туалетной комнате стоял зловонный запах канализации и застоявшейся мочи, и меня снова затошнило. Я, сдерживая дыхание, нашла открытый офис в противоположном конце коридора. Попыталась открыть окно, но оно было наглухо закрыто. Сняв ботинок, я несколько раз ударила по стеклу и, разбив его, с жадностью стала глотать открытым ртом воздух, радуясь даже запаху закопченных электрических проводов. В заброшенной комнате с ободранными стенами и оголенной под потолком проводкой я немного отдышалась. Когда ко мне вернулись мыслительные способности, я поняла, что должна позвонить в полицию, и как можно скорее. Остатки моей рвоты не очень помешают их работе, а чем быстрее они приступят, тем лучше. Кровь, в которую я приземлилась, была холодная, с толстой корочкой, но не засохшая. Дердри была мертва достаточно долго, значит, не похоже, что я спугнула ее убийцу.

Мне стало не по себе при мысли, что убийца может быть рядом. Мой «смит-и-вессон» был заперт дома в чулане – я не Филип Марлоу, вечно вытаскивающий оружие из-под мышки или из отделения для перчаток в машине. Марлоу, наверное, никогда не падал в обморок при виде расколотого черепа мертвой женщины.

Я вспомнила, что, когда пришла, дверь моего офиса была заперта. Те, кто убил Дердри, унесли мой запасной ключ. Они могли вернуться в любое время, но я надую их – перевезу оборудование домой. Судя по всему, эти люди не знали меня в лицо, они думали, что убивают меня, набрасываясь на женщину за моим столом. Я не представляла, кто мог быть на меня настолько зол, что решил проломить мне голову.

Потом я подумала, что это, вероятнее всего, было случайное убийство хулиганами с улицы. Жестокость нападения, казалось, доказывала, что убийцу вдохновляла скорее ярость, чем умысел. Однако почему он не поленился вытащить ключ у Дердри из кармана и запереть дверь? Это подтверждало расчет, не вязавшийся с дикостью нападения. И почему тогда он не забрал мой компьютер? Это дало бы ему несколько леденцов или шоколадных батончиков, в зависимости от его вкуса. Возможно, Дердри носила большие деньги, а для любого хулигана деньги лучше, чем все остальное. Но если она отдала сотню долларов, разве он был бы так зол, чтобы проломить ей череп?

В здании была Теймар Хаукингс, и Дердри рыскала за ней повсюду. Женщине могло не понравиться вмешательство Дердри. Чтобы защитить своих детей, могла она, такая хрупкая, нанести столь страшные удары?

Конечно, Дердри бросала недвусмысленные намеки, что ожидала кого-то, по всей вероятности Фейбиана, а я видела, что Фейбиан быстро вскипает и сгоряча может побить ее.

Я зашнуровала ботинок и спустилась с седьмого этажа в вестибюль. Чтобы вызвать полицейских, мне пришлось воспользоваться телефоном в кафе, чтобы не стереть возможные отпечатки пальцев на своем собственном телефоне.

Глава 14. Восстановление репутации

– Не блестящее исполнение, Вик, – говорил мне Терри Финчли в одной из комнат для допроса 1-го округа.

Мэри Луиз Нили, которая недавно сдала экзамен на детектива, вела протокол допроса. Как всегда, у нее был решительный вид, будто она была на плацу, ее медные волосы были гладко прилизаны, отчего казались нарисованными.

– Я знаю, профессионал никогда не появился бы на месте преступления, и меня терзают угрызения совести. – Ручка Нили без запинки записала мой ответ.

Финчли высокомерно покачал головой.

– Оставьте эти уловки для лейтенанта – он будет рад дать вам поддразнить себя. Ваше здание рушится, почему же такую неопытную женщину, как Мессенджер, вы оставили одну?

Это был уже его третий заход по одному и тому же пути, и я устала от этого.

– Вы утомили меня, детектив. Я заманила Дердри Мессенджер в здание по причинам, которые скрою, чтобы озадачить вас своим покушением, и проломила ей голову.

Финчли не улыбнулся, не нахмурился, не сделал никакого движения, он просто посмотрел на меня так, словно я была подопытным экземпляром – одним из тех, которые он уже видел миллионы раз. Не нарушаемая тишина может быть одним из эффективных полицейских приемов. Вы судорожно начинаете перебирать в уме, что они думают и какие могут представить улики, пока тишина не становится гнетущей и вы не начинаете все выбалтывать. Я откинулась на спинку стула, и у меня в голове зазвучала любимая музыка.

Терри Финчли я знала многие годы, с тех пор, как он впервые пришел в следственную группу Бобби Мэллори, лейтенанта, которому, по словам Терри, нравилось, что я им командую. Мы с Финчли хорошо сработались, однако, когда я стала симпатизировать Конраду, его отношение ко мне резко изменилось.