Сара Парецки – Ангел-хранитель (страница 2)
Когда я спустилась вниз, старик как раз закрывал за Пеппи заднюю дверь. Он обеспокоенно взглянул на меня сквозь глазок и куда-то скрылся. Когда он наконец открыл передо мной дверь, у него в руках была старая рабочая блуза, предназначавшаяся для меня.
– Прежде чем вы войдете, наденьте вот это, – сказал он.
Я отстранила протянутую мне рубашку:
– Я надела свой старый спортивный свитер. Ничего не случится, если я его запачкаю.
– Я нисколько и не волнуюсь за ваш дурацкий гардероб. Я беспокоюсь о том, что на вас надето под свитером. Или о том, что на вас не надето.
Я уставилась на него с неподдельным изумлением:
– С каких это пор мне нужно надевать бюстгальтер для того, чтобы ухаживать за собакой?
Его морщинистое лицо густо покраснело. Сама мысль о дамском белье приводила его в величайшее смущение, не говоря уже об упоминании вслух интимных деталей туалета.
– Дело не в собаке, – волнуясь, проговорил он. – Я пытался объяснить вам по телефону, но вы бросили трубку. Я знаю, в каком виде вы любите расхаживать по дому, и это меня нисколько не беспокоит, потому что вы, в общем, порядочная женщина, но ведь не все так думают, как я. Согласитесь.
– Вы думаете, это беспокоит собаку? – Я повысила голос. – Кого еще, черт возьми… Ах, ну да. Ночью вы привели кого-то к себе домой из этого вашего притона. Хорошо, хорошо. Недурной был вечерок, а?
При обычных обстоятельствах я не стала бы так грубо вторгаться в чью-то личную жизнь, но я чувствовала себя просто обязанной проучить старика за то, что он постоянно совал свой нос в мои дела, интересуясь всеми лицами мужского пола, навещавшими меня за последние три года.
Мой сосед побагровел.
– Это не то, что вы думаете, дочка. Ничего похожего. На самом деле это один мой старый приятель. Митч Крюгер. С тех пор как мы оба ушли на пенсию, он все время пытался свести концы с концами, и ему очень тяжело приходилось, а теперь он совсем уже дошел до точки, так что вчера ночью он пришел, чтобы выплакаться мне в жилетку. Конечно, как я и говорил ему, не пропей он все свои сбережения, ему не пришлось бы сейчас ни о чем беспокоиться. Ну да не об этом речь. Дело в том, что он никогда не мог удержаться, чтобы не распускать руки, если вы понимаете, что я имею в виду.
– Я прекрасно знаю, что вы имеете в виду, – отозвалась я. – И обещаю вам, что, если этот парень воспылает ко мне страстными чувствами, я сумею отделаться от него, не выкручивая ему рук, учитывая ваши дружеские отношения и его возраст. Ну а теперь уберите вашу куртку и позвольте мне взглянуть, как чувствует себя ее собачье высочество.
Мои слова не слишком обрадовали его, но все же он провел меня в квартиру, хотя с явной неохотой. Как и у меня, в его квартире было четыре комнаты, и планировка напоминала товарный вагон. Из кухни вы попадали в столовую, а затем в маленький холл, куда выходили двери спальни, ванной комнаты и гостиной.
На софе в гостиной оглушительно храпел Митч Крюгер, широко раскрыв рот, над которым нависал огромный мясистый нос. Одна рука свисала с кровати, так что кончики пальцев касались пола. Из-под края одеяла высовывалась верхушка пышной седой растительности, покрывавшей его грудь.
Не обращая на него внимания, насколько это было в моих силах, я присела возле софы, оказавшись в опасной близости от его дурно пахнущих носков, и заглянула за спинку софы, чтобы увидеть Пеппи. Она лежала на боку в своем логове из обрывков газет. Последние несколько дней она была занята в основном устройством своего гнезда, стаскивая отовсюду газеты и складывая их поверх одеял, которые мистер Контрерас специально положил для нее. Увидев меня, она отвернулась, но все же один раз слабо вильнула хвостом, желая показать, что она не держит на меня зла.
Я поднялась.
– По-моему, с ней все в порядке. Я пойду наверх и приготовлю кофе. Я скоро вернусь. Запомните, что ее надо оставить одну, – никто не должен подходить к ней и пытаться ее гладить и вообще трогать ее.
– Нечего объяснять мне, как управляться с собакой, – обиженно буркнул старик. – Полагаю, что я слышал ветеринара так же хорошо, как и вы. И даже лучше, раз я водил ее на консультации, пока вы были бог знает где.
Я усмехнулась:
– Ладно. Делайте, как знаете. Не знаю, как ей понравится ваш приятель, но я на ее месте отдала бы обратно весь свой завтрак.
– Она ничего не ела, – начал было он, но затем его лицо прояснилось. – О, я вас понял. Ладно, я перемещу его в спальню. Но я не хочу, чтобы вы при этом были здесь и смотрели, как я буду это делать.
Я скорчила гримасу:
– Я и сама этого не хочу.
Я вовсе не была уверена в том, что меня не вывернет наизнанку при взгляде на то, что может находиться ниже седой поросли на груди.
Очутившись дома, я внезапно почувствовала себя слишком усталой, чтобы возиться с кофе, не говоря уже о том, чтобы успокаивать мистера Контрераса в ожидании близкого отцовства. Я стянула с постели запачканную кровью простыню, сбросила кроссовки и легла.
Когда я снова проснулась, было уже почти девять часов. Кроме щебетания птиц, спешащих воспеть материнство Пеппи, в мире за стенами моей квартиры царила тишина – одно из столь редких в городе мгновений тишины, которые дают горожанам ощущение мира и покоя. Я наслаждалась этим состоянием, пока визг тормозов и яростный гудок автомобиля не разрушили чары. Послышались сердитые крики – еще одно столкновение. Я понадеялась только, что разбили БМВ, а не мой драгоценный «понтиак».
Я встала и направилась на кухню, чтобы приготовить кофе. Когда я переехала сюда пять лет назад, это был тихий район, где жили «синие воротнички». Это означало, что жилье здесь было мне по средствам. Теперь всех захлестнула страсть к реконструкции. Цены на жилье поднялись втрое, а на транспорт – вчетверо, и повсюду выросли изысканные магазинчики, призванные удовлетворить тонкие вкусы этих господ.
Я наспех сделала гимнастику – все равно у меня не было времени на утреннюю пробежку. Честно надев бюстгальтер, я снова натянула шорты и спортивный свитер и вернулась в нашу родильную палату.
Мистер Контрерас подошел к двери быстрее, чем я ожидала. Его растерянное лицо навело меня на мысль, не надо ли мне вернуться за ключами от машины и правами.
– Она еще не разродилась, дочка. Я просто не знаю… я звонил ветеринару, но по субботам доктор приходит не раньше десяти, и мне ответили, что это не скорая помощь и они не могут дать мне его домашний телефон. Как вы считаете, может, вам лучше позвонить самой и попытаться попробовать договориться с ними?
Я усмехнулась про себя. Это уже огромная уступка с его стороны, если старик решил, что в этой ситуации я справлюсь лучше его.
– Дайте-ка я сначала взгляну на нее, – сказала я.
Когда мы проходили через столовую в холл, до меня из-за закрытой двери спальни отчетливо донесся храп Крюгера.
– У вас не возникло никаких проблем с тем, чтобы его переместить? – спросила я.
Шум и перебранка на повышенных тонах могли так напугать собаку, что наивно было бы рассчитывать на легкие роды.
– Я в первую очередь заботился о принцессе, если вы это имеете в виду. И нечего вам меня критиковать, сейчас мне это нисколько не поможет.
Я прикусила язык и вошла следом за ним в гостиную. Собака лежала почти так же, как я оставила ее, уходя к себе, но теперь я могла видеть темную лужицу, расплывшуюся вокруг ее хвоста. Я надеялась, что это означает хоть какой-то прогресс. Пеппи видела, что я смотрю на нее, но не подавала никаких знаков. Вместо этого она засунула морду под бок и принялась себя вылизывать.
Действительно ли с ней все в порядке? Очень легко, конечно, рассуждать о том, что не надо ее трогать, но вдруг она истечет кровью оттого, что мы не поняли опасности ее состояния?
– Что вы думаете? – обеспокоенно спросил мистер Контрерас, словно читая мои собственные тревожные мысли.
– Я думаю, что ничего не знаю о том, как рождаются щенки. Сейчас без двадцати десять. Давайте подождем, пока придет этот парень, ветеринар. На всякий случай я пока схожу за ключами.
Мы уже решили сделать ей в машине подстилку, чтобы отвезти ее в лечебницу, когда на свет показался первый щенок, скользкий, будто шелковый. Пеппи мигом набросилась на него, слизала послед и с помощью зубов и передних лап пристроила его рядом с собой. Следующий щенок появился только после одиннадцати часов, но затем они стали рождаться примерно через каждые полчаса. Я уже начала подумывать, что она оправдала предсказание ветеринара и принесет дюжину щенков. Но около трех часов, когда восьмое крошечное создание проложило себе путь к соску, она решила остановиться.
Я поднялась и пошла на кухню посмотреть, как мистер Контрерас готовит для нее еду в большой миске, смешивая сухой собачий корм с яичницей и витаминами. Он был настолько поглощен этим процессом, что пропустил мимо ушей все мои вопросы о «Лас-Вегаснайт» и о Митче Крюгере.
Я поняла, что теперь я здесь уже не нужна. Тут я вспомнила, что мои друзья играют сейчас в софтбол в гавани Монтроуз и устраивают там пикник, а я обещала, что постараюсь присоединиться к их компании. Я отодвинула щеколду на задней двери.
– Что случилось, дочка? Вы куда-то собираетесь? – Мистер Контрерас на минуту оторвался от своего занятия. – Вы можете спокойно идти. Будьте уверены, я как следует позабочусь о принцессе. Восемь, – пробормотал он себе под нос, – восемь, и она великолепно справилась! Вот молодчина!