Сара Монетт – Свидетель Мертвых (страница 28)
– Мы хотели бы попросить вас передать послание.
– Послание?
Осмер Тилмередж выглядел еще более смущенным.
– Мы незнакомы с этой молодой дамой, и мы боимся, что она просто выбросит письмо не читая, если мы отправим его по почте.
Я уставился на него в недоумении, и он порозовел, как эльфийская девица.
– Она наша внучка, но мы не знали ее мать, потому что нас отправили в изгнание до рождения ребенка, а мать нашей дочери не пожелала иметь с нами ничего общего. Она вышла замуж за другого, и Велисо выросла, считая его своим отцом. Мы следили за ее жизнью, как могли, и когда она вышла замуж за авиатора и переехала в Амало, мы решили, что стоит написать ей. Но она умерла в родах, и у нее осталась дочь по имени Амиру. Сейчас Амиру девятнадцать лет, она достаточно взрослая для того, чтобы узнать правду и самостоятельно решить, общаться с нами или нет. Мы не намерены упускать наш второй шанс.
Выслушав эту необыкновенную историю, я не сразу смог подобрать слова, чтобы ответить. Наконец, я сказал:
– Мы передадим ваше письмо. И поручимся за вас, что вы – реальное лицо и говорите правду, насколько мы можем судить. Но…
– Это все, о чем мы просим! – быстро перебил меня осмер Тилмередж. – Неразумно желать большего. Мы хотим девочке только добра. У нас не осталось никого из родных, кроме нее, и мы хотели бы познакомиться с ней. Это все.
– Мы отнесем письмо, – пообещал я, и он просиял.
– Замечательно! Поистине, мы не знаем, как вас отблагодарить. Вот.
Он протянул мне тщательно запечатанный толстый конверт. Осмер Тилмередж завернул его в клеенку и перевязал длинным кожаным шнурком.
– Вы не забудете? – спросил он.
– Нет, – сказал я, решив не обижаться на его слова и приписать их волнению. Он почти неохотно протянул мне объемистый пакет, и я бережно спрятал его во внутренний карман кошмарного желтого сюртука, куда он едва поместился.
– Благодарим вас, отала, – сказал осмер Тилмередж. – Вы избавили нас от тяжкого бремени. Мы никак не могли решиться.
Обитатели дома изо всех сил делали вид, будто их не интересует наш разговор. Осмер Тилмередж пожелал нам доброго вечера и вышел.
– Осмер Тилмередж приходил по личному делу, я не могу его обсуждать, – сказал я, глядя в глаза хозяев, полные надежды. – А теперь мне нужно найти караван – надеюсь, они еще не уехали?
– Уезжают завтра утром, – сказал Вера. – Я могу проводить вас, отала. Валта должен уложить спать малышку.
Санаро, нянчившая ребенка, чьи глаза по-прежнему были широко распахнуты, рассмеялась и сказала:
– Малышка с радостью отправилась бы бегать по улицам с вами. Я с ужасом жду дня, когда она научится ходить.
– Она будет наводить на нас страх, как ее матушка, – усмехнулся Валта.
– Благодарю вас за гостеприимство, – церемонно обратился я к супругам.
– Это самое меньшее, что мы могли сделать для вас, – ответила Санаро, и я узнал формальное выражение, принятое в Бариджане.
– Двери нашего дома всегда открыты для вас, отала, – сказал Валта. – Боюсь даже думать о том, сколько народу погибло бы, если бы вы не приехали.
– Это мой долг, – повторил я слова Кораледжа.
В Танверо не было уличных фонарей. Наверное, я еще не пришел в себя после встречи с упырем – сам того не замечая, я старался держаться как можно ближе к Вере и в конце концов едва не наступил ему на ногу. Но он только рассмеялся, когда я начал извиняться.
В городке имелись две гостиницы; одна предназначалась для владельцев караванов, а другая – для возниц и охранников. Вера отвел меня в «Элсанеми», гостиницу, в которой останавливались караванщики, и сказал:
– Если вам что-то понадобится, отала, обращайтесь ко мне. Вам подскажут, где меня найти. Мы с Валтой занимаемся в городе ремонтом и строительством, нас все знают.
– Спасибо, – ответил я. – Это очень любезно с вашей стороны.
Он как-то странно посмотрел на меня, потом улыбнулся и произнес:
– Возможно, мы еще увидимся, но, надеюсь, в следующий раз вы приедете в Танверо не ради охоты на упырей.
В гостинице, к моему величайшему смущению, во мне сразу узнали прелата, обезвредившего упыря. Дежурный предложил мне стул за своим столом (я с благодарностью сел, поскольку чувствовал себя разбитым); мальчика-слугу отправили за мером Малханаром. Мне захотелось провалиться сквозь землю: я обнаружил, что за мной наблюдают из коридора для слуг, расположенного позади стола администратора, и еще из-под главной лестницы. Мне казалось, что горчичный сюртук светится как факел.
Мер Малханар появился почти мгновенно, что, как я понял, было знаком почтения к моей персоне, и выразил свой восторг по поводу того, что я остался цел и невредим и был готов к завтрашнему отъезду в Амало. Он заметно нервничал, разговаривая со мной, и я подавил нелепый порыв сообщить ему, что
Несмотря на мои опасения, бессонница меня не мучила. Возможно, мне что-то и снилось, но я не запомнил.
Придя на рассвете на главную площадь, я нашел там повозки и мулов. А также мэра Танверо.
– Отала Келехар! – воскликнул он, схватив меня за руки прежде, чем я смог ему помешать. – Мы не в состоянии выразить, как благодарны вам за все, что вы сделали!
– Мы выполняли обязанности Свидетеля Мертвых, только и всего, – ответил я.
– Вы спасли Танверо! – продолжал мэр.
Он явно преувеличивал, хотя, с другой стороны, я считал, что городу нужно было безотлагательно построить крематорий.
– Может быть, нам удастся уговорить вас остаться? Отас’ала Депрена – его позвали к постели больного, иначе он был бы сейчас с нами – с радостью примет вас, жители Танверо будут счастливы заполучить вас в прелаты.
– Мы не годимся на должность священника в маленьком городе, – ответил я, высвобождая руки. – Но мы благодарны вам за предложение.
– В таком случае скажите, как еще мы могли бы вас отблагодарить? Хоть чем-нибудь? Мы были бы рады предложить вам новый сюртук.
Кровь бросилась мне в лицо, но я уже собрался согласиться, когда Ксано крикнула:
– Отала! Если вы едете с нами, поторопитесь!
И я увидел, как повозки в голове каравана трогаются с места.
– Большое спасибо за предложение, – повторил я, развернулся и, забыв о желтом сюртуке, бросился догонять повозку.
На Стеклянном рынке меня ждал очередной курьер от князя Орчениса. Я узнал двух из троих эльфов, сопровождавших его: Горонеджа из «Арбитра Амало» и Туризара из «Вечернего стандарта». Третий, вероятно, был корреспондентом «Вестника Амало».
Я ничего не имел против Горонеджа и Туризара: в своих статьях они не старались меня очернить, не называли мошенником или полоумным, и, несмотря на то что Горонедж весьма цинично высказывался о внутренних интригах Амаломейре, оба уважали религию.
Незнакомый журналист был молод; у него было узкое лисье лицо, волосы он завязал в изящный узел на затылке. Под его взглядом я остро осознал нелепость своего горчично-желтого сюртука.
Началась разгрузка каравана, и в этом хаосе я едва успел попрощаться с Ксано, прежде чем курьер с каменным лицом помог мне сесть в двуколку и устроился рядом.
Газетчики выкрикивали вопросы:
– Отала Келехар, вы обнаружили упыря?
– Отала Келехар, верно ли, что князь пригрозил выгнать вас из Амало?
– Отала Келехар, есть ли правда в слухах о завещании Дуалада?
Хорошо, что я в этот момент сидел. Если репортерам было известно о завещании Дуалада, Амал’отала тоже о нем знал или должен был скоро узнать. А если это попадет в газеты, он обязан будет предпринять какие-то шаги, вне зависимости от того, хочется ему этого или нет. У меня возникло нехорошее предчувствие относительно встречи с князем Орченисом и причины, по которой ему понадобилось так срочно меня увидеть. Я собрался с силами и обратился к курьеру:
– Я не могу появиться перед князем Орченисом в такой одежде.
Горчично-желтый сюртук являлся признаком неуважения к правителю княжества и к моему долгу прелата.
Курьер едва удостоил меня взглядом.
– Князю это безразлично.
Озноб и тревога усилились.
Меня снова провели в Красную Комнату, где ожидали князь Орченис и его секретарь. На этот раз вид у князя был еще более хмурый, и когда я поклонился ему, у меня сильно забилось сердце и заледенели руки.
Князь заговорил:
– Амал’отала вынужден был заняться вашим делом.
У меня подогнулись колени. Этого я боялся больше всего.
– Что произошло?