Сара Лотц – Белое безмолвие (страница 63)
«Я умер?»
– Угу.
«Странный звук. Это я его издал?»
– Угу.
«Не шевелись. Сломана спина. Думаю, у тебя спина сломана».
– Эд!
«Здесь нет Эда».
Но всё не могло кончиться таким образом.
Не знаю, сколько я так пролежал, уверенный, что умер или умираю. Я уже и забыл, какой кромешной здесь бывает тьма. Часто заморгав глазами, я увидел блеск звезд, но больше ничего.
«Может, Эд уже здесь, прямо сейчас, а ты об этом просто не знаешь. Подкрадывается ближе, движется неестественными рывками, как мертвая школьница в японском фильме ужасов».
Пугало ли это меня? Да. Но, с другой стороны, я же сам этого хотел, верно? Я хотел, чтобы Эд бросился на меня. И куда подевались голоса, которые спасли меня в прошлый раз?
«На этот раз они не придут к тебе, дружок. Ты умрешь в темноте, как это должно было произойти во время твоего предыдущего визита сюда».
Нет.
Я пошарил вокруг своей искалеченной рукой в поисках каски с фонариком. Ее нигде не было. Если она действительно сломалась, то так и получится. Я умру в темноте, не вопрос. Медленно и осторожно я сел, и меня тут же вырвало. Я приложил ладонь к спине и бедрам, почти ожидая нащупать торчащие обломки костей. Перевернувшись на четвереньки, я снова извергнул рвоту, почувствовав во рту прокисший вкус бренди, виски и наполовину переваренного бутерброда с ветчиной.
Но я мог двигаться. Уже что-то.
Я неуверенно помахал руками в пространстве возле себя; полная темнота дезориентировала и вызывала тошноту. Внутренне я был готов ощутить прикосновение холодной мертвой кожи или, может быть, жесткой, как наждак, щетины на лице Эда.
Боль в спине по-прежнему донимала меня, но дышать стало легче. Я коснулся головы, пытаясь определить, нет ли трещины в черепе. Пальцы стали мокрыми. Я сунул их в рот. На вкус соленые – кровь или пот?
Какая разница?
Я прогнал картины, которые воображение рисовало мне по дороге сюда. Мне не суждено свалиться в расщелину. Я смогу выбраться отсюда. То странное спасительное спокойствие не снизошло на меня, и я не витал над собой, рассматривая себя сверху; вместо этого я методично ползал взад и вперед, ощупывая каменный пол.
Пальцы мои наткнулись на пластик. Каска.
Я затаил дыхание.
Вот жесткий ремешок нашлемного фонаря.
Если лампочка разбилась, будет худо.
«Ну, давай».
Я щелкнул выключателем. Жуткая секунда ожидания, а затем – да будет свет!
Я поднялся на ноги.
«Ты ведь понимаешь, что это означает, верно?»
Да. Я сделал это. Я столкнулся с демоном нос к носу. Подверг себя шоковой терапии под названием «Блеф с Эдом» и преуспел. Он не пришел. Голоса не появились. Он все-таки жил только в моей голове, и теперь я знал это наверняка. Он не пытался причинить мне вред; падение произошло лишь вследствие усталости. Я сам себе и спаситель, и разрушитель. Я прогнал его, доказав, что в конечном итоге я был психом. Никакой он не разъяренный призрак, он просто плод моего воображения.
Радостное возбуждение после изгнания Эда притупляло боль в синяках, которые еще много дней будут украшать мою спину, как чернильные кляксы в тесте Роршаха. Даже подъем по веревке и преодоление «прорези» уже не могли потрясти меня. Я выполнил это легко и небрежно: извиваясь, прополз ногами вперед, не глядя, дотянулся до цепи и благополучно перелетел к основанию подъема. Я пробирался назад через каменный завал, небрежно упираясь локтями в наросты известняка, пахнувшие серой; даже прыжок и стремительный подъем по веревке до нижней перекладины лестницы, как мне показалось, не потребовали от меня особых усилий. Каждый шаг на очередную ступеньку, как ни тошнотворно это прозвучит, казался невероятно жизнеутверждающим.
Почти танцуя, я миновал последний коридор и вышел на свет божий. Вечернее солнце приветствовало меня, как героя-победителя. Сколько же времени я находился внизу? Да какая нафиг разница! Я рухнул на колени возле ручья и напился, смывая привкус желчи и рвоты и наслаждаясь обжигающими прикосновениями ледяной воды к истерзанным рукам. Я плескал ее себе в лицо снова и снова.
Пришло время начать новый этап своей жизни. Чем я займусь? Я стал хозяином собственной судьбы. Могу основать благотворительную организацию и назвать ее, например, «Дом Саймона Ньюмена для неимущих спеланкеров Уэльса». Могу завести подругу, может, даже невесту, чтобы произвести на свет собственного крошку Гандольфини. Могу выучиться на доктора и присоединиться к какому-нибудь движению типа «Медики без границ», или как там они, блин, правильно называются. Или стать волонтером в собачьем приюте. Короче, мог сделать что-то, чтобы помочь миру, вместо того чтобы превращать его в еще более грязное и мутное место.
Далекое урчание трактора, перебежки овец, колючая крапива, завоевывающая себе место у воды, – всё это было немыслимо, невероятно прекрасным.
– Ну, будь, Эд, – сказал я, вытаскивая фляжку и делая глоток. Похмелимся, почему бы и нет? Желудок скрутило спазмом, но рвать было больше нечем.
Слишком поздно до меня дошло, что шум мотора, который я слышал до этого, нарастал и теперь заглушал всё остальное. Обернувшись, я увидел, что ко мне несется человек на квадроцикле – лысеющий мужик в куртке с капюшоном, в сапогах и с дробовиком через плечо. Спрятаться мне было некуда; через несколько секунд он, резко затормозив, остановился в каком-то футе от меня.
– Вы что, неграмотный? Читать не умеете? – сердито проревел он с сильным валлийским акцентом. – Это частная собственность. Вход воспрещен.
– Простите, что так получилось, – невнятно пробормотал я. – Собирался прогуляться. И, должно быть, заблудился.
– Вы всегда ходите на прогулку в таком прикиде? – Он выразительно оглядел мои резиновые сапоги, кейверскую каску, до сих пор болтавшуюся на голове, порезы и ссадины на моей культе, испачканный прорезиненный костюм, вонявший дерьмом из Куум Пот.
– Собираетесь вызвать полицию?
Мне было абсолютно все равно, сделает он это или нет, что, вероятно, было явственно написано на моей физиономии. Я был непотопляем. Я выбрался живым из Куум Пот, я одолел Эда, и да, кстати, в свое время я поднялся на эту долбаную гору Эверест. Мужик уставился на мою искалеченную руку. Я пошевелил окровавленными обрубками и глупо ухмыльнулся. «Не шути со мной, иначе я задушу тебя этой клешней, малыш». Вроде бы я не хотел смеяться, но это получилось как-то само собой. Я просто взорвался приступом истерического хохота. Спина разболелась еще больше, но я не мог остановиться, пока не согнулся пополам, судорожно хватая воздух ртом.
Фермер, – если это, конечно, был он, – лишь настороженно наблюдал за мной, пока я не отсмеялся.
– Простите, – сказал я, утирая слезы со щек. – Простите, я не сумасшедший, честное слово. Дело в том, что… у меня с Куум Пот свои отношения, целая история.
– Да что вы говорите?
– Да. У меня там друг погиб.
– Что, прямо сейчас? – Он по-прежнему смотрел на меня очень настороженно. И я его понимал.
– Нет. Я лишь отдавал дань уважения.
– Я так понимаю, всё это дико смешно?
– Нет. Думаю, я просто…
«Просто – что? Пьяный? Невменяемый? И то, и другое? Нет. Я счастлив. И я устал».
Порывшись в рюкзаке, я достал фляжку и сделал глоток. Она была вся в земле, но я вытер горлышко и предложил мужику. Поколебавшись немного, он взял ее и тоже отхлебнул.
– Так вы теперь уходите, правильно я понял?
– Да. Будете звонить в полицию?
– А смысл? Пещеру все равно замуруют. Закроют раз и навсегда. Понимаете, туда до сих пор лезут дети и теряются там. В интернете о лежащих там трупах написано что-то такое, отчего их тянет сюда, как мух на дерьмо. Кейверские клубы много месяцев сражались за это место, но с нас довольно. Главный выход уже заложили.
Даже если бы я добрался до водосточной трубы по лабиринту туннелей, я бы все равно не смог там вылезти наружу.
– Спасибо вам, – сказал я. – Я это оценил. – Мне казалось, что я говорю вполне трезвым голосом.
– Вы ведь не за рулем? Потому что, если за рулем, вам лучше сначала проспаться.
Я лучезарно улыбнулся ему, поднял вверх два больших пальца, после чего развернулся и направился обратно к своей машине, по-прежнему пребывая в состоянии иррационального подъема.
Да. Всё хорошо. И теперь всё будет хорошо и дальше.
То, что я спустился вниз, туда, где для меня всё началось, стало моим билетом на свободу. Сам того не ведая, я провел сеанс своеобразной иммерсионной терапии[97].
Я рисковал жизнью, а он не пришел.
В голове прозвучал навязчивый голос: «Но, Сай, ты уверен, что твоя жизнь на самом деле подвергалась опасности, когда ты находился в пещере?»
«Что ты хочешь этим сказать?»