Сара Лотц – Белое безмолвие (страница 23)

– Да? Тогда вам лучше не подвергать риску мои шансы взять эту вершину, – улыбнулся Робби, показав зубы. – Я просто пошутил, парни.

Но то была не шутка. Я это четко видел.

– А с чего вы взяли, что мы можем поставить под удар ваше восхождение? – спросил Марк, вдруг удивив всех стальными нотками в голосе. – Вы ведь сами потерпели здесь неудачу в прошлый раз.

Робби ощетинился.

– Я всего лишь имел в виду, что я здесь не для того, чтобы с кем-то нянчиться.

– А я и не прошу со мной нянчиться.

– Эй, ребята, что вы в самом деле? – сказал Говард и нервно хохотнул. Малколм промолчал.

Робби поднял руку.

– Я уже сталкивался с такими вещами раньше. В прошлом году в нашу группу затесались ребята, которые не соответствовали требованиям. И это тормозило всех остальных.

– Тадеушу решать, кто пойдет на вершину, а кто нет, – сказал Марк. – И я никого тормозить не буду.

– Вот и хорошо. Ловлю тебя на слове, приятель, – сказал Робби с жалкой попыткой воспроизвести британский говор. – Потому что будет очень плохо, если какой-то «мешок с дерьмом» застрянет в высоких лагерях.

– Что? – переспросил Марк. Кровь отхлынула от его лица, как будто ему стоило больших усилий не ринуться на Робби.

– «Мешок с дерьмом». Так называют альпинистов, которые являются на гору без надлежащего послужного списка или соответствующей подготовки. Используют провешенные веревки, не платя за них, присасываются, как пиявки, к другим членам команды, не имеют альпинистского снаряжения и еще рассчитывают, что кто-то будет ради них рисковать жизнью, когда они попадут в беду. Они просто позорят гору.

В соответствии с планом Тьерри, таким альпинистом должен был стать я. Зато, помня скандальную историю с Эдом, я уперся и настоял: раз так, пусть он сам раскошеливается на то, чтобы я присоединился к экспедиции, которую поведет человек с хорошей репутацией.

– В горах случается много всякой дряни, – продолжал тем временем Робби, неохотно оставив тему «мешков с дерьмом». – И единственный способ избежать этого – связаться с хорошей коммерческой организацией.

– Так вы считаете, что только богатым нужно разрешать подниматься на Эверест?

– Нет, я не это хотел сказать, Марк. Я имею в виду, что восхождения нужно регулировать, а для этого позволять штурмовать гору только опытным альпинистам – с соответствующей поддержкой, разумеется.

Марк пробормотал себе под нос «как бы не так» или что-то в этом роде и вышел из внутреннего дворика гостиницы, ни с кем не попрощавшись. Я обрадовался, обнаружив, что в этом парне есть стержень, но помню, как подумал, что не хотел бы оказаться с ним в одной связке, – он был слишком мрачным, с моей точки зрения. Впрочем, не уверен, что хотел бы оказаться в связке с кем-то еще из них – разве что с Ирени или Вандой.

Пока Робби и Малколм продолжали мериться самолюбием, на этот раз споря о том, какой склон горы сложнее технически, Говард пересел на освободившееся место Марка.

– Напряженная вышла сцена, верно, Саймон?

– Да уж.

– В таких поездках подобное случается часто. – Язык у него немного заплетался, дряблые щеки раскраснелись от алкоголя. Несмотря на его внешнее сходство с самым известным в литературе каннибалом, я полагал, что из всех нас Говард меньше всего был способен убить или тем более съесть человека. – У тебя есть какая-то причина, чтобы сделать это, Саймон? Отправиться на Эверест, я имею в виду.

– Да. Потому что это важно.

Но он не слушал меня.

– У меня обязательно должно получиться. На третий раз мне повезет. Это моя цель с детских лет. – Говард был разговорчив, ему очень хотелось поделиться тем, что у него на душе. Ради этого восхождения он влез в долги и подверг риску свой брак. – Но я совершенно уверен, что у нее кто-то есть, – доверительно сообщил он мне громким шепотом, который можно было услышать в другом конце города на Дурбар-сквер. – Видишь ли, Саймон, – он относился к типу людей, которые называют вас по имени при малейшей возможности, – я делаю это лично для себя, понимаешь? Я знаю, теперь у меня есть всё, чтобы добиться успеха.

Он всё говорил и говорил, и я позволил своим мыслям переключиться на Ванду. Каковы мои шансы? Я подумал о путешествии, которое ждало нас впереди. Как я буду переносить высоту? Готов ли я к этому? Вряд ли: у меня было всего два месяца на то, чтобы набрать форму, занимаясь в квартире вместо тренажерного зала и бегая вверх и вниз по лестнице с рюкзаком за спиной, набитым книжками по альпинизму, которые Тьерри купил у букиниста. А что, если всё вдруг пойдет не так, как это уже случилось в Куум Пот? Нет. Я не должен думать об этом. Я прошел через испытания Эда, прошел через пещеры, я стал другим человеком, а не той хнычущей размазней, которой был Саймон Ньюмен внизу, в Куум Пот. С тех пор, как я начал готовиться к восхождению, меня перестали мучить панические атаки и ночные кошмары с Эдом.

И это позволит нам прославиться. Тьерри был в этом убежден. Чтобы профинансировать экспедицию, он одолжил тридцать тысяч долларов у родителей с тем условием, что, если наш вебсайт не начнет приносить прибыль в ближайшие шесть месяцев, он вернется в Штаты и воплотит в жизнь все их мечты. Он поставил на это всё. И рассчитывал на меня.

Сомнительная моральная подоплека наших грандиозных планов нисколько меня не смущала – по крайней мере, в преддверии экспедиции. Конечно, воспоминания о послании родителей Найджела время от времени беспокоили меня, как слабое эхо, звучавшее где-то на периферии сознания, но и только.

После того как Малколм вчера вечером наглядно продемонстрировал, как легко можно потерять на горе пальцы, я решил потратить часть своих скудных средств на запасную пару наружных рукавиц. Этот момент мы с Тьерри упустили. В Тамеле полно магазинов с подержанным альпинистским снаряжением, и мы могли бы сэкономить на этом целое состояние, если бы я подождал с закупкой экипировки до Катманду. После завтрака Адеш объяснил, как добраться до магазина, где, по его словам, мне предоставят скидку.

Когда я прогулочным шагом шел через Тамель, этот туристический муравейник, я не заметил никакой политической напряженности, о которой рассказывал Тадеуш. До этого я путешествовал только во Францию и на Ибицу, но странным образом чувствовал себя в Катманду, как дома, наслаждаясь его пыльным, порой даже едким воздухом, постоянным ревом автомобильных сигналов, видом шатких пестрых домов и наблюдением за смертельно опасными фокусами, которые выделывали скутеры и мотоциклы, со свистом носившиеся по узеньким улочкам. Когда я проходил мимо, владельцы разных лавок и магазинчиков окликали меня, но дружелюбно и ненавязчиво. Время от времени в толпе попадались группы европейцев, гордящихся тем, что отошли так далеко от избитых туристических дорог, или смущенных отсутствием банкоматов и тротуаров. Промахнувшись несколько раз, я все-таки нашел ту самую лавочку, которую посоветовал мне Адеш. Индри, красивый мужчина со странными, бросающимися в глаза бровями, кузен Адеша, здорово умел торговаться, и в итоге, помимо перчаток, я купил у него еще и комбинезон, который мне в принципе был не нужен.

По пути обратно я столкнулся с Ирени, которая поздоровалась со мной, как со старым другом.

– Было очень приятно познакомиться с вами лично после всей нашей переписки, Саймон.

Блин, письма Тьерри – ради бога, не хватало только снова попасть в неловкое положение!

– Мне тоже. И большое спасибо, что взяли меня в команду без опыта высокогорных восхождений.

– Тадеуш не выдал бы вам разрешение, если бы считал, что у вас нет шансов, Саймон. Он построил свой бизнес с нуля, и его репутация – это для него всё. Чтобы достичь своего положения, ему пришлось серьезно бороться. Он не рискует жизнью людей.

Мы дружно прижались к стене, чтобы нас не раздавил проезжающий мопед, на котором большим бутербродом устроилась целая семья – отец, мать и двое детей.

– А как вы познакомились с Тадеушем?

Она заулыбалась.

– Мы встретились два года назад в базовом лагере на непальской стороне. Я прошла специальную медицинскую подготовку и присоединилась к одной шведской экспедиции в качестве помощника инструктора и врача. Я должна была стать альпинистам только другом, но для Тадеуша стала чем-то большим буквально через день.

– Любовь с первого взгляда?

Она рассмеялась.

– Да.

Я им позавидовал. Мои самые прочные отношения длились три месяца, и хотя мне несколько раз казалось, что я влюбился, очень скоро выяснялось, что это просто похоть, которая выдыхалась через пару недель.

– Думаю, в прошлом году у нас была хорошая группа, – сказала она.

– А что не так с Марком?

Выражение ее лица стало настороженным.

– Что вы имеете в виду?

– Я вчера вечером пытался с ним поговорить, но не слишком продвинулся в этом плане.

– Мне кажется, он просто застенчивый. К тому же, он должен был идти в связке с человеком, который потом выбыл. Вы заняли его место. – Она сменила тему. – Ванда очень сосредоточенная. Очень целеустремленная. Она вам понравилась?

– Я ее совсем не знаю.

– Я видела, как вы смотрели на нее вчера вечером.

– О боже! Неужели это было так заметно?

– Заметно. Очень хорошо, что Тадеуш включил ее в эту экспедицию. Если она возьмет вершину, очень вероятно, что она получит полную спонсорскую поддержку для следующих восхождений. На Северную стену, возможно. – В мире альпинистов это было практически равносильно подписанию контракта на миллион долларов или выигрышу в лотерею. – Она восходящая звезда.