Сара Ларк – Рай на краю океана (страница 35)

В открытую Рубен с Джоном Сайдблоссомом не ссорился. Он считал его мало симпатичным человеком и все еще испытывал к нему неприязнь. К тому же Рубену было известно, что крупный, умеющий не пьянеть, замкнутый фермер мало с кем дружил. В объединении животноводов о нем помнили со времен охоты на Джеймса МакКензи, но слава эта была дурная. Его тогдашнее поведение оттолкнуло от него многих джентльменов, хотя поимка была, вне всякого сомнения, успешной. А что касается Флёретты, Рубен и Сайдблоссом никогда не были официальными соперниками. Флёр и Рубен стали парой давно, а Сайдблоссом только начал ухаживать за ней. Ну а потом та давняя история… Насколько знал Рубен, большую роль тогда сыграл алкоголь, а еще – демонстративное позерство. Спустя двадцать лет он готов был простить ему это. К тому же следовало прислушаться к Хелен: Сайдблоссом был хорошим клиентом, платежеспособным и надежным; этот человек не торговался, предпочитал качество дешевому блеску и быстро принимал решение, когда дело касалось крупных покупок.

Сейчас он тоже быстро перешел к делу после того, как мужчины встретились в пабе. Рубен предложил это место для встречи, чтобы в общих чертах обсудить помолвку.

– Я знаю, что ваша жена все еще зла на меня, и мне это неприятно, – заявил Сайдблоссом. – Однако я считаю, что молодым людям не стоит страдать из-за этого. При этом я не собираюсь говорить здесь о большой любви, я этого не люблю. Но, по моему мнению, союз весьма подходящий. Мой сын – настоящий джентльмен и может предложить вашей дочери достойную жизнь. Лайонел-Стейшн – очень крупное поместье. И если моя юная жена не преподнесет мне новый сюрприз…

Его улыбка напомнила Рубену акулий оскал.

– …то сын Томас будет моим единственным наследником. Так что на этот раз вы точно не имеете дело с охотником за приданым.

– На этот раз? – вскинулся Рубен.

– Да бросьте, об этом только ленивый не говорит, и вы знаете, что я имею в виду Уильяма Мартина. Целеустремленный молодой человек. Вы собираетесь упрекать его в том, что он предпочел Киворд-Стейшн филиалу магазина?

Рубен почувствовал, что закипает.

– Мистер Сайдблоссом, я не продаю дочь тому, кто предложит больше…

– Вот и я о том же, – нисколько не смутившись, кивнул Сайдблоссом. – Но самое главное – любовь, так даже в Библии сказано. Просто отдайте дочь замуж, не думая о финансовой подоплеке дела.

Рубен решил взглянуть на это дело с другой точки зрения.

– Вы любите мою дочь? – обратился он с вопросом к молодому Сайдблоссому, который до сих пор молча сидел за столом. Когда говорил старший, молодой предпочитал помалкивать, это Рубен заметил еще в магазине.

Томас Сайдблоссом поднял голову и бросил на Рубена взгляд своих бездонных карих глаз.

– Я хочу жениться на Илейн, – торжественно и серьезно заявил Томас. – Я хочу, чтобы она была только моей, хочу заботиться о ней, холить и лелеять. Этого довольно?

Рубен кивнул.

И только гораздо позже, снова задумавшись о его словах, он заметил, что «объяснение в любви» этого молодого человека могло с таким же успехом быть мотивацией для покупки домашнего любимца…

Глава 4

О’Кифы и Сайдблоссомы сошлись на шестимесячной помолвке. Свадьба была намечена на конец сентября, в один из дней новозеландской весны, еще до стрижки овец, во время которой Томас и Джон должны были находиться в поместье. Флёретта настояла на том, чтобы до свадьбы Илейн хотя бы один раз съездила в Лайонел-Стейшн. По ее мнению, девушке необходимо было увидеть, на что она соглашается. В принципе, Флёр собиралась сопровождать дочь сама, но потом мужество оставило ее. Все в ней восставало против того, чтобы провести хотя бы одну ночь под одной крышей с Джоном Сайдблоссомом. Она по-прежнему была решительно настроена против этого союза. Впрочем, разумных аргументов у нее не нашлось. Мужчины встретились и все обсудили, причем у Рубена сложилось не самое плохое впечатление об отце и сыне Сайдблоссомах.

– Ладно, старик – негодяй, это всем известно. Но он ничуть не хуже, чем, к примеру, Джеральд Уорден. Это такое поколение. Охотники на тюленей, китобои… Боже мой, они сколотили состояния не в бархатных перчатках. Грубые, наглые люди! Но уже присмирели, и мальчик, похоже, воспитан хорошо. Обычно как раз у таких людей, как Джон Сайдблоссом, вырастают потом слабаки. Вспомни хотя бы Лукаса Уордена!

О Лукасе Уордене, которого она долгое время считала своим отцом, у Флёретты остались только хорошие воспоминания. Когда она наконец согласилась познакомиться с Томасом Сайдблоссомом, то у нее действительно не нашлось возражений против молодого человека. Ее только удивляло поведение Илейн по отношению к нему. Когда рядом с ней был Уильям, в девушке буквально кипела жизненная энергия, а Томас скорее заставлял ее замкнуться. При этом, как ни странно, Флёр уже начала привыкать к тому, что ее дочь снова весело болтает и носится по дому в развевающихся юбках и с распущенными волосами.

В конце концов она попросила Хелен сопровождать внучку и Сайдблоссомов, а Леонард МакДанн предложил свои услуги в качестве возницы. Флёр доверяла мнению обоих спутников, но когда они вернулись, отзывы их несколько разнились.

Хелен сыпала похвалами в адрес гостеприимного дома, его чудесного расположения и хорошо вышколенной прислуги. Зои Сайдблоссом она нашла восхитительной и прекрасно воспитанной.

– Абсолютная красавица! – щебетала она. – Бедная Илейн тут же снова закрылась, увидев перед собой такое сияющее создание!

– Сияющее? – переспросил МакДанн. – Что ж, мне малышка показалась скорее холодной, хотя выглядит она, конечно, как ангелочек из сусального золота. Я совершенно не удивлен, что Лейни вспомнила о Куре. Вот только эта юная особа нашей девочке не помешает. Смотрит только на своего супруга, а молодой Сайдблоссом смотрит только на Лейни. А прислуга… Может быть, эти люди и вышколены великолепно, но хозяев своих боятся. Даже маленькая Зои не исключение! Среди горничных этот ангелочек превращается в генерала. Да еще эта женщина, экономка Эмере… словно черная тень. Признаться, она показалась мне совершенно жуткой.

– Ты преувеличиваешь! – перебила его Хелен. – Ты просто слишком мало общался с маори…

– Подобных женщин-маори мне до сих пор не приходилось встречать! Ее игра на флейте… и всегда ночью. Так и испугаться можно! – МакДанн встряхнулся. В принципе, он был человеком уравновешенным, твердо стоял на земле, и отвращения к маори за ним никто прежде не замечал.

Хелен рассмеялась.

– Ах да, путорино. Действительно, она звучит довольно жутко. Ты когда-нибудь слышала ее, Флёр? Деревянная флейта весьма странной формы, на которой можно практически играть на два голоса. Маори говорят о мужском и женском голосе…

– Мужском и женском? – переспросил МакДанн. – Что ж, мне эти звуки показались похожими на те, что издает тонущая кошка… по крайней мере у меня создалось именно такое впечатление.

Несмотря на тревогу, Флёретта не удержалась и захихикала.

– Похоже на вайруа. Впрочем, я ее тоже не слышала. А ты, мисс Хелен?

Хелен кивнула.

– Его могла пробудить Матахоруа. И вот тут уж у каждого по спине полз холодок…

Матахоруа когда-то была колдуньей на О’Киф-Стейшн, советами которой «по женским вопросам» в молодые годы пользовались Хелен и Гвинейра.

– Вайруа – это третий голос путорино, – пояснила Флёретта ничего не понимающему МакДанну. – Голос духов. Его слышно очень редко. Очевидно, нужно особое умение, чтобы вызвать его из флейты.

– Или особый дар, – сказала Хелен. – Как бы там ни было, эта Эмере наверняка считается тохунга среди своего народа.

– И поэтому она играет на флейте ночью, пока все ночные птицы не присоединятся к игре? – поинтересовался МакДанн, в голосе которого явно звучал скепсис.

Флёретта снова рассмеялась.

– Может быть, ее племя не решается прийти к ней днем, – предположила она. – Судя по тому, что я слышал, Сайдблоссом относится к маори не самым лучшим образом. Вполне возможно, что они приходят к своей колдунье тайно.

– При этом по-прежнему открытым остается вопрос, что делает маори-тохунга, занимая место экономки при таком омерзительном пакеха… – проворчал МакДанн.

Хелен отмахнулась.

– Не слушай его, Флёр. Он просто злится из-за того, что Сайдблоссом выиграл у него в покер двадцать долларов.

Флёретта закатила глаза.

– Вы еще дешево отделались, Леонард, – попыталась она утешить МакДанна. – Он и не таких потрошил. Или вы думаете, что деньги на Лайонел-Стейшн он сколотил на ловле китов?

Это должно было казаться маловероятным всякому. Для этого господский дом был слишком изысканным, мебель и обстановка комнат – слишком дорогими. Все это великолепие напугало Илейн, в то время как Зои, судя по всему, подобное было знакомо еще по родительскому дому. В любом случае она обходилась с дорогим фарфором и хрусталем очень спокойно, а вот Лейни приходилось сосредоточиваться и вспоминать давно забытые уроки Хелен, чтобы за ужином разобраться с многочисленными ложками, ножами и вилками.

Впрочем, в этих страхах она никому не призналась. На вопрос Флёретты она заявила, что Лайонел-Стейшн – очень красивое поместье. Дом ей понравился, ферму она толком не осмотрела, хотя, признаться, больше всего рассчитывала именно на это. Но все можно наверстать и после свадьбы. Томас был чудесен, очень предупредителен и вежлив. Она по-прежнему влюблена в него, да и вообще, она всегда мечтала о том, чтобы жить на крупной ферме. При этом в ее глазах вспыхивали знакомые огоньки, ведь как бы там ни было, еще с детства Илейн мечтала о Киворд-Стейшн. Какой-то жуткой экономки или игры на флейте ночью она не заметила. Ей нужно было справиться с другими впечатлениями. Возможно, думала она, все дело в том, что ее комната была не в том крыле, что у Хелен и Леонарда, и звуки путорино туда не долетали.