Сара Ларк – Рай на краю океана (страница 123)

– Ты… – Голос Зои был каким-то бесцветным. Казалось, она слегка подталкивает Томаса вперед в надежде, что он сосредоточится на миссис Мэттершайн и позволит ей обменяться парой фраз с Илейн. – Тогда я восхищалась тобой, ты знаешь об этом? Но ты… мы… Боже мой, нам нужно уходить отсюда!

Было такое впечатление, что Зои впала в такую же панику, как Илейн. Но ни та, ни другая не видели возможности изменить создавшуюся ситуацию.

– Мисс Кура-маро… Как это произносится, милая моя? И мисс Илейн Кифер…

Наверняка Томас ничего бы не заметил, если бы супруга врача случайно не назвала ее истинное имя. В принципе, друзья сошлись на том, что Илейн должна пока что оставаться Лейни Кифер, однако, судя по всему, миссис Мэттершайн решила, что Лейни – это слишком экзотично. Или было что-то такое в ней, вероятно аура страха, которую слишком хорошо знал Томас? И это выдало Илейн.

– Илейн? – Голос был тот же. Он задел глубочайшие струны души Илейн, заставил судорожно сжаться сердце. – Моя… Илейн?

И мужчина стиснул кулак на трости.

Илейн смотрела на него широко раскрытыми от ужаса глазами, не в силах совладать с собой.

– Томас, я…

– Томас, нам нужно уходить! – спокойно произнесла Зои Сайдблоссом. – Мы ведь договорились забыть о прошлом. Мы все сожалеем о случившемся…

– Может быть, это ты хотела забыть о прошлом, Зои, красавица моя! – В последних словах прозвучала отчетливая угроза. Томас Сайдблоссом выпрямился, насколько вообще был на это способен. Для большинства людей вид у него был не очень угрожающий, но Илейн отпрянула, беспомощно взмахнув руками. Казалось, будто Тима и времени, проведенного в Греймуте, никогда не было. Перед ней стоял Томас, и она принадлежала ему…

– И ты! – Он повернулся к Илейн и пронзительно уставился на девушку, словно видел ее так же четко, как тогда. – Но я ничего не забуду, возлюбленная моя Илейн! Мой отец ищет тебя, видишь ли… или искал тебя, сейчас он вроде как мертв. Может быть, ты и к этому имеешь отношение, а, ведьма?

Тем временем вокруг Илейн, Зои и Томаса собрались люди. Они наблюдали за его вспышкой гнева, видели бледную как смерть девушку и молодую женщину, которая отчаянно пыталась увести его прочь.

– Томас, пойдем.

– В конце концов я все же нашел тебя, Лейни…

Слово скатилось с его языка, словно подстегивая аппетит. Он сделал неуверенный шаг в сторону Илейн.

– И я заберу тебя. Не сегодня, не завтра, Лейни, а когда мне будет удобно. Жди меня, Лейни… как тогда, помнишь? Твое белое платье, такое милое, такое невинное… Но уже тогда было противоречие. Одни сплошные противоречия…

Илейн дрожала всем телом. Страх полностью парализовал ее. Если бы он захотел забрать ее сейчас, она пошла бы с ним… или еще раз выстрелила из пистолета. Но оружия у нее не было. Илейн беспомощно подняла руки.

Но тут раздался глухой звук; это была с трудом материализовавшаяся музыка из другого мира, которая разрушила напряженную тишину, повисшую между Лейни и Томасом. Что-то подобное шепоту и стону одновременно. Громкий, хриплый угрожающий голос…

Илейн никогда прежде не слышала такой музыки. Но, конечно же, инструмент узнала. Голос духов пекорино.

Кура играла сосредоточенно, извлекая протяжные жалобные звуки, которые постепенно убыстрялись и становились все страшнее. Если судить по человеческому восприятию, звуки должны были стать более пронзительными, но они стали полыми, пугающими. И они окружали Куру, словно призрачная аура. Илейн встала рядом с Курой, потом между ней и Томасом Сайдблоссомом.

Мужчина застыл, приготовившись напасть на нее. Однако тело его постепенно начало терять напряженность, грозное выражение лица сменилось паническим страхом и смятением. В какой-то момент с него слетели очки, которые он неловко задел рукой, и все увидели его изуродованное лицо – искаженное, сморщенное лицо, которое, казалось, утратив четкие контуры, расплылось при звуках музыки. За чертами сурового, злобного человека по имени Томас Сайдблоссом проступило лицо расстроенного ребенка.

– Нет… пожалуйста, не надо… – Мужчина отпрянул, потерял равновесие, упал… А потом закричал, попытался закрыть голову руками и принялся извиваться на полу.

Илейн не понимала, что она видит и слышит, равно как и остальные присутствующие здесь гости. Но почувствовала, как все сосредоточилось вокруг Куры и Томаса… и едва не поверила в магию флейты, если бы Кура не смотрела с таким же недоумением на корчащегося мужчину, как и остальные.

Томас Сайдблоссом все еще всхлипывал, когда Кура наконец остановилась. Похоже, она толком не знала, что делать, но решила швырнуть в него еще парой слов на маори, которые, похоже, окончательно добили его. Илейн казалось, что нужно что-то добавить. Она быстро, хриплым голосом произнесла первую пришедшую ей в голову фразу на языке маори.

А затем попятилась, отходя столь же робко, как и остальные гости в комнате. А Кура продолжила игру. Илейн перевернула Сайдблоссома на спину и вышла из комнаты с гордо поднятой головой, победительница от макушки до пят.

– Врача, нам нужен врач! – Голоса Зои Сайдблоссом и Хизер Редклифф доносились до нее словно сквозь пелену тумана.

Илейн неожиданно для себя задалась вопросом, почему сбежал доктор Мэттершайн, но в целом ей было все равно. Она бросилась прочь, нашла Тима Ламберта в кабинете, погруженного в спокойный разговор с мистером Редклиффом, опустилась перед ним на колени и зарылась лицом в его ноги.

– Лейни? Что такое, Лейни?

Проходивший мимо кабинета гость ответил на его вопрос:

– Ведьма-маори убила человека!

– Ах, Боже мой, он ведь не умер! – Уильям Мартин поддерживал совершенно озадаченную Куру. В принципе, она могла бы сохранять равновесие и без его помощи, но ему казалось, что он просто обязан позаботиться о ней, – слишком напряженной, натянутой выглядела фигура Куры, которую не отпускало заклинание… или что бы это ни было.

– Просто у него шок. Но как такое могло произойти?

– Вы разберетесь сами, – произнес Джулиан Редклифф, к которому Тим проникался все большим и большим уважением.

Сначала хозяин дома отправил совершенно расстроенную Лейни и взволнованную Куру, а также их спутников в безопасное место, в свою комнату. При этом он тут же вырос и в глазах Уильяма, предоставив им бутылку виски. Бросив удивленный взгляд на флейту в руках Куры, он сам сделал большой глоток, а затем попрощался.

– Я пока спущусь вниз и успокою истериков. В первую очередь – свою жену. Может быть, позже вы объясните мне, как уложить на обе лопатки взрослого мужчину с помощью одной только флейты. Честно говоря, мне впервые начинает нравиться искусство.

– Я и сама не знаю… – Кура потянулась к бутылке. – Понятия не имею. Когда этот парень начал угрожать Лейни, а у той лицо стало таким, словно она вот-вот упадет замертво, я просто заиграла. В принципе, я хотела привлечь Уильяма. Он ведь не может противостоять зову духов… Я думала, что, если начну играть, он придет, чтобы снова начать рассказывать людям, какая это все мистика… – Кура нервно рассмеялась. – А потом этот парень так странно отреагировал. Судя по всему, флейта хорошенько напугала его. И, конечно же, я стала продолжать игру.

– А что это вообще была за песня? – спросил Уильям. – Какое-то заклинание?

– Не говори глупостей, Уильям! – Кура покачала головой. – Причитания над покойником. Из одной хака, которую записал Калев. Но мы сочли ее слишком грустной для программы, да и играть достаточно тяжело. Для одной комнаты хватит, но зал не заполнит…

– И Томас Сайдблоссом впал в страшную истерику, потому что услышал этот… хорал? – недоверчиво переспросил Тим.

Кура кивнула.

– Можно сказать и так. Это было примерно то же самое, как если бы маори рухнул как подкошенный, потому что пакеха играет «Amazing Grace».

– А проклятие? – продолжал расспрашивать Тим. – Говорят, напоследок вы сказали еще что-то…

Кура покраснела.

– Я не могу это перевести. Но это… что ж, это называется макуту. Впрочем, могу заявить, что подобное каждый день говорят ревнивые мужчины или всякие сопляки, и никаких последствий… кроме того, что в ответ можно получить по носу.

– А ты что сказала? – Тим обернулся к Лейни. – Ты ведь тоже что-то сказала ему напоследок!

– Я? – Лейни вздрогнула, словно пробуждаясь от мрачного сна. – Я ведь почти не говорю на языке маори. Я сказала первое, что пришло мне в голову. Что-то вроде «Спасибо, у вас тоже очень красивая собака».

– Это, конечно, все объясняет, – заметил Уильям.

– Но у этой маори, которая работает экономкой у Сайдблоссомов, тоже есть пекорино… – Илейн говорила бесцветным голосом, как всегда, когда вспоминала время, проведенное в Лайонел-Стейшн. – И я ненавидела ее, потому что… каждый раз, когда она начинала играть, Томас приходил в ярость… и все было хуже, чем обычно. Но я не знаю, играла ли она голосом духов. Я никогда не прислушивалась.

– Возможно, она вообще не умела этого, – заметила Кура. – Это непросто. Меня этому научила мать. И меня это никогда не пугало. Марама играла мне голосом духов, когда я не могла уснуть. И говорила, что духи укачают меня.

– Эмере была нянькой Томаса. Может быть, она пользовалась этим в иных целях? – рассуждала Лейни. – Может быть, она пугала его?

Тим пожал плечами.

– Как бы там ни было, вероятнее всего, мы этого никогда не узнаем. По всей видимости, он просто испугался, что Лейни натравит на него Келли. Он это заслужил. Но я все равно буду рад, когда между нами будет пара тысяч миль. Даже если сейчас он, похоже, напуган. Вот только мне очень жаль по поводу вашего концерта, Кура. После всего, что произошло сегодня, вряд ли кто-то придет.