Сара Крейвен – Обрученная с врагом (страница 2)

Войдя в кабинет, она увидела, что незнакомец оживленно беседует с адвокатом. Мистер Харгривз немедленно прервал разговор и поднялся на ноги, чтобы взять стул из рук Джинни.

– Я очень сожалею о вашей утрате, мисс Мейсон, – тихо проговорил адвокат. – Я знаю, как близки вы были с отчимом.

В кабинет вошли Розина и Силла, их блестящие светлые волосы контрастировали с черными платьями. Спутник мистера Харгривза оглянулся и остановил свой взгляд на изысканно меланхоличной Силле.

– Что здесь делает собака? – Розина остановилась посреди кабинета. – Вирджиния, ты прекрасно знаешь, что его место на кухне.

– Почему бы не пойти на компромисс? – заговорил незнакомец. Он щелкнул пальцами, и пес послушно поднялся с ковра и спрятался под столом.

Джинни испуганно подумала, что помощник адвоката не станет так вести себя в присутствии своего босса. И акцент у него определенно иностранный. Да кто же это такой?

– Ну, знаете ли! – начала возмущаться Розина.

Джинни взяла мать за руку и предупреждающе сжала ее. Она подвела Розину к большому креслу у камина, а сама села на подлокотник, искренне надеясь, что ее шестое чувство, предупреждавшее об опасности, на этот раз ошибалось.

Мистер Харгривз стал зачитывать завещание, начав с небольшого имущества, завещанного садовнику и различным благотворительным организациям. Он также назначил щедрую пенсию Маргарет Джейн Пелэм «в знак благодарности за долгие годы преданной службы» и передавал в ее владение небольшой деревенский земельный участок.

Джинни считала, что старая экономка должна была сама все это услышать, но мать категорически отвергла эту идею.

– Теперь мы подошли к основным положениям завещания, – сказал адвокат, и Розина напряженно подалась вперед. – «Для моей жены, Розины Элейн Чарльтон, я назначаю ренту в сорок тысяч фунтов, которая будет выплачиваться первого января каждого года. А также передаю в пожизненное пользование коттедж, ремонт и обслуживание – за счет моих фондов».

– Рента? Коттедж? – Розина вскочила на ноги, ее голос дрожал. – О чем вы говорите? Здесь какая-то ошибка!

– Мама, – Джинни усадила ее обратно в кресло, – дай мистеру Харгривзу закончить.

– Спасибо, мисс Мейсон, – откашлялся адвокат, стараясь скрыть неловкость. – Есть еще один главный и последний пункт. – Он помолчал. – «Все остальное свое имущество я, будучи в здравом уме, завещаю своему единокровному сыну, Андре Дюшару».

Стояла оглушительная тишина. Джинни уставилась на молодого мужчину, сидевшего рядом с адвокатом, его лицо ничего не выражало. Значит, Андре. Французский аналог имени Эндрю. И каким-то непостижимым образом Барни понял, что он – член семьи.

– Сын? – переспросила Розина, повысив голос. – И вы говорите мне, что Эндрю оставил все абсолютно все – какому-то ублюдку? Какому-то французишке, о котором мы никогда не слышали?

– Зато я о вас премного наслышан, мадам, – вкрадчиво произнес Андре Дюшар. – Счастлив наконец познакомиться с вами.

– Счастлив? – резко рассмеялась Розина. – Счастлив оттого, что лишил меня наследства? Рано радуешься!

Джинни положила руку на плечо матери.

– Простите, мистер Харгривз, думаю, мы все сейчас находимся в шоковом состоянии. Как уже сказала моя мать, мы не имели ни малейшего представления о существовании господина Дюшара. Но я полагаю, Эндрю был полностью уверен в своем наследнике.

Мистер Харгривз снял очки и тщательно их протер.

– Вообще-то да. Мистер Чарльтон всегда знал, что у него есть сын, и юридически признал свое отцовство в соответствии с французским законодательством. У меня также есть фотографии и письма, датированные временем, когда родился Андре, мой отец хранил их все это время в сейфе нашего офиса. – Адвокат сделал небольшую паузу. – Дело в том, что на тот момент миссис Джозефина Чарльтон еще была жива, и наш клиент не хотел ее расстраивать.

– А как насчет моих чувств? – со слезами в глазах спросила Розина. – За десять лет преданности я получила лишь жалкую лачугу!

Джинни едва не застонала, увидев язвительную ухмылку Андре. А потом он пристально посмотрел на нее, и Джинни поспешно отвела взгляд.

– Мама, почему бы тебе не подняться наверх и не прилечь? – мягко предложила она. – Я попрошу миссис Пелэм сделать тебе чай…

– Я ничего не желаю от этой женщины! Неужели ты не понимаешь, что Эндрю относился ко мне так же, как к ней, – как прислуге? Как он мог так поступить со мной? Он, наверное, совсем выжил из ума! – Ее взгляд вдруг заострился. – Ну конечно! В этом все дело! Мы можем опротестовать завещание.

– Я настоятельно не советую вам это делать, – серьезно произнес Роберт Харгривз. – У вас для этого нет ни единого повода. Ваш муж был разумным человеком и мыслил абсолютно здраво, пожелав признать своего сына, рожденного вне брака.

– Но если этот человек – действительно сын Эндрю, то почему его фамилия Дюшар или как его там?

– Дюшар – фамилия моего отчима, который меня усыновил, когда женился на моей матери, мадам, – заговорил Андре. – Надеюсь, это не слишком сложно для вас, – добавил он.

Видя, что лицо Розины наливается краской гнева, Харгривз поспешил вмешаться:

– Я рекомендую вам последовать совету Вирджинии, миссис Чарльтон, и немного отдохнуть. Мы поговорим снова через день или два, когда вы успокоитесь.

– Вы хотите сказать, что у меня все еще есть своя комната в этом доме? – Розина окинула злым взглядом обоих мужчин. – Ваш клиент не настаивает на том, чтобы немедленно въехать в этот дом?

– Я бы не доставил вам таких неудобств, мадам. – В холодном тоне Андре легко угадывались нотки сарказма. – У меня снят номер в отеле, и я хотел бы переговорить с месье Харгривзом.

– Вас подвезти? – спросил Роберт Харгривз, убирая документы обратно в портфель. – Я видел, что вы отпустили такси.

– Благодарю. Однако за время путешествия сюда я порядком насиделся, так что я, пожалуй, лучше пройдусь.

Мужчины повернулись, чтобы уйти, и Барни вышел из-под стола, наблюдая, как они покидают комнату. Пес понуро опустил хвост и уши, как будто заново переживая горечь потери.

Джинни чувствовала нечто похожее, но она нашла в себе силы проводить гостей до двери.

– Всего доброго, – устало проговорила она. – Надеюсь, вы понимаете, мама очень расстроена.

– Конечно, – неохотно согласился мистер Харгривз. – Я отложу дальнейшие встречи с ней до следующей недели. До свидания, моя дорогая. Уверен, утром ситуация предстанет в другом свете.

Она улыбнулась и кивнула, прикинув про себя, что ее ждет очень долгий и неприятный вечер.

– До свидания, Виржини.

Андре произнес ее имя на французский манер, с ударением на последнем слоге, и ее имя удивительным образом зазвучало мягче. Джинни со смущением осознала, что тон его голоса можно было назвать чувственным, хотя он не имел на это никакого права. Она почувствовала, что щеки ее заалели, и с трудом заставила себя не сделать шаг назад.

Джинни пробормотала что-то в ответ и закрыла за мужчинами дверь, понимая, что худшее ждет ее впереди. Она тяжело вздохнула и прошла на кухню, где за столом сидела миссис Пелэм и читала письмо.

– Похоже, у мистера Чарльтона есть внебрачный сын – француз по имени Андре Дюшар, которого он сделал единственным наследником. – Джинни наблюдала, как экономка неторопливо сняла очки и убрала их в футляр, и добавила: – Хотя, возможно, для вас это не новость.

– Нет, мисс Джинни. Но я догадалась, что что-то происходит, у миссис Чарльтон громкий голос. – Она немного помолчала. – Значит, этот французский джентльмен получит все?

– На вас это никак не отразится, – поспешила заверить ее Джинни. – Мистер Чарльтон сделал все, чтобы о вас позаботиться.

– Я это точно знаю, – спокойно ответила миссис Пелэм. – Он сказал мне об этом еще два месяца назад, а сегодня мистер Харгривз передал мне это письмо, в котором все изложено. Хозяин был хорошим человеком, – с внезапной яростью воскликнула она, – и я никогда не изменю своего мнения!

Джинни наполнила чайник водой и поставила его на газовую конфорку.

– Миссис Пелэм, как вы думаете, кем была мать Андре Дюшара?

– Я не могу быть уверенной, мисс Джинни. – Экономка встала со стула и начала составлять чашки и блюдца на поднос. – Но я помню Линнет Фаррел, последнюю компаньонку миссис Чарльтон. Она прожила здесь около года, а потом внезапно исчезла, чтобы ухаживать за больной матерью. Правда, однажды она мне сказала, что ее родители давно умерли.

– Какой она была?

– Внешне она ничего особенно из себя не представляла, – пожала плечами миссис Пелэм. – Но она была настолько милой и славной женщиной, что делала этот дом светлее своим присутствием.

– Насколько я понимаю, она была инвалидом? – медленно произнесла Джинни.

– Нервы, – сказала миссис Пелэм. – И разочарование. Это и послужило толчком в самом начале. Понимаете, она очень хотела ребенка, но ничего не вышло. У нее было три выкидыша, все на сроке четырех месяцев, и врачи предупредили ее, что она никогда не сможет доносить ребенка полный срок. У нее началась тяжелая депрессия. Закончилось все лечебницей, в которой она лежала неоднократно. – Она вздохнула. – А вернувшись домой, она проводила все время в постели или лежа на диване. И бедному мистеру Чарльтону приходилось спать в другой комнате. – Экономка понизила голос. – Я уверена, она любила его, но, как бы это сказать помягче, видимо, была не слишком заинтересована в супружеском долге. А мужчина не станет долго это терпеть.