Сара Кейт – Посмотри на меня (страница 44)

– Я твоя, – бормочет Мия, распластанная на кровати.

Я врезаюсь в нее с удвоенной силой.

– Громче!

– Я твоя! – кричит она.

– Я хочу услышать, как ты кричишь, Мия. Пусть каждый чувак в этом клубе знает, чья ты.

– Гаррет, я твоя!

– Я не слишком сильно, Мия?

Она качает головой и снова отводит бедра назад.

– Сильнее.

С этими словами я протягиваю руку, хватаю цепочку зажимов для сосков и резко дергаю их. Она пронзительно кричит, но я знаю: в эту же секунду ее тело наполняется адреналином, что делает ощущения еще острее.

Я больше не могу сдерживаться. Еще три мощных толчка, и оргазм на полной скорости яростно обрушивается на меня. Член фонтанирует внутри ее. Прежде чем рухнуть без сил, я обхватываю рукой ее шею и, приподняв голову, впиваюсь в губы жадным поцелуем.

От усердия мы оба блестим от пота. Наши сердца бьются так часто, что я чувствую биение пульса на ее шее, это бешеное тук-тук-тук.

– Я хочу наполнить всю тебя, – бормочу я, оторвавшись на мгновение от ее губ. – Я хочу до краев наполнить тебя спермой, чтобы она вытекала из тебя всегда.

– Гаррет, – стонет Мия, когда я снова целую ее.

– Я хочу трахать тебя, когда захочу. И хочу, чтобы ты вытащила эту чертову спираль, чтобы я мог накачать тебя под завязку, Мия.

– Я тоже этого хочу, – шепчет она, едва не срываясь на умоляющий крик.

Я так крепко прижимаю ее к себе, что Мия едва стоит на ногах. И когда я несколько раз моргаю, у меня такое ощущение, будто я пробудился ото сна.

Господи, неужели я действительно это сказал?

Черт… о чем я думаю? Разжав объятия, я выскальзываю из нее, отворачиваюсь, быстро засовываю член обратно в брюки и застегиваю пуговицы. Я только что намекнул, что хочу, чтобы она забеременела? Неужели я совсем свихнулся?

Это просто разговорчики во время секса, говорю я себе. И Мия это знает. Я это не серьезно. Я вовсе не хочу, чтобы Мия забеременела от меня. Нет, во время секса мне этого хочется. Естественно. Я представляю себе Мию на кровати, какой она была несколько минут назад – да, это нечто! Но добавьте к этой картинке огромный живот, и да, любой мужчина сказал бы то же, что и я. Это говорил не я, а член.

Пока Мия одевается, мы не произносим ни слова. Более того, мы не затрагиваем эту тему до конца вечера. Ни по дороге ко мне, ни когда она заползает ко мне в кровать и прижимается к моей груди.

У меня такое ощущение, что мои слова, сказанные после секса, полностью затмили случившееся.

Правило № 29: Все будет хорошо

Я прокручиваю в голове произошедшее прошлой ночью, и по позвоночнику стекает пот. События последних десяти ночей перед этой ночью ничем не лучше. О таком опасно думать на городской беговой дорожке.

Но вчера дело было не только в сексе. То, что мы делали и говорили, превратило наши отношения в нечто большее. Но чему удивляться? За последние две недели моя сводная сестра из надоедливой и вредной девчонки, которая росла у меня на глазах, стала единственной женщиной на земле, какую я хочу видеть, просыпаясь по утрам.

Но как долго это может продолжаться? Сколько еще я смогу поддерживать этот фарс и быть одновременно двумя разными людьми? Она любит Дрейка совершенно по иным причинам, чем меня. Если даже любит. Если я не придумаю, как открыться ей, как делаю это, притворяясь Дрейком, то рискую потерять Мию навсегда.

Я выхожу на третью милю, когда звонит телефон. Я отвечаю через гарнитуру. Моя первая мысль: это Эмерсон или Мэгги с новостями о нашем мероприятии.

Но в следующую секунду я слышу рыдания. И как вкопанный застываю на беговой дорожке.

– Гаррет! – кричит Мия в трубку.

– Мия, – бормочу я. – Что такое? Что случилось?

От звука ее голоса в моих жилах стынет кровь, ее рыдания ножом пронзают мне сердце.

– Он потерял сознание на работе, – кричит она сквозь слезы. – Его увезли на скорой. Сейчас он в операционной, и я не знаю, что с ним.

Я сразу понимаю: Мия имеет в виду Пола.

– Где ты?

– В госпитале Святого Франциска. У гавани, – рыдает она.

– Послушай меня, Мия. С ним будет все в порядке. Успокойся, хорошо?

– Мне страшно.

И я слышу в ее голосе этот страх и панику. Нет-нет, он должен выжить. Мне страшно даже представить, как на нее повлияет его смерть.

От этой мысли я ощущаю себя бомбой замедленного действия, готовой в любой момент взорваться. Дрожащими пальцами достаю телефон и проверяю местоположение больницы. Это всего в паре миль отсюда, прямо на берегу океана. Это последняя мысль в моей голове, прежде чем я говорю ей:

– Я уже в пути, Мия, я бегу.

С этими словами я нажимаю на иконку «Отбой» и мчусь со всех ног.

Добежав до больницы, я едва не падаю на стойку регистратуры и спрашиваю Пола Харриса. Медсестра что-то печатает на компьютере, видимо, ищет его, но как же чертовски медленно!

– Здесь сказано, что он все еще в операционной, но члены семьи ждут на третьем этаже, в восточном крыле.

Она еще не договорила, а я уже на полпути к лифту. Его дверь открывается вовремя. Я протискиваюсь в кабину вместе с группой медсестер и в панике нажимаю кнопку третьего этажа. По лицу и спине струится пот, но мне наплевать. Ей тоже будет все равно.

Доехав до нужного этажа, лифт звякает, и, когда двери открываются, я вижу ее. Мия стоит в бордово-серой комнате ожидания – лицо красное и залито слезами – и нервно грызет ногти. Обернувшись, она видит меня. Двери лифта еще толком не открылись, а я уже шагаю через холл и обнимаю ее.

И в этот момент самообладание оставляет ее. Мия цепляется за меня так, словно боится, что иначе упадет. Я крепко сжимаю ее в объятиях, и она рыдает мне в рубашку. Краем глаза вижу, как мама наблюдает за нами, и смотрю на нее виноватым взглядом. Я ведь должен обнимать и ее, когда жизнь ее мужа висит на волоске. Однако сейчас на этой земле есть только один человек, который имеет для меня значение. Не я устанавливаю правила, и, конечно, я не ожидал, что это произойдет, но пока Мия нуждается в том, чтобы мои руки обнимали ее, а моя грудь впитывала ее слезы, пусть так оно и будет.

С Полом все будет в порядке. У него обнаружили абсцесс, который прорвался и едва не привел к сепсису. Побочный эффект рака и его лечения, но, к счастью, не возвращение еще одной, новой опухоли. Никакой химио– или радиотерапии. Только операция и адский страх.

Врачи держат его в операционной большую часть дня. Мне удается успокоить Мию ровно настолько, чтобы она села в приемной и немного поела, но она не отходит от меня и не отпускает от себя. И пока мы в напряжении сидим в комнате ожидания, я несколько раз замечаю, как мамин взгляд нервно останавливается на нас.

Она смотрит вниз, туда, где сцеплены наши руки или где я случайно касаюсь голой ноги Мии. Я вынужден следить за собой, но Мия слишком напряжена и не обращает внимания. Она кладет ладонь мне на плечо или гладит мою руку, как будто никто не смотрит.

После почти шестичасовой операции Пол наконец приходит в себя. Когда я веду женщин к нему, он только просыпается. Мама подбегает к нему первой, нежно касается его руки и садится на край кровати.

Мия подходит к нему с другой стороны, впервые отпустив меня за весь сегодняшний день. Стоя в ногах кровати, я смотрю, как он просыпается.

– Мы так переживали за тебя, пап, – шепчет Мия, и по ее щекам снова текут слезы.

– Не плачь, Мия. Не переживай. Со мной все хорошо, – хрипит он.

– Доктор сказал, что завтра ты сможешь вернуться домой, – отвечает мама.

Я стою и смотрю на них троих. Обе женщины утешают его, а он в ответ утешает их, и мое сердце болит о том, о чем никогда раньше не болело. В мире моего детства были только я и мама, причем лучшая в мире мама. Она была предана мне, и я ни разу не чувствовал себя одиноким или чем-то обязанным другому человеку. Но она любила меня так самозабвенно, что я до сих пор не понимал, что эта любовь ей чего-то стоила. Мама не стала снова выходить замуж, пока я не повзрослел. Ни с кем не встречалась. Никогда не смела хотеть большего.

И все это время я даже не догадывался, что я чем-то обделен… или же она. Это семья. Близкие люди по обе стороны вашей больничной койки.

Я рад, что она встретила Пола и Мию и наконец обрела семью, которую всегда заслуживала. Словно прочитав мои мысли, мама смотрит в мою сторону и протягивает мне руку. Я беру ее ладонь, и мы вчетвером сидим в уютной тишине. Все молчат. Всем довольно того, что есть в этом тесном пространстве. Мия всего на долю секунды смотрит в мою сторону, и боль в сердце становится еще острее.

– Черт, – бормочу я себе под нос.

Внезапно я понимаю, что это за боль. Я знаю, чего хочу. И дело не в теле Мии или сексе. Это желание, чтобы однажды, когда я окажусь на больничной койке, она была рядом со мной. И чтобы она была не одна.

Моя ладонь выскальзывает из маминой руки. Я мысленно паникую.

– Пойду подышу свежим воздухом. Пол, тебе что-нибудь нужно?

Он качает головой. Чувствуя на себе взгляды всех троих, я быстро шагаю к двери.

– Я скоро вернусь.

Это не для меня. Я не могу и дальше идти этим путем, особенно с Мией. Я не такой человек. Не семьянин и никогда им не буду. Я не только владелец чертова секс-клуба, но к тому же не способен оказывать поддержку, и у меня нет той уверенности, какая есть у Пола. Я ходячее недоразумение. Пока что Мию во мне все устраивает, но в какой-то момент она узнает правду, увидит меня таким, какой я есть. И что тогда?