Сара Кейт – Посмотри на меня (страница 43)

Женщина подходит к окну моей комнаты. По позвоночнику тотчас пробегает щекотка возбуждения, которое я и предвкушала, и замирает теплым ощущением между ног. Пока она наблюдает, я медленно исследую комнату, изучаю содержимое прозрачных полок у стены. Среди прочего тут есть огромный выбор вибраторов и фаллоимитаторов.

Мои пальцы трогают каждый предмет, и пока я обдумываю свое решение, краем глаза замечаю, что женщина делает какой-то жест. Повернувшись к ней, я вижу, что она указывает на предмет на высокой полке.

С огоньком в глазах я беру в руки розовый силиконовый вибратор. На всякий случай оглядываюсь на женщину и демонстрирую вибратор, чтобы убедиться, что это то, на что она указывала.

Женщина с улыбкой кивает.

Сзади к ней подходит мужчина и тоже наблюдает за мной. По моему позвоночнику снова пробегает щекотка, но уже сильнее.

Закусив губу, я нажимаю на вибраторе кнопку включения. Он издает тихое жужжание, но его достаточно, чтобы тело загорелось от волнения.

Поставив вибратор на самую маленькую скорость, я касаюсь им правой груди. От его жужжания кровь в моих жилах разгоняется еще быстрее, и я машинально сжимаю бедра. Откинув голову назад, провожу силиконовой игрушкой по животу и легким прикосновением дразню клитор.

Даже на самых низких скоростях эта игрушка творит чудеса.

И подобные настройки – явно правильный выбор для моего первого раза в комнате. Мне очень не хочется слететь с катушек.

Пара все еще наблюдает, и я несу вибратор к кровати. Но женщина снова указывает на что-то, чем привлекает мое внимание. На этот раз она указывает на стену. Повернувшись к черным зажимам на серебряных цепочках, я улыбаюсь.

– Этот? – спрашиваю я, беря один из зажимов для сосков.

Глядя на меня похотливым взглядом, она вновь кивает. Ее бойфренд гладит ей руку, потом шею, но она по-прежнему, не отрывая глаз, смотрит на меня.

Сидя на краю кровати лицом к окну, я расстегиваю лифчик, даю ему упасть и снова прикасаюсь вибратором к соскам. Заставляю их напрячься от возбуждения. Как только они становятся твердыми, я беру зажимы и, глядя в окно, надеваю первый.

В тусклом свете коридора мне видны как смутные силуэты людей на другой стороне, так и свое собственное слабое отражение. Наблюдая за собой в стекло, я зажимаю второй сосок. Боль тотчас посылает мне в трусики горячие волны возбуждения. Я мокрая и готова прикоснуться к себе.

Откинув одну руку на кровать, я беру вибратор и, глядя на свое тусклое отражение в окне, прижимаю игрушку к клитору. Я выгляжу потрясающе: с моей груди свисают металлические зажимы, а бедра крепко сжаты вместе. Женщина, которую я вижу в этом отражении, сильная, властная и красивая, независимо от того, насколько толсты ее бедра или живот.

Ощутив первую волну удовольствия, я, чтобы не кончить слишком рано, чуть отвожу вибратор от клитора и в этот момент замечаю, что за мной наблюдают уже не только две пары глаз. За стеклом собралась небольшая толпа.

Я чувствую на себе их взгляды. Они смотрят на меня, и я ощущаю их возбуждение. И это подстегивает меня еще больше.

Трусики все еще на мне. Но я увеличиваю интенсивность вибратора, сильнее прижимаю его к клитору и падаю обратно на матрас. Я трусь о гудящий силикон между ног. Моя спина выгибается дугой, волосы разметались на простынях из черного хлопка.

Ощущение зажимов на сосках, чужих глаз и вибрации быстро становится слишком сильным, и вскоре я парю в облаках наслаждения. Оргазм, такой мощный, что я крепко сжимаю простыни и издаю хриплый крик, уносит меня прочь. Мой стон настолько пронзительный, что он, скорее всего, слышен по ту сторону стекла.

Наконец я отнимаю вибратор от тела, но, прежде чем встать, вынуждена еще какое-то время лежать на кровати и ждать, пока сердцебиение успокоится. Когда я наконец поднимаюсь, то словно стою на вершине мира, фонтанируя восторгом и гордостью.

Следом, без всякого предупреждения, дверь в комнату распахивается, и я вижу перед собой разъяренного Гаррета.

Правило № 28: Выпустите наружу своего внутреннего пещерного человека

Мой член за всю жизнь еще никогда не был таким твердым.

Пока я разговаривал с агентом по поиску талантов, в офис вбежал Хантер и сообщил, что в зале происходит нечто такое, что мне непременно нужно увидеть. Я предположил, что какая-то группа или кто-то один вышел из-под контроля. Но я в жизни не ожидал обнаружить свою Мию одну в комнате номер три, с зажимами на сосках и розовым вибратором между ног.

Я как будто впервые увидел ее на экране телефона.

И, как и в ту ночь, она была прекрасна. Настолько роскошная, что даже больно смотреть. Другие люди в зале тоже чувствовали это. Взгляды всех до единого были прикованы к ее извивающемуся телу, к тому, как изгибалась ее спина, пока она доводила себя до оргазма.

Я и подумать не мог, однако это своего рода талант. Неким чудом Мия делает то, что обычно воспринимается как позорное и вульгарное. Это не гротескная демонстрация ее дырочки и не похабное зрелище, на которое неловко смотреть. Нет, это искусство. Ни один человек в зале не может отвести взгляд.

По идее, я должен быть вне себя от ярости. Мне следует броситься туда, задернуть занавеску и вынести ее оттуда, но я как будто прирос к месту. Тело каменеет, и я понимаю, что убью любого, кто сейчас попытается остановить ее.

Когда Мия наконец достигает оргазма, ее стон едва слышен через разделяющее нас стекло. Все, кто стоит в коридоре, затаили дыхание. Она как будто берет нас с собой, как будто мы все чувствуем то, что ощущает она. Ее образ – распущенные светлые волосы, загорелая кожа на фоне черной ткани, упругая грудь, судороги ее оргазма – навсегда врезается мне в память. Потрясающая мысленная фотография, которая будет у меня до самой смерти.

Как только Мия наконец садится, я прихожу в движение. Меня душит ярость пещерного человека, все вокруг превращается в размытое пятно. Едва она успевает подняться с кровати, я уже в комнате. Я готов схватить ее, встряхнуть, поцеловать, но мне страшно прикоснуться к ней, страшно причинить ей боль.

Мне нравится, как она стоит, высоко вздернув подбородок и сжав губы. На ее лице нет даже намека на чувство вины, и я этому рад. Не хочу, чтобы она сожалела. Я просто желаю, чтобы она была моей.

Стремительно прохожу через всю комнату и впиваюсь поцелуем в ее губы. Зажимы все еще на сосках Мии, и металл упирается мне в грудь. Зарываюсь руками в ее волосы. Я прижимаю ее лицо к своему, вдыхая воздух, который она выдыхает, и алчно пожираю сладость ее сочных губ.

Я хочу сказать Мии, что она прекрасная, идеальная, потрясающая и замечательная, но мой идиотский мозг не дает похвале сорваться с языка, лишая меня возможности выразить все, что я чувствую. Если и было идеальное время, чтобы сказать эти слова, то вот оно. Но я слишком парализован страхом, я боюсь, что в тот момент, когда скажу ей, как много она для меня значит, Мия разобьет мне сердце. Оттолкнет меня. Уничтожит. Поэтому я сдерживаю свои чувства и молчу… решив, что за меня все скажет мое тело.

Я готов сообщить Мии, как сильно хочу овладеть ею, но не то, как сильно желаю сделать своей.

– Повернись, – бормочу я, прижимаясь к ее губам.

Мое внимание привлекает какое-то движение, и я вспоминаю: мы ведь в вуайеристской комнате, и за нами наблюдает больше десяти человек. Меня тотчас охватывает паника. Я бросаюсь к окну и резко задергиваю занавеску, чтобы скрыть нас от посторонних взглядов.

– Не надо, оставь окно открытым! – кричит она.

– Даже не думай, Мия. Ты моя. Только моя, и все! – рычу я, расстегивая ремень и возвращаясь к ней.

Еще ни разу в жизни я не чувствовал такой похоти и такого страстного желания ей обладать. Но эта потребность не только в члене. Она у меня в крови, в моих жилах, это безумное желание быть внутри ее и сделать своей.

Я не утруждаю себя поцелуями или прелюдиями. Мия уже мокрая и готова меня принять. Она моя. Эта публичная сцена пробудила во мне нечто такое, что я не хочу загонять обратно. Никогда в жизни я не чувствовал себя настолько живым, не ощущал так остро свою связь с другим человеком.

– Гаррет, – хнычет Мия.

Я уже переворачиваю ее и заваливаю на кровать. Грубым движением срываю с нее трусы и прижимаю разбухший член к влагалищу, уже мокрому от оргазма, что облегчает мне проникновение внутрь. Член погружается в ее влажный жар, и я издаю глубокий стон удовлетворения.

– Мне не нравится, что ты выставляешь свою дырочку на всеобщее обозрение, Мия, но, черт возьми… – я рычу, сгорая от похоти, и снова врываюсь в нее. – От этого мне еще сильнее захотелось сделать тебя своей.

– Да! – вскрикивает она.

Исступленно вцепившись пальцами в простыни, она прижимается ко мне бедрами.

– Эта дырочка моя, Мия. Она принадлежит мне. Видела бы ты, как хорошо она принимает мой член.

– Да, – повторяет Мия.

– Я не хочу, чтобы кто-то смотрел на нее, трогал ее или даже, черт возьми, думал о ней, поняла?

– Да! – кричит она в третий раз.

Я же погружаюсь в нее с такой силой, что кровать сдвигается. Я работаю, словно молот, наши тела бьются друг о друга в быстром, грубом ритме. Я не трахаю ее, чтобы насладиться или продлить удовольствие. Я трахаю ее, чтобы сделать своей.

– Скажи это, – командую я. – Скажи, что ты моя.