Сара К. – Принц драконов (страница 10)

— Открой глаза, — тихо попросила я.

Саветт нехотя стянула шарф. Прихожая наполнилась светом, оживившим крошечные изображения и надписи на стенах и прогнавшим полумрак, и перед нами предстали грязные, истощённые люди. Глупо артачиться, когда голоден и испытываешь жажду.

— Довольны? — вопросила я. — Вам хотят помочь. Саветт старается изо всех сил. Пожалуйста, не обижайте её. Мне хватает одного раненого.

Когда напряжение спало, я кивнула подруге, намереваясь уйти.

Кироват выражает опасения насчёт Хубрика. Говорит, у того жар.

Надеюсь, в запасах найдётся жаропонижающее. Насколько серьёзно пострадал Кироват?

Серьёзнее, чем Хубрик, но драконы поправляются быстро. Внутренний жар убьёт инфекцию. Если его не беспокоить, к утру худшее будет позади. Борись за жизнь наставника, а я позабочусь о сородиче.

А Иамдор? Потрясающее самообладание, раз он не накинулся на скитальцев.

Я велел ему сидеть на посту и не высовываться.

Может, оно и к лучшему. Я сама пойду дежурить, как только стабилизирую состояние Хубрика. Я уже прошла половину прихожей, когда до меня долетели слова Саветт.

— Идёмте, я вас накормлю и напою. Не забудьте малышей.

Я стряхнула с себя невидимую хватку тревоги за подругу, которую мне не хотелось оставлять в окружении вооружённых до зубов воинов. Раолкан предупредит в случае возникновения угрозы.

Они напуганы, а страх делает человека опасным, но, кажется, пришельцы уже отходят. Буду следить за ними одним глазом. Поспеши.

Я заторопилась через холл обратно в палату. Оставленные возле кровати вещи валялись на полу, а одеяла запутались у наставника в ногах. Он стонал, что-то невнятно бормоча. Наклонившись, я пощупала лоб. Печка. Жаль, среди прибывших не было белого всадника. Тогда не пришлось бы гадать, как помочь.

Я раздобыла кусок ткани, намочила под водой, положила на лоб страждущего и нагнулась собрать разбросанные принадлежности. Они нам могут понадобиться ещё раз, и, вероятно, очень скоро. Кипятком из чайника я прополоснула одежду над большой раковиной и развесила её над огнём. Та же участь постигла куртку, льняную рубаху, брюки и сапоги. Затем снова обернула учителя простынёй и сменила компресс. Не успела я закончить, как движение возобновилось. Если Хубрик продолжит барахтаться, швы разойдутся.

— Шшшш, — я нависла над ним. — Тише, Хубрик. Вам надо отдохнуть.

Он ворочался, сбивая одеяла, сквозь бинты сочилась кровь.

— Надо отдохнуть. Вы оба с Кироватом в безопасности. Спите. — Я коснулась руки наставника, желая успокоить его, но без толку.

Чем же утихомирить страдальца? Убедить словесно не получалось, а Кироват был занят собственной лихорадкой. Может, у Хубрика есть какой-то любимый запах или звук?

Погодите-ка! Я выудила из кармана книжку пророчеств Ибреникуса и погрузилась в чтение. Метания прекратились, и он затих. Стоило мне остановиться только на мгновение, чтобы поправить простыню, как крошечная пауза вновь взбудоражила раненого, так что я уселась на край кровати и принялась читать речитативом, позволяя потоку слов обволакивать нас, будто прохладным дождём жарким летом.

Хубрик расслабился, его дыхание выровнялось, кровь остановила свой непрекращающийся бег. Хорошо. Очень хорошо. Надо растянуть эту затею на подольше. Я слышала возню в соседней комнате. Спокойный голос Саветт перекрывал тревожное жужжание гостей, с которыми она обменивалась репликами. В моих мыслях чувствовалось присутствие вездесущего Раолкана. Дракон посторожит нас, пока я отвлекала Хубрика от боли. Я читала, стараясь не волноваться насчёт Ленга, везущего пленных в Салдрин, насчёт будущего, в которое мы вступим после выздоровления учителя. Нужно сосредоточиться на настоящем и как следует ему помочь.

— И пострадает свет, когда тьма обретёт силу. И заплутают слабые, и могучие дубы согнуться и разломаются, но сильные выстоят до конца и разгонят мрак, одарив каждого надеждой. Сгинет свет — сгинет и надежда, размоется фундамент, останутся лишь честь и истина. Держитесь крепко за правду, даже когда она кажется горше лжи. Да будет ваше слово твёрже корней гор, ибо честь и правда — всё, что мы можем предложить, и они укрепят наш дух.

Укрепился ли духом Талсан, отдавший свою жизнь ради меня? Укрепится ли Ленг, преследовавший ту же цель, чья дорога пролегала вдали отсюда? А Рактаран? Сердце которого, очевидно, разрывалось. А Саветт? Хотя она как одержимая своевольничала.

Я закусила губу и продолжила. Подруга принесла суп, когда в воздухе таяли уже последние строки, но он остыл, а я начала сначала.

Всякий раз при остановке Хубрик нервничал, и я не смела испытывать его терпение.

Саветт сменила учителю одежду и пробормотала, что беженцы устроены, а драконы проведаны. Я не замолкала.

Свет померк, остались гореть лишь зажжённый очаг да свеча на скамеечке рядом со мной. Наконец она улеглась на одну из трёх свободных кроватей и заснула под мой голос.

Время перевалило за полночь, а я плыла дальше в бесконечном потоке пророчеств и темноты. Мои страхи, чаяния, планы, муки словно сплетались с ним, обретая новый смысл, и я с трудом отличала одно от другого, но и то и другое впечаталось в сердце и оставило неизгладимый след в сознании.

Глава шестнадцатая

Ау!

При этих словах я резко распахнула глаза. Должно быть, меня сморило. Под боком спал беспокойным сном Хубрик. Его волосы слиплись от пота, лицо осунулось и пожелтело. Плохой признак. Нужно проверить шов.

Потом. Сейчас твоё вмешательство требуется в другом.

Я встряхнула головой, чтобы прояснить сознание, вдохнула полной грудью и нащупала костыль. Как долго я провалялась?

Может, с полчаса. Не больше.

Я засунула книжку пророчеств обратно в карман и заковыляла прочь из комнаты. В большой зале горел камин, огонь в котором поддерживал один из деревенских жителей. Мужчина уважительно кивнул, когда я проходила мимо. Они, выходит, смирились с нашим присутствием. Подумать только: пару месяцев назад он бы и взглядом меня не удостоил. Бродяжку, калеку, не способную работать в поле, не способную выносить ребёнка. Выбор Раолкана спас несчастную от этой участи. Без него не видать бы мне нынешней жизни.

Принимаю вашу благодарность и похвалу, однако просьба поторопиться остаётся актуальной.

Я метнулась за порог прихожей и наткнулась на живую стену, выстроенную Раолканом и Иамдором напротив четырёх фиолетовых драконов, которые вытянули шеи, словно намереваясь бросить вызов моим спутникам.

Иамдор не твой спутник. И Кироват тоже. Распоряжаться подданными имеет право только принц.

Ладно. Они намеревались бросить вызов союзникам моего спутника. Так лучше? Впереди стояли четыре всадника, все в чёрном, пурпурные шарфы и редкие декоративные косички свидельствовали о финальном ранге мастеров. Я никогда не встречала такого количества райдеров касты истины на одном квадратном метре.

Произнеси приветствие, и поскорее, пока нас не испепелили!

Неужто принц не умеет держать в узде своих подданных?

Конечно умеет, или ты хочешь, чтобы я показал, кто тут главный?

Я кашлянула, и восемь голов синхронно развернулись в мою сторону.

— Я Амель Лифброт из касты фиолетовых, Принёсшая клятву. — Существует ли некое формальное приветствие? Оно бы пригодилось. Жаль, что я не впитала в себя основную долю полезной информации.

— Это Кироват, дракон Хубрика Дюншифтера, — с упрёком заявила женщина, отделяясь от группы и тыкая пальцем в ещё не успевшего оклематься Кировата. — Где Хубрик?

— В пещере, он восстанавливается после стреляного ранения, — доложила я. — Его дракон также выздоравливает.

Плечи незнакомки расслабились и опустились. Она думала, учитель умер?

Мне не поверили, что жар Кировата вызван раной. Боялись, я скрываю гибель всадника.

— Ашана Уиллоуспринг, — представилась женщина. Она выглядела молодо, вот только крошечные морщинки вокруг глаз и рта и тоненькие серебристые прядки говорили об обратном. — Лидер касты фиолетовых. Где твой мастер, Принёсшая клятву?

— Я вас провожу, — спокойно ответила я. Всадница казалась безэмоциональной. Новость не вызвала у неё ни страха, ни волнения, ни радости. Нельзя выстроить реакцию, не понимая мыслей человека.

Она держится настороже. Отряд прошёл через многое. Навидался всякого. Они бежали сюда, как и крестьяне.

Если сюда бегут все, за ними по пятам идёт война.

Мы сумеем удержать оборону.

Но на сколько нас хватит?

Надолго.

Надеюсь, его слова правдивы. Прохладное спокойствие, исходившее от Первой всадницы, которую я вела к постели больного, нервировало ещё сильнее. Раз грядущий конфликт потряс опытного райдера, дела совсем плохи.

Глава семнадцатая

— Рана относительно чистая, но при ударе была занесена инфекция. Его ведь штопала ты, не та слепая девчонка? — Ашана Уиллоуспринг осматривала наставника. К величайшему ужасу крестьянина, питавшего очаг в холле, с командиром проследовали два её соратника.

— Саветт не слепа, — возразила я, пристраиваясь рядом, чтобы наблюдать за её действиями. Разве швы получились настолько кривыми, что их мог наложить лишь незрячий? — Она Избранная.

— Ерунда. Ещё раз скажешь что-нибудь подобное — останешься в нынешнем ранге до конца своих дней.

Можно подумать, меня это как-то колышет. Зачем ей понадобилось разбинтовывать Хубрика? Первая всадница зашипела, когда перед ней открылся красный клочок воспалённой кожи.