Сара К. – Поклянись мне (страница 35)

Мои брови хмурятся от ее очевидного дискомфорта.

— Все в порядке? — спросила я.

— Конечно, — говорит она и натянуто улыбается. — Большое тебе спасибо, что зашла.

Я не могу винить девушку за нежелание разговаривать со мной, я просто надеюсь, что у нее есть кто-то, кому она может довериться.

Я делаю мысленную заметку позвонить Энцо позже и сказать ему, чтобы он разобрался со своим гребаным дерьмом, это продолжается достаточно долго и ясно, что с ней что-то происходит.

Я беру пакет, который она протягивает мне, и благодарю ее, прежде чем выйти из магазина, моя тень следует за мной. Мы с Томассо прогуливаемся по улицам Нью-Йорка обратно к квартире, он почти не разговаривает, за что я благодарна, потому что мои мысли рассеяны, когда я думаю о отметине на руке Робин, которую я заметила, когда она передавала мне сумку.

Я просто, блядь, знаю, что Энцо никогда бы не причинил ей вреда, так кто же, блядь, это сделал? Я бы спросила ее об этом, но я знаю, что она мне не скажет, она меня не знает, так зачем ей это?

Мы просто проходим мимо группы людей, и я достаю телефон из кармана, чтобы позвонить Энцо, когда замечаю, что Томассо больше нет рядом со мной. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, смогу ли я заметить, куда он исчез, но он словно растворился в воздухе. Я оборачиваюсь, чертовски сбитая с толку тем, куда он мог подеваться, и у меня перехватывает дыхание от открывшегося передо мной зрелища,

Рядом с припаркованной машиной на обочине тротуара стоит человек, которого я никогда не думала, что увижу снова. Его лицо кажется мне долгожданно знакомым, и я стою с отвисшей челюстью, уставившись на него. Я несколько раз моргаю, беспокоясь, что мой разум вызвал его в воображении, но мой взгляд остается прежним. Человек, который значил для меня все, человек, которого я никогда не думала, что увижу снова, стоит прямо передо мной.

Он действительно здесь, черт возьми.

Я бросаюсь к нему и набрасываюсь на него. Я обнимаю его, и он делает то же самое, притягивая меня в крепкие объятия, и слезы текут по моему лицу. Люди вокруг нас странно смотрят на нас, но мне насрать, они могут думать, что хотят. Он, блядь, здесь, мои руки обвиты вокруг него.

Он здесь.

Он, блядь, здесь.

Я не могу поверить, что он действительно здесь, черт возьми.

— Что… что за…

— Ш-ш-ш, не здесь, piccolina¹³, — говорит он и кивает головой в сторону машины, рядом с которой мы стояли.

Он отпускает меня и открывает дверцу, я проскальзываю внутрь, а он обходит машину и садится со стороны водителя.

— Я так чертовски сильно скучала по тебе, — говорю я со слабой улыбкой, глядя на него, впитывая каждый дюйм его лица.

Глава 37

Luca

Я выхожу со встречи, проводимой по поводу одной из наших юридических деловых сделок, чтобы ответить на телефонный звонок моего отца, зная, что он не стал бы звонить мне во время встречи, если бы это не было важно.

— Что случилось? — Спрашиваю я.

— Приезжай в поместье, тебе нужно кое-что увидеть. Только побыстрее, — говорит он, прежде чем повесить трубку.

Я поручаю своему помощнику сообщить остальным в конференц-зале, что меня вызвали в связи с чрезвычайной ситуацией, прежде чем покинуть здание и отправиться в поместье моего отца. Я гнал как угорелый, чтобы добраться сюда меньше чем за двадцать минут.

Я захожу в офис, и мои шаги замедляются, когда я вижу, как Марко и Энцо свирепо смотрят друг на друга. — Что происходит? Почему у вас двоих такой вид, будто вы хотите убить друг друга? — Спрашиваю я, прежде чем закрыть дверь и сесть напротив папы.

— Потому что он не дает ей… — начинает Энцо, но Марко обрывает его.

— Да блядь, Энцо! — орет он. — Это ясно как божий день, — рычит он и указывает на маленький коричневый пакет на столе. Я не могу вспомнить, когда в последний раз видел, чтобы Марко так выходил из себя, как сейчас.

Я смотрю на конверт, как будто он может дать мне ответы на все, что, черт возьми, происходит.

Папа откашливается и пододвигает его ко мне, прежде чем сглотнуть. В его глазах жалость, и я чертовски ненавижу это зрелище.

Что, черт возьми, происходит?

Я беру конверт и изучаю его, приподняв бровь, прежде чем открыть его и вытащить записку и флэш-накопитель.

Ты когда-нибудь задумывался, как мы всегда

знали, как найти твою хорошенькую

жену, Романо? Тебе следует внимательнее следить за своими игрушками.

У меня перехватывает дыхание, и я подавляю подступающее к горлу отрицание, прежде чем вставляю флешку в ноутбук, стоящий передо мной. Я нажимаю на файл с именем Иззи и хмурю брови, изучая представленную мне фотографию.

Есть фотография Иззи в магазине торгового центра, где она стоит рядом с высокой черноволосой женщиной. Похоже, они разговаривают, когда Иззи что-то передает ей.

Я нажимаю на следующее изображение, и на нем снова та же женщина, только на этот раз она что-то передает Муньосу.

Ярость, как никогда раньше, вскипает во мне, но я подавляю ее и щелкаю на следующее изображение.

От открывшегося мне образа у меня сводит живот, и перед глазами встают черные точки. Это Иззи, моя гребаная жена, сидела на коленях Муньоса в клубе. Она носит парик, но я бы узнал свою гребаную жену где угодно.

Какого хрена ты делала, Из?

Временная метка на снимке сделана за несколько дней до свадьбы, так что она могла просто получать необходимую информацию о партнере.

Я снова нажимаю на экран, и на этот раз это видео. Я нажимаю кнопку воспроизведения и заставляю себя смотреть, как моя жена трется задницей о Муньоса посреди клуба. На них та же одежда, что и на предыдущем изображении в видео. Меня тошнит.

Я убью его к чертовой матери. Я вырву ему внутренности, пока заставлю ее, блядь, смотреть.

Я вздерну его за гребаные яйца, пока буду резать его гребаную грудь, я…

— Есть еще кое-что, что тебе нужно увидеть, сынок, — шепчет мой отец, и я делаю глубокий вдох, прежде чем снова щелкнуть по экрану. Это еще одно видео, только на этот раз оно датировано сегодняшним днем.

Я нажимаю "Воспроизведение", и у меня, блядь, кружится голова. Это Иззи на тротуаре примерно в квартале от нашей квартиры. Рядом с черной машиной стоит мужчина, и как только она видит его, она некоторое время стоит и смотрит на него, прежде чем броситься в его объятия, они стоят и, черт возьми, обнимают друг друга, кажется, несколько минут, она плачет, а я должен сидеть и смотреть, как женщина, которую я люблю больше всего на свете, садится в машину с другим мужчиной. Это как сцена из чертового романтического фильма. Я чувствую эмоции, исходящие от нее через экран, и если бы я уже не сидел, это поставило бы меня на гребаные колени. Господи, я чувствую, как мое сердце разбивается вдребезги в груди, когда моя душа, черт возьми, рассыпается на куски у моих ног.

У меня болит грудь, и я, блядь, не могу дышать. Глаза щиплет, и я моргаю, пытаясь прояснить зрение.

Боль.

Ложь.

Гребаное предательство.

Я достаю телефон, чтобы позвонить Иззи, но линия обрывается без гудка.

Я нажимаю на контакт Томассо, но он просто звонит и звонит, прежде чем перейти на голосовую почту.

— Это может оказаться не тем, чем кажется, у нас нет прямых… — Энцо снова замолкает. Только на этот раз раздается стук в дверь. Папа кричит, чтобы он вошел, и входит один из наших пехотинцев с бледным лицом.

— Извините, что прерываю, но Томассо Греко был найден мертвым в переулке с этим, болтающимся у него на шее, — говорит он, прежде чем вручить Марко пластиковый пакет и выйти из комнаты.

Марко смотрит на меня, прежде чем достать предмет из пакета, и я вижу, что он чертовски красный.

Это пятидюймовый клинок с рукояткой с золотым тиснением.

Это один из ножей Иззи.

Я бы узнал его, блядь, где угодно, учитывая, что она обращается с ними как со своими гребаными детьми.

Она отказывается выходить из дома, не пристегнув к себе хотя бы один из них.

Она убила его, а потом сбежала с другим гребаным мужиком.

Она оставила свой нож, чтобы мы знали, что это она его убила.

Я, блядь, найду ее, а потом заставлю ее, блядь, заплатить.

Что за чертова шутка, я отдал ей все, черт возьми. Я отдал ей всего себя, и она вонзила мне нож в сердце точно так же, как вонзила его Томассо в шею.

Томассо.

Черт, человек, которого я знал почти всю свою жизнь, мертв, и его убила моя жена.