Сара К. – Поклянись мне (страница 29)
Как только становится ясно, что наш новый друг — Эллиот Барнхэм — не знает больше ничего полезного, Лука поворачивается ко мне и приподнимает бровь. Между нами возникает невысказанное соглашение, он знает, что я зла из-за нападения и что я сама хочу причинить ему немного боли. Я не буду убивать его — я оставлю эту часть Энцо, который прыгал по комнате, желая перейти к убийственной части процесса.
Я встаю и направляюсь к ним, в глазах парня появляется намек на облегчение при мысли, что я не могу быть такой жестокой, как мой муж, и я внутренне ухмыляюсь его женоненавистническим взглядам.
— Я провела три дня в больнице из-за твоего небольшого проступка, — говорю я, притворяясь обиженной. — То, что ты с нами сделал, было не очень хорошо.
— Мне ж-жаль, миссис Романо… пожалуйста… Пожалуйста, попроси его отпустить меня, — умоляет он, и я со смехом откидываю голову назад.
— Отпустить тебя? Прости, милый, так дело не пойдет. — Я ухмыляюсь ему, прежде чем достаю нож для своего ботинка, я чертовски люблю эти ботинки. Внутри есть потайной ремешок, чтобы держать мои ножи на месте — к тому же, они красивые. Лука вздыхает, когда видит, как я беру лезвие, по какой-то причине ему не нравится, что я ношу их с собой. Я пожимаю плечами и небрежно подхожу к своему новому другу, прежде чем наклониться и перерезать веревки, которыми его ноги привязаны к стулу.
— Вставай, — приказываю я, кивнув Луке и Марко, жестом приказывая им удерживать его на месте. Они оба подчиняются, позволяя мне вести мое маленькое шоу, пока Энцо хихикает, да, блядь,
Все это время, пока Эллиот сидел в одних боксерских трусах, которые теперь залиты кровью от выходки Луки, я обхожу его и встаю позади, прежде чем присесть и поднести лезвие к задней поверхности его колен и перерезать сухожилия на задней стороне обоих колен.
Он опускается на пол и теперь стоит на коленях, пока я обхожу его сзади, так что я стою перед ним, а он опускается на колени у моих ног.
— Мне действительно нравится ставить мужчин на колени, — говорю я с милой улыбкой, в то время как Лука рычит от такого намека. Я игнорирую его и возвращаю свое внимание к маленькому ублюдку, который думал, что может причинить боль мне и Энцо.
— Умоляй меня, — говорю я, и он начинает умолять меня отпустить его. Я смотрю ему в глаза, и сухость его лица заставляет меня нахмуриться.
Он не очень хорош в мольбах о пощаде.
Я подношу нож к его лицу и делаю надрез на обоих веках, так что кажется, что он плачет кровавыми слезами.
Хм, так-то лучше.
Марко издает горловой звук, я не уверена, от одобрения это или нет, но именно так я собираюсь это классифицировать.
— Тебе следовало поплакать из-за меня, я не хотела этого делать, но ты недостаточно усердно умолял, — говорю я с притворной надутостью, прежде чем кивнуть Энцо, — я позволю ему повеселиться, потому что не похоже, что Эллиот продержится долго после всего, что мы с Лукой с ним сделали.
Я оглядываю комнату, и мужчины, которые есть в комнате, смотрят на меня в шоке, они, похоже, не привыкли к тому, что у женщины яйца больше, чем у большинства мужчин. Я убираюсь в смежной ванной, как только Лука заканчивает, и выхожу обратно в главную комнату, где Лука протягивает мне руку. — mia regina, — говорит он достаточно отчетливо, чтобы услышали остальные, я вкладываю свою руку в его, прежде чем поднести ладонь к губам и запечатлеть сладкий поцелуй.
Глава 31
Luca
Я вывел Иззи со склада обратно к машине и, пока Иззи была занята разделкой Эллиота, отправил сообщение Томассо, чтобы он собрал нам кое-какие вещи. Теперь, когда она достаточно здорова, чтобы пытать кого-то, я почти уверен, что она достаточно здорова, чтобы путешествовать.
Я никогда не испытывал большей гордости, чем наблюдая, как Иззи режет этого мудака, и тот факт, что она бросила его ради Энцо вместо того, чтобы прикончить его самой, показывает мне, насколько она его понимает. Не многие люди понимают этого сумасшедшего ублюдка.
Они сблизились за последнюю неделю, каждый день проводя время вместе. Я был бы бешеным сумасшедшим, снедаемый ревностью, если бы он не был моим младшим братом, но я знаю, что это чисто платоническая дружба. Я думаю, это хорошо для них. Для Иззи хорошо иметь друга в новом городе, и это хорошо для Энцо, потому что у этого ребенка всегда были проблемы с сближением с людьми, я не знаю, из-за его причудливого характера или он просто в конечном итоге отпугивает их, но у него всегда были проблемы с поиском друзей.
— Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? — Спрашиваю я, когда мы садимся в машину. Ей, наверное, надоело, что я спрашиваю об этом, но я никогда больше не хочу видеть ее лежащей на больничной койке, был момент, когда я действительно думал, что потеряю ее. Эта боль осталась со мной с тех пор, она не прошла, когда она проснулась. Нет, это просто нарастает и нарастает, превращая меня в властного, чертовски раздражающего мужа, который не может выпустить свою жену из виду дольше, чем на тридцать минут, если я не хочу начинать представлять десять различных сценариев, в которых ей будет больно.
Я чертовски ненавижу это чувство, как будто, если я не буду держаться достаточно крепко, она просто уплывет.
— Я обещаю, я в порядке. Я бы сказала тебе, если бы это было не так, — мягко говорит она, пытаясь успокоить меня. И это так, один только ее голос творит со мной чертовски странные вещи. Как будто она наложила на меня какое-то заклятие — все, что я могу видеть, это ее.
Я завожу машину и еду в аэропорт, примерно через пятнадцать минут Иззи понимает, что мы едем в противоположном направлении от дома,
— Э-э, Лука? Куда мы идем? — спросила она.
— Я же говорил, что хочу взять тебя с собой в свадебное путешествие.
— Что? Лука! Куда, черт возьми, мы направляемся? Я не собрала свои вещи! Мы не можем просто взять и уехать куда-нибудь! — взрывается она, явно не согласная с планами последней минуты.
— Это сюрприз, я попросил Томмасо собрать нам кое-какие вещи, и он встретит нас в аэропорту. Я хочу увезти тебя отсюда на пару недель, подарить тебе медовый месяц, который я должен был подарить тебе после свадьбы. Ты заслуживаешь целого мира, Иззи, позволь мне подарить его тебе, — говорю я, беря ее руку в свою и слегка сжимая.
Мы подъезжаем к частному ангару в аэропорту, и Иззи смотрит на самолет, бормоча что-то очень похожее на “Конечно, у этого мудака есть самолет”, прежде чем выпрыгнуть из машины и подождать, пока я сделаю то же самое.
— Куда мы едем? Я никогда раньше не покидала страну, — небрежно говорит Иззи, и это заставляет меня задуматься. Какого хрена она имеет в виду, что никогда не покидала страну? Она выросла так же, как и я, не то чтобы ее отец когда-либо имел трудности с деньгами. Черт, держу пари, у него миллиарды, и он ничего не делает, кроме как получает проценты.
— Почему ты не уезжала из страны? — Спрашиваю я хриплым голосом. Я злюсь, что у нее никогда не было того опыта, который должен был быть. Черт, ей следовало хотя бы раньше побывать в Италии, она гребаная итальянка, и я уверен, что у нее там живут двоюродные братья.
— Защищенная принцесса, помнишь? — Сарказм очевиден в ее тоне. — Мой отец оставлял меня дома с Алесси всякий раз, когда путешествовал, он всегда говорил, что мне нет необходимости уезжать из Чикаго.
Мне требуется вся моя сила, чтобы контролировать свой гнев и не планировать остановку в Городе Ветров, чтобы я мог придушить Бьянки, гребаный мудак.
Мы садимся в самолет и занимаем свои места, Иззи закатывает глаза, когда видит вышитые сиденья с нашим фамильным гербом. Я понял, что моя жена не из тех, кто склонен к чрезмерным, претенциозным вещам, которыми увлеклись бы большинство женщин в ее положении.
К тому времени, как мы взлетаем, она уже спит, положив голову мне на плечо. Как только стюардесса сообщает мне, что мы можем отстегнуть ремни, я отстегиваю ее ремень и поднимаю ее, прежде чем подойти к задней части самолета и положить ее на кровать королевских размеров. Я беру свой ноутбук, который Томмасо оставил в самолете вместе с нашими вещами, и сажусь рядом с тем местом, где спит Иззи, чтобы немного поработать, мне никогда не удавалось уснуть во время полета.
Иззи спит шесть часов, прежде чем я, наконец, сдаюсь и бужу ее к ужину. Я, по крайней мере, предусмотрительно приготовил для нее кофе, потому что Иззи, когда она только проснулась? Не с та Иззи, с которой мне нравится общаться.
Ладно, это ложь, я возьму ее любым доступным мне способом.
Мы ужинаем, и Иззи засыпает меня вопросами о том, куда мы идем, она действительно чертовски ненавидит сюрпризы.
Я вздыхаю, она не остановится, пока я не скажу ей. — Мы едем на остров недалеко от побережья Италии. Мой отец купил его для моей матери в качестве свадебного подарка, и мы посещали его каждый год, пока она не умерла. С тех пор никто из нас там не был, но у нас есть персонал, который живет там и следит за всем, — говорю я, и она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
— Мы не обязаны идти, если тебе неудобно, Лука, ясно, что это было особенное место для тебя и твоей мамы. Я не хочу отказываться от этого, — говорит она и прикусывает губу, как делает, когда нервничает.