Сара К. – Погоня за фейри (страница 13)

— Если можно, ваше грациозное величество, — сказала я, но пришлось замолчать, когда Экельмейер снова ударил меня по лицу. Боль в носу и губе снова вспыхнула жаром, затопила разум агонией. Удивительно, что он был без жены, пока не украл меня?

— Думаю, она говорила со мной, а не тобой, Адам, — сказала королева Экельмейеру.

Адам? Его звали Адам. Не Винсент, Эдвард или Гладиус, а просто… Адам?

Он резко отсалютовал.

— Да, ваше великолепное величество.

Я посмотрела ей в глаза впервые. В мире духов в глазах было видно истинную натуру людей. Я охнула, поняв, что видела — во всей ее лисьей красе королева была фейри.

Сестра хихикала в клетке.

— Смертная, как же. Эта королева маленького Двора вовсе не смертная. Удивительно, как она правила так долго без нашего ведома.

Левый глаз королевы дрогнул от этого, но она даже не взглянула на мою сестру в клетке. Ее голубые глаза стали ярче, пока она смотрела на меня, а ее волосы — золотые даже для моего духовного зрения — окружали ее кукольное лицо, как корона святой.

— Это любительница фейри. Ближе, дитя. Покажи мне свою верность.

Меня толкнули к ней мимо ряда придворных, генералов или чего-то. В духовном зрении они были запутанными, расплетающимися или сгорбленными, и было сложно различить, какими они были в мире людей.

— Несите с ней ее побрякушки, — добавила королева, словно только вспомнила. Но я знала правду. Она хотела и мою сестру. И если она была фейри — а я не сомневалась в этом — то она знала. Что могла сделать с нами.

— Не смей мне угрожать, предательница, — прошипела моя сестра, стражи несли ее вперед. — Даже из клетки я могу разбить тебя, как хозяйка бьет по тесту.

Левый глаз снова дернулся. Королеве стоило следить за этом. Она показывала миру, что думала, когда так делала.

— Это достаточно близко, сэр Экельмейер, — сказала королева, и Экельмейер толкнул меня на пол. — Отдай ей клетку. Подними, чтобы я увидела, что у тебя там, дитя.

— Ничего не говори, Элли, — прошипела моя сестра. — Ты не знаешь, с кем говоришь.

Королева подмигнула нам, а я подняла клетку. Но теперь, когда она была в моих руках, меня наполнило вдохновение, как молния. Я стала улыбаться.

— Хорошая у тебя жена, сэр Экельмейер. Рада видеть, что ты подумал о народе превыше всего, — сказала королева.

— Она — не человек, — сказала моя сестра. Будто я не поняла этого. — Она подменыш. Но хуже. Подменыш бился бы за ее народ, — она же не имела в виду, что фейри украли ребенка и оставили ее вместо ребенка, да? Я слышала такие истории, но не верила в них. — Эта решила пойти против нас. Как я хочу завоевать мир смертных, она хочет завоевать Фейвальд. Думаешь, вместе с ней ты предотвратишь войну? Подумай еще. Я знаю Малентрик. Я знаю ее методы. Я слышала истории, как ее поменяли с шестнадцатилетней принцессой. Как девушка, которая была Анабетой, медленно умирала, ее кровь лилась на кровокамень, чтобы круг камней был открыт, и чтобы у Малентрик был идеальный непробиваемый морок.

— Что делать с твоим призом, сэр Экельмейер? — спросила королева. — Хочешь ошейник на ее шее с длинной цепью, чтобы она привела нас к своим союзникам-фейри?

— На это я и надеялся, великолепное величество, — сказал сэр Экельмейер. Мне не нужно было смотреть, чтобы видеть блеск в его глазах.

— Если бы не эта клетка, — сказала Хуланна, — я порвала бы ее на куски.

— Попробуй, — сказала я всем сразу.

Королева гневно прищурилась, но моя улыбка стала шире. То, что я собиралась сделать, было ее виной. Она не должна была отдавать мне клетку.

Я посмотрела на ее фигуру в броне и короне и представила ее маленькой.

Она пропала.

Толпа охнула вокруг меня, попятилась в спешке, словно они пытались избежать схожей судьбы.

В клетке зазвенел пронзительный вопль, что-то ударилось об металл прутьев.

У меня не было времени, чтобы посмотреть, кто кричал.

— Она — ведьма! — взревел Экельмейер, и все почернело.

Глава четырнадцатая

Я проснулась от запаха огня и мерцающей агонии во мне.

Мои глаза открылись. Последним я слышала «ведьма», и если они решили меня сжечь, им следовало передумать!

Экельмейер передо мной нагревал что-то над огнем. Его духовный облик извивался над опущенными плечами, он двигал в углях сияющее клеймо.

Проклятия крутились в моей голове. Это было для меня. Я это знала.

Голова болела. Я попыталась коснуться лба, но руки были привязаны к палке за мной, вытянутые широко. Мои ноги тоже были широко раздвинуты, плечи и талия тоже были привязаны.

Я была зрелищем.

Я видела внизу толпу, их духовные облики мерцали, сияя, яркие, а потом темные, целые, а потом расплетались. Предвкушение окружало их, темное и густое, двигалось волнами.

Я подавила скуление паники. Не время паниковать, Элли. Думай!

Но было сложно думать, пока сердце колотилось, и дыхание застревало в горле.

Я не могла поймать Экельмейера в клетку. Я ее не держала. Я даже не видела ее или другие свои вещи.

— Проснулась, жена? — спросил Экельмейер у костра. — Тогда ты готова. Я заклеймлю тебя как предательницу. А потом ты скажешь, как забрать королеву Анабету, Чистую и Благородную, из твоей темной магии.

Ругательства маршировали в моем разуме. Я не могла думать. Не могла планировать.

Клеймо поднялось из огня. Яркая перевернутая корона.

Мое сердце колотилось, билось так быстро, что я не могла его успокоить. Дыхание было все быстрее, быстрее, быстрее. Он заклеймит меня. Будет больно. Я не была готова.

— Куда поставим метку? — крикнул Экельмейер толпе.

Разные ответы звучали оттуда, и они не казались подходящими. Он повернулся к ним, поднял высоко клеймо над головой, пока они радостно вопили.

— Щека? Я услышал «щека»? — подбадривал он их. — Лоб?

Меня мутило. Все плавало перед глазами. Я не могла дышать.

— Щека! — услышала я рев.

— Левая или правая? — вопил он, радуясь этому кошмару.

Я стиснула зубы, но все равно заскулила от страха. Меня вот-вот могло стошнить.

Раздался звук, будто спикировал орел, крылья хлопали в воздухе. Волосы сдуло с моего лица.

А потом яркая фигура приземлилась на платформу между сэром Экельмейером и мной, дымчатые крылья развевались, мерцая черным. Я знала эти бархатные крылья. Яркая фигура выхватила клеймо из руки Экельмейера — я знала это мускулистое тело. Но это было невозможно. Как он меня нашел? И почему спасал, когда поклялся убить?

Экельмейер повернулся, выхватил кинжал из-за пояса, кривясь в гневе. Он замахнулся на Скувреля, тот пригнулся, смеясь. Я ощутила, как мой смех облегчения сорвался с застывших от ужаса губ.

Валет был быстрым, движения были плавными. Он юркнул под руку Экельмейера, повернулся и выпрямился за ним, схватил Экельмейера за волосы правой рукой, толкнул его вперед так быстро, что рыцарь упал на колени. Скуврель опустил голову Экельмейера еще ниже, его камзол рвался на спине от силы движений. Лоб Экельмейера коснулся деревянной платформы. Он молниеносно прижал раскаленное клеймо к бедру Экельмейера, и оно прожгло штаны. Рыцарь взвыл.

Что-то пискнуло. Это же была не я?

— Думаю, левая, — холодно сказал Скуврель, бросая клеймо в толпу. Духовное зрение видело хищные черты фейри в этом мире, его одежда была лохмотьями, а лицо было осунувшимся. Опасная радость озаряла черты.

Раздался крик, люди отпрянули от клейма, падая друг на друга в спешке.

Экельмейер со стоном поднялся на ноги. Он не просто так был рыцарем. Его меч покинул ножны, и лишь слабая хромота указывала, что ему было больно. Он направил меч на Скувреля. Медная игла Скувреля покинула ножны раньше, чем я моргнула. Он отбил выпад, Экельмейер выругался, крикнул рыцарям внизу:

— Не лезьте! Я сам одолею фейри!

Клинок Скувреля направился к нему, но Экельмейер закрылся в защите, и Скуврель резко устремил атаку к его колену. Кровь расцвела на штанах Экельмейера.

— Не теряй сердце, сэр рыцарь, — сказал Скуврель. — Я играл с мечами раньше, чем ты покинул пеленки. Постой. Это было в прошлом году? Думаю, так мне сказала твоя мать, когда я видел ее в последний раз.

— Не говори о моей матери, — Экельмейер уклонился от атаки Скувреля. — Ты слишком сильно интересуешься моими женщинами. Почему ты мешаешь наказывать мою жену?

— Жену? — спросил Скуврель с искрой ярости в глазах. — Боюсь, рыцарь, если вы будете так врать своим языком, придется вырвать его из вашей головы и скормить орлу, следящему за нами с дерева.