Сара К. – Кошмар фейри (страница 11)

Другой страж тоже распутывался по краям. Что это значило? Они уже не были людьми? Я могла навредить или убить тому, кто не был человеком. Могла.

Я сделала паузу.

Чем я думала? Я заставляла себя видеть кого-то не человеком, чтобы навредить? Я была не лучше фейри. Как и все мы. Что мы собирались делать?

Я встряхнулась и шагнула вперед.

— Конечно, это я, — презрительно сказала я. — А кто еще это мог быть?

— Что сказать? — осторожно сказал страж с арбалетом. — Сэр Чантер приказал усилить комендантский час. А ты не дома. Может, это даже не ты. Говорят, существа с вершины горы могут менять лица.

— Фейри? — спросила я, и он вздрогнул. Интересно. Я не слышала такой легенды, если он не имел в виду морок. Я впустила насмешку в тон. — Они могут сделать себя невероятно красивыми. Я выгляжу невероятно красиво?

— Нет, — сказал страж с мечом и немного покраснел. — Простите, мисс, но нет.

— И я так думаю, — я сделала еще два шага, делая вид, что не переживала из-за арбалета, который дрожал в руках владельца.

У края деревьев я услышала треск ветки. Страж с арбалетом стал поворачиваться, и я быстро шагнула вперед и забрала у него арбалет. Его палец скользнул по спусковому крючку, и снаряд дико улетел в ночь, попал по флюгеру на ближайшем доме.

— Если хотите сторожить деревню от фейри, нужно быть сильнее, — твердо сказала я. — Вы даже не знаете, как прямо держать арбалет, тем более — попадать по мишени. Я была в шаге от тебя, а ты промазал!

Увереннее, Элли. Пусть видят, что ты во главе. Так делал это Скуврель.

— Но я… — начал страж, и я услышала еще треск в лесу, так что повысила голос, чтобы заглушить его.

— А ты! С мечом. Ты просто стоял как дурак! О чем вы оба думали? Когда фейри побегут из каменного круга и спустятся по горе на единорогах, все разрезая бронзовыми мечами или пикируя с неба на крыльях из дыма, вы будете попадать арбалетом по флюгерам, поднимать факелы, раскрыв рот, или сможете поднять тревогу и предупредить деревню об опасности?

— Я…

Я перебила его протест.

— Какой у вас сигнал? Колокол на столбе? Почему вы не позвонили?

— Мы тут стражи, а не ты, — сказал страж с мечом, взяв себя в руки. Из дома неподалеку донеслись звуки спора, жители обсуждали, стоит ли им проверить флюгер.

— Да, — я подошла ближе, как сделал бы Скуврель, если бы был тут, и улыбалась так же жестоко. — И из-за того, что я не сторожу деревню, вам нужно правильно делать это. Потому что, признают это люди или нет, я все еще Охотница, и если вы не убережете мой народ, я буду охотиться на вас и заставлю вас заплатить за халатность.

— Вот и нет, — сказал спокойный голос за мной. Я повернулась и увидела Олэна с мрачным лицом, он высоко держал лампу. Но в моем духовном зрении он все еще был сутулым нервным парнем, каким я его знала. Он трепетал, пока говорил. — Тут нет Охотника, Элли.

— Тогда обучи своих стражей защищать деревню, — сказала я, толкая арбалет в его грудь. — И мне не понадобится быть Охотником.

От страха мои колени дрожали. Их была целая деревня, а я — одна. Но я все видела перед глазами те невинные карие глаза — глаза детей, которых арестовал мой бывший друг. Маленькие охотники ждали меня в лесу. Мне нужно было дать им время.

Олэн сжал мое запястье, забрал арбалет и бросил его стражу, чьим и было оружие. Страж трепетал, как угасающий огонек, в моем зрении, его края спутывались еще сильнее следующие мгновения. Олэн не сводил меня взгляда, и для моего духовного зрения его глаза были полны огня.

— Они выполняют работу. Не они устраивают беспорядки. Ты. Иди домой, Элли.

Я знала, когда молчать — и это нужно было делать сейчас, пока он давал мне то, чего я хотела — разрешение уйти по дороге в лес и помочь Путникам. Я сжала губы.

Олэн притащил меня ближе, до боли сжимая мое запястье.

— И, Элли, надеюсь, ты никак не связана с тем, что я нашел в бараках.

— Что ты нашел? — невинно спросила я, и он прищурился.

— Ничего. Я ничего не нашел.

Я постаралась изобразить смятение и возмущение — как было бы, если бы я не сделала те бараки пустыми, и если бы я не знала, о чем он говорил.

— Тогда тебе не стоит на меня злиться.

Он злобно поджал губы, его дух ярко вспыхнул на миг, а потом потускнел, и он оттолкнул меня.

— Просто иди. И, если мои стражи увидят, что ты нарушаешь комендантский час, тебя запрут в бараках.

Я с трудом смолчала, но сделала это. Я держала рот на замке, пока разум кормил меня умными ответами. Был бы тут Скуврель, он все им высказал бы, а потом стер нахальный вид с лица Олэна. Но я не осмелилась так делать.

И мне нужно было перестать желать, чтобы мой муж-фейри был тут. Я все усложняла этими эмоциями. Эмоции были как рыба. Они ускользали из рук и утекали по реке раньше, чем ты успевал вдохнуть.

Опасно, Элли. Корми этим внутренний огонь.

Я уверенно вышла из деревни, заставляя себя не оглядываться, а потом тени скрыли меня полностью. Даже так, когда я оглянулась, Олэн еще стоял в свете огня, смотрел мне вслед. Я сглотнула, подняла повязку и надеялась, что смогу тихо добраться до Путников. Еще больше я надеялась, что он не верил, что я спасла их, по крайней мере, пока я не увела их в убежище.

Глава тринадцатая

Когда я вернусь домой, будет беда. Олэн точно должен был понять, что это я украла Путников — так ведь? И мне было все равно. Руки и ноги так устали, что могли отвалиться, и я несла только самого маленького ребенка — его милая голова с темными кудрями лежала на моем плече, его спина была изогнута, чтобы удобней было обвивать ногами мой пояс, пока я придерживала его руками.

Я еще не представляла себя матерью, но с малышком на руках что-то во мне растаяло. И вызвало вопросы. Что означал настоящий брак со Скуврелем? Помимо того, что это был брак с жителем ада — ужасное запутанное существо, которое я звала другом — у него не могло быть детей. Вообще.

Я сжимала факел в руке, придерживая малыша — духовный огонь не вредил ему. Он озарял путь достаточно, чтобы мы могли идти в темной ночи среди камней.

За мной двое взрослых Путников тяжело дышали. Мы ничего не говорили с тех пор, как я нашла их в лесу, сжавшихся вместе. Даже когда я вытащила одеяла и еду, и мы закутали детей в теплые одеяла и связали припасы в узелки, чтобы их несли родители.

Послышался шепот, когда первый из детей споткнулся, так устал, что упал и заплакал. Его мама успокоила его, и мы продолжили идти в тишине, но теперь с детьми на руках.

К счастью, духовный факел отгонял гулей, и хоть я слышала их тоскливый вой в ночи, они не приближались к яркому сиянию.

Кому-то нужно было сделать что-нибудь с ними. Даже в моем детстве они не были вот так, не под контролем. Если Рыцари сменили Охотников, то Рыцарям стоило заняться этим. Общество не могло выжить с дикими гулями на границе. Они не вредили взрослым, но забирали детей, если получали шанс. И они порой осмеливались заманить старших к смерти.

От этой мысли настоящий страх пронзил сердце. Если эта ночь меня чему-то научила, так это тому, что защиту города нельзя было доверить Олэну. Как и его людям. И оставалась только я. И пока я придумывала, как поймать сестру, я не могла помогать невинным Скандтона. Или оберегать родителей.

И я не нашла способ спасти смертных детей в мире фейри. Раздражение и огонь наполняли мои шаги. Времени не хватало. И Элли не хватало. Но это не было оправданием. Я провела дни, бегая по округе в поисках оружия, когда должна была строить планы. Я все сделала не так.

Я думала как подросток и хищник, а не как фейри или моя сестра, и если я не могла научиться думать, как они, я не могла стать умнее и глубже, чем сейчас. От этого все пострадают. Может, взрослые Скандтона заслужили такое после того, что чуть не сделали с этими Путниками. Но дети такое не заслужили.

Каждый раз, когда я оглядывалась на взрослых Путников, я видела в их глазах страх и отчаяние. Я не осмелилась остановиться и сказать, что у меня был план, и что, если мы заберемся в телегу, они будут в безопасности. Я не могла останавливаться, чтобы нас не поймали. Кто знал, когда Олэн поймет, что это я освободила их? Кто знал, когда он отправит людей, не замедленных детьми на руках, за нами? Или сам погонится за нами на лошади? Хотя лошадь далеко не зайдет на этой узкой тропе.

И какой дурак называл лошадь Цветочек? Не Искра или Молния, что-нибудь под стать первому боевому коню, а… Цветочек? Олэн был ужасным рыцарем.

Если только он не отпустил меня, чтобы я помогла Путникам.

Но в этом не было бы смысла, да?

Я оглянулась, попыталась выразить взглядом надежду для Путников. Но их тревожные глаза только ускорили мои шаги. Эта часть подъёма была самой тяжелой. Особенно в темноте. И я не осмелилась зажечь настоящий огонь, чтобы помочь нам. Если кто-нибудь увидит свет, пойдет на него, то разбитую телегу могут найти. А если телегу найдут, все Путники будут в опасности.

Разум блуждал. Нужно было сосредоточиться. Мне нужно было придумать способ спасти всех детей — детей Путников, как милый малыш, спящий на моих руках, украденных детей, детей в деревне. Они не заслужили того, что приближалось. Никто из них. И хоть я уже сдалась в спасении деревни, я не могла бросить их. Не могла. Я должна была сражаться. Должна была победить.

Путь казался дольше, руки становились все тяжелее, но разбитая телега все-таки появилась впереди, и мои колени согнулись от облегчения.