Сара Грэн – Книга о бесценной субстанции (страница 40)

– Но ведь… – «Я замужем», – чуть не вырвалось у меня. Хотя наличие мужа ничего не меняло. Я всегда буду заботиться об Эйбеле, но это не значит, что мне нельзя вступать в отношения с другими мужчинами.

– Нам не обязательно возвращаться в реальный мир. Так зачем все заканчивать?

Конечно, я тоже об этом думала. Эйбел точно не станет по мне скучать. Аве с радостью согласится взять на себя дополнительную ответственность в обмен на щедрую прибавку к зарплате. Мы с Лукасом могли бы арендовать небольшую квартирку в Париже. Немного пожить здесь, а затем переехать в Лондон или Милан. Заниматься букинистикой, читать. Наслаждаться сексом когда и с кем угодно.

Я промолчала, решив отложить эти мысли до лучших времен. Сейчас нужно было сосредоточиться на книге. Когда мы вернулись в гостиницу, пришло письмо от Джима.

«Лили! Как же я рад получить от тебя весточку! Надеюсь, мои письма за последние несколько лет тоже до тебя доходили. Как книжный бизнес? Как Эйбел? Отвечаю на твои вопросы: фамилия Ива – Сен-Клер (адрес прилагаю).

Ты хоть в город выбираешься? Может, как-нибудь сходим пообедать? У Анджелы и детей все в порядке – Эдриану уже одиннадцать, а Китти тринадцать. Как летит время!.. Анджела передает большой привет и тоже будет рада встретиться. Звони в любое время».

Просмотрев почту, я обнаружила, что в последний раз писала ему пять лет назад. С тех пор он продолжал присылать сообщения пару раз в год, но ответа так и не дождался.

«Спасибо огромное! Прости, что не отвечала. Скоро позвоню!» – тут же напечатала я.

Но отправлять не стала, решив и в самом деле позвонить. Мы проболтали сорок пять минут. Я рассказала ему о продажах, об ухудшающемся здоровье Эйбела, ни словом не упомянув Лукаса и поиски рукописи. А Джим рассказал о детях, своей новой книге и общих знакомых – моих бывших друзьях. Мы посокрушались, что жизнь порой чертовски несправедлива. За те годы, что мы не виделись, он потерял обоих родителей, а у Анджелы возникли какие-то проблемы со здоровьем – врачи до сих пор не могут поставить диагноз. Мы договорились пообедать в Бруклине ровно через месяц.

– С кем это ты говорила? – спросил Лукас.

– Со старым другом.

Я отправила сообщение Иву Сен-Клеру. Поскольку до этого мы встречались всего пару раз, мне неудобно было звонить. Однако Ив, который обожал оказывать услуги писателям, сразу перезвонил.

– Так ты в Париже? Жаль, не получится заказать столик в «Ле Сэнк», но постараюсь найти что-нибудь не менее приличное. Надеюсь услышать за ужином о новом романе!

Рассмеявшись, я сказала, что новый роман пока не написан, что с удовольствием поужинаю с ним в следующий раз и что мне нужно срочно связаться с Жан-Мишелем Флорианом.

– К сожалению, тут я помочь не могу, – огорчился Сен-Клер. – Мы с ним не друзья. У Жан-Мишеля нет друзей – только враги и деловые партнеры. Это все, что известно о его взаимоотношениях с другими людьми. Мне всегда казалось, что он и не человек вовсе, а машина по зарабатыванию денег. Флориан владеет контрольным пакетом акций пяти издательств и одной из лучших в мире личных библиотек, но вряд ли увлекается литературой. Конечно, он что-то читает, но только чтобы добыть информацию, – последнее слово он произнес с явным отвращением. – Или о чем-то узнать. Например, как достичь мирового господства и избавиться от врагов… Не знаю, что ты хочешь продать или купить, но мой тебе совет: найди другого клиента.

Я спросила, встречались ли они. Оказалось, что да, – правда, исключительно по работе, на культурных мероприятиях. Но не перекинулись и парой слов.

– А знаешь, кто имеет на него зуб? – спохватился Ив. – Люсьен.

– Что за Люсьен?

– Люсьен Рош. Помнишь его? Писатель, старый друг твоего покойного мужа…

Эйбел представил меня ему в Париже в тот год, когда мы только начали встречаться. Люсьен Рош написал пять книг – я считала его лучшим из современных писателей. Хотя особой популярностью его произведения не пользовались. Интересно, что могло связывать их с Жан-Мишелем, который издавал лишь гламурные бестселлеры?.. Из-под пера Люсьена выходили странноватые полубиографические романы, которые продавались в количестве не более двух тысяч экземпляров – в основном их покупали коллеги по писательскому цеху. Одна из книг резко обрывалась на середине главы. Сюжет другой развивался исключительно в сносках к какой-то тягомотине о политике и мечтах.

– Вообще-то Эйбел вполне себе жив. Но ты прав, они действительно дружили.

Ив пришел в ужас от собственной бестактности и рассыпался в извинениях. Я заверила его, что ничуть не сержусь и спросила, как связаться с Люсьеном. Сен-Клер обещал немедленно выслать всю контактную информацию. Мы договорились поужинать в мой следующий приезд. На прощание он торжественно произнес:

– Лили, если тебе хоть что-нибудь понадобится… На писательские гонорары особо не разгуляешься, а ко мне жизнь была более чем щедра.

Я хотела по привычке соврать – мол, у меня все отлично, и не нужна мне ничья помощь и тем более жалость, – но потом подумала: «А почему бы нет?»

– Спасибо, Ив. Возможно, я как-нибудь поймаю тебя на слове.

Тепло попрощавшись, мы закончили разговор.

Когда-то Люсьен Рош был моим кумиром. Он писал о чем хотел, абсолютно не задумываясь, как это воспримут читатели. Большинство из коллег-литераторов готовы перегрызть друг другу глотки, чтобы попасть в список бестселлеров, а кровожадные соцсети еще больше подогревают их вражду. В итоге ценность книги стала определяться лишь количеством проданных экземпляров. Однажды какой-то голливудский актер захотел приобрести права на экранизацию его романа – хотя не представляю, что можно выжать из биографии собаки? – и Люсьен в знак протеста публично сжег эту книгу в одной из парижских галерей. Месье Рош знал то, о чем все остальные – включая меня – успели позабыть.

Я несколько раз переписывала сообщение, прежде чем отправить.

«Добрый день! Меня зовут Лили Альбрехт, я жена Эйбела. Не уверена, что вы меня помните – мы встречались лет десять назад. Я сейчас в Париже, и мне не помешала бы ваша помощь в одном вопросе. Могу я пригласить вас завтра на обед?»

Через десять минут пришел ответ:

«Ужин сегодня в 8 вечера. Чур, вы платите – я на мели».

Я улыбнулась. Внизу был указан адрес ресторана.

– А это может сработать! – сказал Лукас.

– Вполне, – согласилась я.

Глава 26

Собираясь на ужин с Рошем, я обдумывала слова Лукаса о том, что у наших отношений есть шанс. Мы никогда не смогли бы жить в традиционном моногамном браке, как все нормальные люди. Что если оставить все, как есть: спать с кем вздумается, ни в чем себя не ограничивать и все равно быть вместе?..

Однако прежде всего нужно раздобыть книгу. Теперь я была практически уверена в успехе. Сомнения таяли с каждым днем. Неведомая сила тянула меня к ней, как магнитом. Возможно, «Бесценная субстанция» нашлась бы сама, без усилий с моей стороны. Но проверять не хотелось.

Я точно знала, что без книги домой не вернусь. Этот вариант даже не рассматривался.

Люсьен опоздал на целый час. Мы с Лукасом успели продегустировать половину меню, когда он наконец появился. К счастью, ресторан оказался выше всяких похвал. Месье Рош ввалился около девяти – в стельку пьяный и сияющий довольной улыбкой. Он поседел и немного обрюзг, но в глазах то и дело мелькала все та же знакомая хитринка.

Едва не задушив меня в объятиях и расцеловав в обе щеки, Люсьен сел за стол. Я представила ему Лукаса, а затем мы обменялись последними новостями. Просто чудо, что удалось застать его в Париже: бо́льшую часть года он теперь жил в Марокко или в Экзархии – знаменитом районе анархистов в Афинах. Сделав заказ, Люсьен посетовал:

– Париж превратился в чертову… как ее там?.. Вроде фермерской корпорации?

– Агропромышленную ферму? – предположила я.

– Вот-вот! – с энтузиазмом подхватил он. – Слишком дорого и безлико. Ни одной яркой личности. Кроме меня, конечно. Но я здесь почти не бываю, хотя и купил квартиру лет тридцать назад… Ну да черт с ним. Расскажите лучше об Эйбеле. Он может говорить? Есть? Кто за ним присматривает?

Я слегка напряглась от такой бестактности, но потом вспомнила, что Люсьен любил Эйбела и имел право знать подробности. Хотя с непривычки его честность казалась почти оскорбительной. Я ответила на все вопросы: не говорит, не может есть самостоятельно, нам помогает Аве. Месье Рош вздохнул и сочувственно похлопал меня по руке.

– Это ужасно. Бедный Эйбел не заслуживает подобной участи! Да и вы тоже.

– Как и тысячи других людей. Я не уникальна.

– Вот тут вы ошибаетесь! – Люсьен яростно затряс головой и взмахнул руками, опрокинув солонку. – Таких, как вы или я, – единицы. И знаете, в чем наша уникальность? Мы умеем творить, не используя ничего, кроме… – Он постучал себя по лбу. – Это истинная магия, Лили. Это власть!.. Вы еще пишете?

– Да, – соврала я. – Но…

– Никаких «но»! – Люсьен грозно сверкнул взглядом. – Главное – выполнять свое предназначение. Остальное неважно. Конечно, сейчас вы проживаете настоящую трагедию. Но трагедии формируют писателей, а не убивают их. Я и сам потерял жену. Удивлены? Об этом мало кто знает. Я тогда был совсем мальчишкой. Чуть руки на себя не наложил. Долго валялся по больницам и психушкам – но потом снова взялся за перо! И вы сможете. Мы, писатели, вроде алхимиков: превращаем дерьмо в золото.