Сара Грэн – Книга о бесценной субстанции (страница 24)

– Мы обсуждали конкретную книгу стоимостью не менее полумиллиона долларов.

– Вот как, – хмыкнула детектив Франк. Мужчины уважительно присвистнули. Они не разбирались в книгах, но отлично понимали, что такое большие деньги.

Я выдала им сокращенную версию истории: мы с Лукасом – букинисты, решившие взять на себя кое-какие заказы погибшего коллеги, чтобы помочь его семье. Узнав, что мы можем достать одну чрезвычайно редкую книгу, адмирал Мастерс пригласил нас в Вашингтон. Уговаривал «кинуть» клиента, обещая заплатить гораздо больше. Я подозревала, что он собирается попросту украсть книгу: очевидно, с деньгами у него было туго. Пока я рассказывала, принесли кофе. Мы с детективом Франк выпили по две чашки. Парни молча стояли в стороне – видимо, кофе не полагался им по рангу.

– Значит, это распространенная практика в мире книготорговли? – спросила она.

– Нет. Однако такое бывает. Книг, сравнимых по стоимости, в мире не больше сотни – как только одна из них всплывает на рынке, за нее начинается драка.

– О чем эта книга?

– О войне, – соврала я. – О власти.

– Наподобие Макиавелли? Многие просто повернуты на его идеях. Или, к примеру, «Искусство войны» Сунь-цзы: в Вашингтоне на каждом месте обязательно найдется экземплярчик… Я говорю о «белом» Вашингтоне.

– На каждом месте?..

– На каждом месте преступления.

– Понятно. Да, вроде того.

Тут я заметила стоящего в дверях Лукаса. В руках он держал два больших картонных стакана – не иначе как с латте – и пакет с круассанами. Лицо его, по понятным причинам, выражало полное недоумение.

– А вот и мой друг!

Детектив Франк обернулась и смерила «друга» оценивающим взглядом. Выглядел он потрясающе. Ему определенно удалось произвести на нее впечатление. Я поняла, что можно расслабиться. Она точно не подозревала нас в убийстве – всего лишь хотела получить представление о последнем дне Адмирала.

– Доброе утро! – Обаятельная улыбка Лукаса действовала безотказно в любой ситуации. – Что здесь происходит?

– Этой ночью около четырех часов был убит адмирал Мастерс, – сообщил один из мужчин, решив проявить осведомленность.

– Господи… Во сколько же мы от него уехали?.. По-моему, около шести.

– Ваша подруга нам уже все рассказала, – отозвалась детектив Франк, имея в виду меня. – Проходите, садитесь.

Лукас сел рядом и протянул мне латте, виновато взглянув на нее.

– Извините. Не знал, что вы придете.

– Всё в порядке. Вы не обязаны ничего мне приносить, – сказала она, печально взглянув на кофе.

– Вы сказали, что он убит. Это точно?

– Никаких сомнений: его ударили ножом в спину.

– Боже мой… – потрясенно пробормотал Лукас.

Мне стало нехорошо. До сих пор произошедшее казалось чем-то абстрактным. Однако сейчас вдруг превратилось в нечто осязаемое и реальное. Погиб человек – и я, возможно, была как-то причастна к его смерти.

Но как? Может, Хейбер подослал кого-то для устранения конкурента? Или Шлюха узнала, что мы ищем книгу?

Я собиралась было рассказать детективу о слежке за нами в Лос-Анджелесе, но потом взглянула на Лукаса. Возможно, его посетила та же мысль. Не сговариваясь, мы решили промолчать. Это только все усложнило бы и помешало нашим поискам.

– У него есть семья? – спросил Лукас. – Кто нашел тело?

– Неважно, – ответила детектив Франк.

«Мария», – произнесла я одними губами. Он кивнул.

Полицейские задали еще вопросы: во сколько мы приехали и уехали, передавал ли кто-нибудь деньги, имелись ли у нас с адмиралом общие знакомые и как он на нас вышел. Мы сообщили, что не знаем, кто посоветовал Мастерсу к нам обратиться, и ответили на остальные вопросы. Говорили всё как есть, поскольку скрывать нам было нечего.

Спустя еще час они записали наши контактные данные, и допрос окончился.

– Задержитесь в городе на пару дней, – сказала детектив. – У нас могут возникнуть дополнительные вопросы.

Мы обещали. Однако в тот же день покинули город, сев в самолет до Нового Орлеана.

Глава 17

Мартовский Новый Орлеан встретил нас солнцем и прохладой. Выбранная Лукасом гостиница во Французском квартале[33] изо всех сил пыталась выглядеть современно: глянцевая стойка администрации с голубой подсветкой и огромные белые кресла разбавляли викторианский стиль лобби. В ресторане подавали жареные соленые огурцы, мясной сэндвич и кофе со льдом.

Идея поездки принадлежала Лукасу. Нас обоих потрясло убийство Адмирала и история с таинственным преследователем в Лос-Анджелесе. Возможно, смерть Мастерса имела отношение к книге, хотя и не факт. Манией величия мы не страдали: вряд ли нашей жизни что-то угрожало. Тем не менее было жутковато.

По логике вещей, стоило полететь в Париж и встретиться с леди Имоджен – или остаться в столице, как требовала полиция. Вместо этого мы в последний момент взяли билеты бизнес-класса до Нового Орлеана: здесь жил друг Лукаса по имени Пол Кракауэр, который мог что-то знать о «Бесценной субстанции». Лукас списался с ним в самолете и предупредил о визите.

Перекусив мясными сэндвичами, мы пешком отправились к Полу. Новый Орлеан напоминал декорацию для исторического фильма или ожившую сказку. Свет, краски, запахи, звучащая повсюду музыка – все создавало атмосферу нереальности, особенно по контрасту с серыми буднями жизни в провинции. Я уже дважды бывала здесь в промотурах: первый раз – с книгой Эйбела, второй – со своей. Эйбел писал глубокие, сложные произведения, тираж которых не превышал пары тысяч экземпляров. Однако у него была небольшая группа преданных поклонников, готовых следовать за ним по всему свету.

– Я должен кое-что рассказать о Поле, – заявил Лукас, когда мы оставили позади Французский квартал и оказались в районе Фобур-Мариньи. – Боюсь, ты посчитаешь его мерзким типом.

Мы оба рассмеялись. Лукас хорошо изучил мою натуру и предпочтения.

– Пол родом из захолустного городка в Нью-Джерси: из развлечений там разве что торговые центры да дешевые ресторанчики вроде «Олив Гарден». Яркая личность. Говорит много и громко. Злоупотребляет алкоголем. Но сердце у него золотое. Всегда платит за друзей в ресторане. В общем, он букинист, причем хороший. Специализируется на книгах по религии, фольклору и магии. Я не раз обращался к нему для пополнения библиотечного фонда.

– Говоришь, Пол знает о нашей книге?

Лукасу пришло очередное сообщение. Глянув на экран мобильника, он ответил:

– Обещает поведать нам нечто удивительное. Кстати, таких рассказчиков еще поискать.

– В хорошем смысле?

Лукас промычал что-то неопределенное.

Пол жил недалеко от Французского квартала в большом обшарпанном доме бледно-голубого цвета со множеством странных пристроек и входов. От каждой двери до линии электропередач и тянулись провода. Во дворе хаотично росли огромные непонятные кусты и исполинский дуб, корни которого разрослись до самого крыльца, вспучив доски. В Новом Орлеане всегда главенствовала природа. Мы обошли дом, выбрали дверь, максимально напоминающую входную, и позвонили в один из четырех звонков. Через минуту на пороге появилась молодая женщина лет двадцати пяти в отделанном кружевом длинном платье на бретельках, которые то и дело сползали с плеч. Она была с распущенными волосами и практически без косметики – если не считать ярко-красную помаду на губах.

– Привет! Вы Хайден? – спросила незнакомка с улыбкой.

– Нет, – ответил Лукас, слегка покраснев. – Здравствуйте. Мы к Полу. Он нас ждет.

– Ой, извините! – весело сказала она. – Входите. Пол, скорее всего, на кухне.

Планировка оказалась анфиладной: ряд проходных комнат, располагавшихся одна за другой. Первая – по-видимому, служившая гостиной – была забита мебелью из комиссионки; повсюду валялись книги, журналы и подносы с грязной посудой. Несмотря на убогую обстановку, комната производила приятное впечатление. Похоже, жильцам нравилось проводить здесь время.

Второе помещение использовалось исключительно для секса. На большой кровати, застеленной черным атласным бельем, лежало несколько подушек; к опорам балдахина были привязаны веревки. К противоположной стене крепилась специальная рама с наручниками, а рядом стоял туалетный столик, над которым висели всевозможные секс-игрушки. В отличие от предыдущей, эта комната выглядела чистой и опрятной.

Далее шла просторная столовая с рабочей зоной, бо́льшую часть которой занимал огромный стол. За ним, хмуро уставившись в экран ноутбука, сидел мужчина в синих джинсах и черной рубашке – лет тридцати, но с ранней сединой на висках. Он не удостоил нас даже взглядом, и мы проследовали на кухню – самую неопрятную и приветливую из всех комнат. Босой мужчина у плиты помешивал булькающую в глубокой кастрюле красную фасоль, а две женщины за столом делили косячок, нарезая овощи.

– Пол! – окликнул Лукас.

Обернувшись, мужчина расплылся в улыбке. Он выглядел примерно на тридцать пять, как и женщины, и был одет совершенно по-дурацки: штаны с кучей карманов и петелек, как у рабочих или художников, футболка с прорезанными в нескольких местах дырками, на голове – шляпа-поркпай[34]. Довершали картину безупречные, тщательно уложенные воском усы.

– Лукас!

Друзья обменялись сложным ритуальным рукопожатием и тепло обнялись. Наблюдая за их общением, я сделала приятное открытие: оказывается, Лукас способен на искреннюю привязанность и сердечность.