Сара Франклин – Редактор. Закулисье успеха и революция в книжном мире (страница 48)

После трудных и зачастую утомительных лет воспитания Одри и Криса, оказавшись в пути наедине и с общей целью, пара сблизилась. «Мы отлично проводили время, – рассказала мне Джудит. – Я могла бы так ездить много лет». Написание книги о хлебе было оправдано как подлинным интересом Дика и Джудит к выпечке, так и желанием поработать вместе.

Джудит тщательно расписала проект от начала до конца, и Дик взял на себя львиную долю сбора материала, находя различные виды зерна и муки, сопоставляя советы по выпечке, собирая детали, которые должны были придать книге колорит, и составляя черновики рецептов. Иногда он замешивал закваску, чтобы попробовать испечь новый вид хлеба одному. Однако по большей части пара тестировала рецепты вдвоем: они замешивали и месили тесто, выпекали и пробовали получившийся результат вместе. В конце дня они зачастую были испачканы мукой, а их пальцы и предплечья ныли от усталости.

Дик и Джудит стабильно работали и должны были вовремя прислать своим редакторам обе рукописи о хлебе. Но в начале 1980 года Джудит обнаружила у себя в груди опухоль. Биопсия показала, что она злокачественная. Ей назначили операцию по удалению молочной железы. И на какое-то время работа над совместными книгами Джудит и Дика приостановилась.

Лежа на больничной койке, Джудит злилась на себя за то, что проигнорировала совет Джулии Чайлд не начинать заместительную гормональную терапию после гистерэктомии в 1972 году. Вместо того чтобы довериться личному опыту подруги, Джудит поверила своему доктору, который уверял ее, что лекарства не только эффективны, но и безопасны. Как оказалось, в лабораториях выявляли, что синтетические гормоны приводят к раку эндометрия и груди, еще в 1930-е годы, но врачи оптимистично считали это совпадением, а не причиной[767]. Они не предупреждали своих пациенток об этих открытиях – продажа продленной юности и сексуальной привлекательности с помощью заместительной гормональной терапии была слишком прибыльной[768]. Поэтому женщины оказались лишены возможности взвесить все риски ЗГТ для здоровья в долгосрочной перспективе и ее преимущества. Таким образом, на самом деле пациентки не давали своего полного согласия на прием гормонов.

Несколько недель после мастэктомии Джудит провела в мучениях. Для облегчения боли она практиковала дыхательные техники пранаяма, которым научилась у своего давнего инструктора по йоге Ала Бинама[769]. Чтобы справиться со страхом и неопределенностью будущего, Джудит полагалась на веру и молитвы. Когда в конце весны 1980 года первые повторные обследования показали, что опухоли больше нет, она почувствовала облегчение и начала снова обретать покой на душе.

К диагнозу и операции Джудит добавились и серьезные проблемы со здоровьем 64-летнего Дика. Десятилетия злоупотребления алкоголем, приступы депрессии и недавний почти фатальный инсульт подкосили как его тело, так и разум. (Более того, Джудит никому не рассказывала о своем раке, пока Дика не выписали из больницы.) Ни Джудит, ни Дик не хотели уходить на пенсию и бросать работу, которую они так любили, но они понимали, что им придется снизить уровень стресса – до сих пор их жизнь была тягостной и изнурительной. Их тела мучительно ясно донесли до них мысль о том, что им необходим перерыв, чтобы перестроиться и влиться обратно в колею в более размеренном темпе. Поэтому Джудит попросила отпуск на июль и август 1980 года. Она взяла с собой рукописи своих авторов. Затем они с Диком загрузили машину мукой и дрожжами и поехали на север. Летом в доме Филлис в Гринсборо пара планировала восстановиться, провести переоценку ценностей и завершить свои книги.

После того как Джудит и Дик разобрали вещи и обустроились, они приготовились к выпечке первого хлеба. Но когда Джудит собралась разогревать духовку, то поняла, что та не работает. Филлис сказала, что в ней произошло короткое замыкание, а поскольку она не готовила, то и не потрудилась починить прибор. Джудит была вне себя от гнева. Как они с Диком должны были закончить тестировать рецепты без духовки? Им нужно было найти другое место, чтобы завершить свою задачу, и побыстрее.

Они взвесили свои варианты. В Гринсборо у них были и другие родственники, например Джейн и Джон Гантер. Но в доме на «Скале Джейн» всегда было много гостей, поскольку Гантеры часто принимали у себя членов литературной элиты. «Главным было не то, есть ли у тебя книга, но сколько их. И получила ли одна из них Нобелевскую премию?» – вспоминал со смехом сопернический снобизм летних посиделок у Гантеров Джон Мори, сын сестры Джудит, Сьюзен[770]. К тому же Джейн была озадачена тем, сколько внимания Джудит посвящала кулинарным книгам. «По-моему, она ввязалась в это случайно, и они отнимали у нее больше времени, чем ей бы хотелось», – рассказывала она мне. Джудит осязаемо чувствовала осуждение Джейн. Оставались сестры Филлис, Хильда и Хелен, у которых было свободное место в их домах на озере Каспиан. Но, как и мать Джудит, они имели привычку стоять над душой, вскидывать брови из-за природы работы Дика и Джудит и выдавать непрерывный поток неодобрительных комментариев. Джудит не нуждалась в снисходительности своих теть. К тому же они с Диком были слишком гордыми, чтобы так внезапно умолять приютить их на целое лето. Годами Джонсы подумывали о том, чтобы найти себе домик в деревне, и лишь сломанная духовка Филлис наконец дала им последний толчок.

Летом 1980 Джейн нашла объявление о продаже домика в Стэннарде, штат Вермонт[771]. Когда она позвонила, риелтор сказал ей, что дом наполовину недоделан. Его владелец Карлос Монтойя, сын известного гитариста фламенко, занимался ресторанным бизнесом, который переживал взлеты и падения. Не достроив новый дом, он потратил все деньги и находился в финансовом затруднении. Монтойя хотел продать его, но пока просто подыскивал арендаторов. Риелтор объяснил Джейн, что дом необычный, но полностью обставлен и уже пригоден для жилья. Джейн втянула в это дело Одри, которая была в городе проездом, и они отправились на другой конец долины, чтобы взглянуть на недвижимость.

Дом был не отделан, но зато мог похвастаться низкой ценой и потрясающим видом. Джейн быстро осмотрелась, вернулась в Гринсборо и сказала Джудит и Дику, что, кажется, нашла для них подходящее место. На следующий день Джонсы поехали взглянуть на дом сами. Выйдя из машины и увидев расстилавшийся перед ними пейзаж, Джудит была тут же покорена. Внутри не были покрашены стены и в большинстве комнат не хватало дверей, но это не смутило Джудит и Дика. Как только они увидели огромную индустриальную духовку на кухне, то поняли, что им суждено здесь жить. Они вернулись в Гринсборо и заплатили аренду за месяц. Затем они поехали к Филлис, собрали вещи, снова приехали в Стэннард и обустроились там.

В доме на холме никто не приставал к Дику и Джудит, чтобы они выпили по коктейльчику или сделали перерыв и поплавали. Вдали от кудахчущих тетушек и матери Джудит пара могла спокойно работать. «У нас появился свой дом, где мы могли просто помолчать», – сказала мне Джудит. До конца лета они тестировали, отрабатывали и переделывали рецепты и вступления к ним. Они с нежностью назвали домик Брин Тегом, что по-валлийски означает «прекрасный холм». За ужином по вечерам Дик и Джудит начали строить планы. «Мы поняли, что это то, что нам нужно, – объяснила мне Джудит. – Мы могли жить в Вермонте, но при этом заниматься творчеством, как и хотели». Они решили, что попытаются купить Брин Тег.

«Как вы знаете, мы просто влюблены в дом Карлоса Монтойи и наслаждаемся привилегией жить в нем целый месяц, – писали Джонсы риелтору, который занимался договором. – Он уникален, поскольку был создан под очень конкретные вкусы, и в то же время будто построен в качестве редкой награды для людей вроде нас. Мы бы очень хотели воспользоваться тем, что он сейчас продается»[772]. В письме с предложением Дик и Джудит сохраняли невозмутимость и скрывали волнение и энтузиазм, надеясь сбить цену. Они дотошно перечислили недостатки дома: в нем не было постоянных осветительных приборов, плинтусов и вентиляции в ванной на первом этаже, повсюду торчали провода, во входных дверях были порваны сетки, душ на втором этаже не работал, нужно было продуть трубы, переделать задние ступеньки и запечатать обшивку, которая иначе сгнила бы. «Мы заинтересованы в том, чтобы решить эти проблемы и купить дом в нынешнем состоянии вместе с землей по разумной цене», – писали они. Дик и Джудит были готовы и смогли бы отдать за дом 70 000 долларов. С их стороны это был выстрел в небо.

Завязалась продолжительная переписка. За еще несколько тысяч долларов Монтойя обещал также отдать им все 42 акра окружавшей дом земли[773]. В выходные в честь Дня труда трехцветная кошка Монтойи, которую он оставил в доме и которая все это время жила в нем с Диком и Джудит, родила котят[774]. Они восприняли это как хороший знак, своего рода крещение. К концу выходных они заключили сделку – Брин Тег стал их домом[775].

Всю ту осень, а затем зиму и весну 1981 года Джудит и Дик готовились к лету в Брин Теге. Они купили кучу коробок гвоздей, новые сетки для входных дверей, дверные ручки и петли, крепления для поручней, лампы, держатель для ножей, обеденный стол и стулья, матрасы, пружинные блоки, пуховые подушки, плетеный ковер, столовое серебро, графин для вина и терракотовую плитку для пола на кухне[776]. Они наскребли еще тысячу долларов и приобрели два акра земли по 11-й трассе, что обеспечило им непрерывный участок, простиравшийся вплоть до дороги на краю каменистого пастбища[777]. На выходных накануне Дня поминовения 1981 года, когда последние заморозки в Северо-восточном королевстве наконец прошли, Дик и Джудит перевезли свои вещи в Брин Тег. Летом, одевшись в старые джинсы и поношенные фланелевые рубашки, Джудит и Дик посадили по периметру двора малиновые кусты. Они собирали камни на участке, располагавшемся ниже по холму от дома, где они планировали посадить овощи. «Оказалось, что там была очень болотистая местность, – рассказала мне Джудит. – Я ничего не знала и училась методом проб и ошибок». Джудит со смехом вспоминала начало их любительского садоводства.