Сара Форден – Дом Гуччи. Сенсационная история убийства, безумия, гламура и жадности (страница 65)

– Что значит «преподать Маурицио урок»? – удивленно спросил адвокат.

– Я имею в виду, что будет со мной, если я избавлюсь от него? – уточнила Патриция более прямо, хлопая темными, покрытыми тушью ресницами.

– Я не собираюсь шутить об этом, – пробормотал потрясенный Аулетта и сменил тему.

Когда месяц спустя она задала ему тот же вопрос в его офисе, Аулетта отказался представлять ее интересы. Он написал ей письмо, в котором просил прекратить подобные разговоры, и сообщил об этих вопросах Франкини и матери Патриции.

Через несколько дней после вечеринки Маурицио пригласил Алессандру в свой офис на улице Палестро. Ему позвонили из банка и сообщили, что на ее новом банковском счете перерасход 50 миллионов лир (около 30 000 долларов).

– Алессандра, – строго сказал Маурицио. – В банке мне сказали, что на твоем счету перерасход в пятьдесят миллионов лир. Я не собираюсь покрывать эту сумму, и мне нужно объяснение, куда ушли деньги!

Алессандра неловко поежилась под пристальным взглядом отца.

– Прости, Papà, я знаю, что подвела тебя, – сказала она срывающимся голосом. – Я не знаю, как это получилось; ты же знаешь, что Mamma взяла на себя все приготовления. Я обещаю, что проверю всю бухгалтерию. Я обещаю, что такое больше не повторится.

Когда Алессандра вернулась со счетами, стало ясно, что помимо оплаты еды и других услуг для вечеринки Патриция потратила 43 миллиона лир (27 тысяч долларов) из денег Алессандры неизвестно на что. Раздраженный Маурицио закрыл счет. Финансовый урок провалился.

Девятнадцатого ноября 1994 года развод Маурицио с Патрицией был оформлен официально. В ту пятницу он пришел домой в обеденное время, чтобы удивить Паолу, встретив ее в гостиной с широкой улыбкой и двумя мартини в руках, когда она вернется домой.

– Паола, с этого дня я свободный человек! – сказал он, когда они чокнулись бокалами и поцеловались. Месяц назад Паола получила развод от Коломбо. Маурицио наконец почувствовал, что может восстановить свою жизнь, освободившись от личных и деловых проблем, которые так тяготили его все это время. Он запретил Патриции использовать имя «Гуччи» и начал оформлять документы, чтобы получить опеку над двумя девочками. По словам самых близких к нему людей, Маурицио не хотел снова жениться. Тем не менее он попросил Франкини подумать над контрактом их отношений с Паолой. Паола, придерживающаяся иного мнения, рассказывала друзьям, что они с Маурицио планируют рождественскую свадьбу в снегах Санкт-Морица с запряженными лошадьми санями, доверху набитыми мехами. Эти слухи дошли до Патриции, которая беспокоилась, что у них может быть общий ребенок.

Патриция дала выход своей ярости в новом проекте – рукописи на пятистах страницах, частично состоявшей из фактов, частично – из вымысла, под названием «Гуччи против «Гуччи», которую она начала писать после того, как Маурицио потерял компанию. Она позвонила своей подруге Пине, чтобы та приехала из Неаполя и помогла ей закончить творческую хронику ее жизни в семье Гуччи. Пина обнищала после краха бутика одежды, который она открыла с подругой, и была рада бежать из Неаполя от своих растущих долгов. Она призналась Патриции, что украла 50 миллионов лир (около 30 тысяч долларов) из кассы в магазине своего племянника, где она некоторое время подрабатывала, и ей было необходимо уехать из города. Патриция предложила ей поселиться в миланском отеле, не пригласив к себе: Сильвана и девочки не любили Пину, находя ее вульгарной и неопрятной.

Маурицио тихонько выскользнул из постели, чтобы не разбудить Паолу. Он чувствовал себя отдохнувшим после спокойного уикенда дома в Милане, который заменил поездку в Санкт-Мориц, которую они изначально планировали. Чарли навещал отца, оставив Маурицио и Паолу наедине. Маурицио в среду вернулся из Нью-Йорка, где рассчитался по старым долгам, которые после напряженных дней в «Гуччи» все еще не были оплачены. Каждое напоминание о пережитой травме заставляло Маурицио вновь чувствовать усталость и депрессию.

В ту пятницу, незадолго до полудня, Маурицио решил, что слишком устал, чтобы ехать три часа до Санкт-Морица. Он позвонил Паоле, которая отменила встречу с обивщиком мебели в Санкт-Морице, в то время как Лилиана уведомила прислугу в Санкт-Морице и Милане об изменении планов. Большинство миланских семей из высшего класса редко проводят выходные в городе, направляясь вместо этого в близлежащие Альпы зимой и на лигурийское побережье летом. Маурицио – в соответствии со своим новым пониманием более простой жизни – время от времени проводил выходные в Милане. Покидая офис в ту пятницу, когда на его столе царил творческий беспорядок из бумаг, брошюр и заметок о его новых проектах, он приклеил на дверь записку для уборщицы, попросив ее ничего не трогать.

В воскресенье, после позднего пробуждения и ленивого завтрака на террасе, Маурицио и Паола прошлись по антикварному рынку в районе Навильи вдоль двух каналов, ведущих в город, где раз в месяц тротуары заполнялись торговцами антиквариатом. Единственным разочарованием Маурицио в тот уикенд было то, что он не смог увидеть своих дочерей.

Он ненадолго встретился с Алессандрой в пятницу в автошколе, куда она ходила сдавать экзамен по вождению. На следующий день она позвонила ему и радостно сообщила, что сдала.

– Фантастика! – ответил Маурицио. – В следующие выходные мы поедем в Санкт-Мориц вместе, только ты и я.

То был последний раз, когда она разговаривала с отцом.

В воскресенье вечером Маурицио согласился пойти в кино и поужинать с группой друзей Паолы. Позже, тем же вечером, дома, они с Паолой провели мозговой штурм в поисках названия для сети небольших роскошных отелей, которые хотел открыть Маурицио. Его взгляд упал на книгу китайских сказок на ночном столике, озаглавленную Il Paradiso nella Giara, или «Рай в банке».

«То, что надо, – думал он, снова и снова повторяя это название, прежде чем заснуть. – Рай в банке – это прекрасно».

На следующее утро Маурицио принял душ в просторной, отделанной мрамором ванной комнате рядом с их спальней, думая о предстоящем дне. Его первая встреча была назначена на 9:30 утра в его кабинете, он хотел услышать мнение Антониетты по поводу некоторых своих проектных идей. Далее была запланирована встреча с Франкини и деловой обед, на который он также пригласил Паолу. Тем не менее он надеялся, что это будет короткий день, – недавно он купил новый набор бильярдных киев и хотел пораньше вернуться домой и испробовать их.

Маурицио вернулся в спальню после душа как раз в тот момент, когда Паола подняла свою растрепанную голову с подушки. Наклонившись, чтобы поцеловать ее, он взял пульт, чтобы открыть автоматические жалюзи, закрывающие панорамные окна в дальнем конце их комнаты. Она сонно моргнула, когда шторы поднялись, заливая комнату утренним светом. За окнами показался оазис зеленой листвы, создававший иллюзию, что они живут в райском саду, а не в центре Милана.

Маурицио оделся, выбрав серый шерстяной костюм «принц Уэльский», накрахмаленную голубую рубашку и синий шелковый галстук от Гуччи. Маурицио не стал отказываться от галстуков «Гуччи» после продажи компании и не понимал, почему он должен это делать. Время от времени он посылал Лилиану в магазин, чтобы она покупала их для него, – к тому времени де Соле любезно предложил ему скидку, хотя до этого ни одному члену семьи Гуччи не предлагали скидки в магазинах «Гуччи». Он застегнул коричневый кожаный ремешок своих часов от Тиффани и засунул в карман пиджака ежедневник с несколькими заметками, которые он сделал для себя на выходных. Он сунул кораллово-золотой талисман на удачу в правый передний карман брюк, металлическую табличку с эмалированным ликом Иисуса – в задний. Паола закуталась в халат, и они вместе пошли по коридору навстречу запаху свежего кофе, доносящемуся с кухни. Адриана, кухарка, приготовила завтрак, который сомалийская горничная Паолы подала им в большой столовой. Маурицио взял газету и просмотрел заголовки, пока ел булочку и потягивал кофе. Паола, всегда заботящаяся о своей талии, зачерпнула ложкой йогурт.

Маурицио отложил газету, допил кофе и посмотрел на нее с теплой улыбкой.

– Ты придешь около половины первого? – спросил он, потянувшись, чтобы взять ее руку в свою. Она улыбнулась и кивнула. Маурицио встал, заглянул на кухню, чтобы попрощаться с Адрианой, и вышел в коридор, Паола последовала за ним. Он накинул пальто из верблюжьей шерсти, потому что утренний воздух все еще был прохладным.

– Возвращайся в постель, если хочешь, милая, – сказал он, обняв Паолу. – До обеда еще много времени. Спешить некуда.

Он поцеловал ее на прощание и быстро спустился по величественной каменной лестнице, проведя рукой по мраморным обелискам на площадке. Пройдя через большие деревянные двери и выйдя на тротуар, он взглянул на часы – было ровно 8:30 утра. Он подождал на углу, пока светофор покажет зеленый, пересек Корсо Венеция и быстро зашагал по тротуару по Виа Палестро, торопясь привести в порядок свои бумаги до приезда Антониетты. Он окинул взглядом парк на другой стороне улицы и сосчитал свои шаги, как делал это много раз раньше: сто шагов от двери до двери. Возможность ходить на работу пешком была настоящей роскошью, размышлял он, приближаясь к входу на Виа Палестро, 20. Он мельком заметил темноволосого мужчину, стоявшего на тротуаре и смотревшего на номер здания, словно проверяя адрес.