Сара Форден – Дом Гуччи. Сенсационная история убийства, безумия, гламура и жадности (страница 36)

Когда Моранте явился, Маурицио встретил его на пороге своего кабинета в Милане и радушно пригласил войти – ему хватило пары секунд, чтобы оценить самые важные черты своего гостя. Это был привлекательный человек среднего роста и телосложения, с умными синими глазами и коротко подстриженными седеющими волосами. По случаю встречи Моранте надел свой лучший костюм и галстук от «Гермес».

– Очень рад встрече, господин Моранте, – с искрой в глазах заговорил Маурицио, – даже если галстук на вас не тот!

Моранте взглянул на молодого главу «Гуччи» испытующим взглядом, а затем добродушно рассмеялся. Маурицио сразу ему понравился. Блеск в его глазах и мягкий упрек сразу показали Моранте, что можно расслабиться. Прошло всего несколько месяцев, и он полюбил талант Маурицио начинать важные деловые встречи с шутки, которая помогала разрядить обстановку. Моранте устроился в кресле и оглядел кабинет, любуясь медового цвета мебелью в стиле бидермайер, кожаным диваном приятного оттенка зеленого с красными пуговицами, а также черно-белыми глянцевыми фотографиями родителей Маурицио времен их кинематографической молодости. Взгляд Моранте остановился на изящном столе Маурицио, на старинных хрустальных графинах и серебряных бокалах, выставленных на сверкающей консоли у стены. Слева от Маурицио в комнату проникал свет из двух окон, выходивших на небольшой балкон по всей длине внешней стены.

Маурицио с самого начала взял инициативу в свои руки.

– Видите ли, господин Моранте, – начал он, – «Гуччи» напоминает ресторан, в котором работают пятеро поваров из пяти разных стран: меню состоит из пяти страниц, и если не хочешь пиццы, то всегда можешь взять спринг-роллы. Гости растеряны, на кухне кавардак! – воскликнул он и эмоционально взмахнул руками. Маска официоза, которую он надевал перед незнакомцами, спадала, и тон его заметно теплел.

Голубые глаза Маурицио следили за реакцией банкира из-за стекол очков-авиаторов. Моранте кивал, слушал и мало говорил, пытаясь выяснить, чего Маурицио добивается и каково его, Моранте, место в этом деле. В 1985 году Моранте устроился работать в «Морган Стэнли» в качестве ответственного за итальянский рынок и сразу взялся за крупную сделку – это была попытка итальянского производителя шин Пирелли выкупить американского магната в этой сфере, «Файерстоун». Выкуп компании провалился, и «Файерстоун» в итоге была приобретена компанией «Бриджстоун». Разнообразный национальный состав семьи и абстрактное мышление помогли Моранте разработать особый подход к банковскому делу и инвестициям: он не боялся творчески подходить к решению проблем преемственности и развития, от которых часто страдали итальянские компании. Отец Моранте был морским офицером из Неаполя; родители познакомились, когда корабль отца прибыл в порт Шанхая, где он и встретил родившуюся там дочь выходцев из Милана. Они много путешествовали по Италии и за границей, побывали и в Вашингтоне, и в Иране. В Италии Моранте обучался экономике, затем получил магистерскую степень в Канзасском Университете в Лоренсе, после чего переехал в Лондон, где и началась его карьера.

– У нас есть еще один шанс вернуть «Гуччи» потребителя, и для этого надо предложить ему товар, услугу, постоянство и образ, – говорил Маурицио. – Если мы все сделаем правильно, денег станет предостаточно. У нас есть «Феррари», а мы водим его, как «Чинквеченто»! – тут он вспомнил свою любимую метафору. – В «Формулу 1» не войти без правильной машины, правильного водителя, лучшей механики и набора запчастей. Понимаете, к чему я?

Моранте не понимал. Когда час спустя Маурицио провожал его до дверей, он все еще не мог взять в толк, зачем его на самом деле позвали. В тот же день он позвонил Куччиани и спросил, что следует по этому поводу думать.

– Не переживай, Андреа, Маурицио всегда такой, – ответил Куччиани. – Встреча прошла хорошо, ты ему понравился. Договоримся еще об одной, и чем скорее, тем лучше.

На следующей же неделе Маурицио, Куччиани и Моранте встретились за завтраком в отеле «Дука», где Моранте завел привычку останавливаться во время приездов в Милан. Отель располагался в ряду других крупных бизнес-отелей, чуть в глубине от Виа Виттор Пизани – широкого проспекта, который вел к центральному городскому вокзалу.

На этот раз, пока официанты молчаливо сновали между столиками, а зал под высокими сводами постепенно наполнялся негромкими разговорами, звяканьем стаканов и фарфора, Маурицио сразу перешел к делу. Моранте сразу ему понравился и завоевал доверие. Но вместо привычной легкости и оптимизма на лице Маурицио читалась тревога и подавленность.

– Мои родственники уничтожают все, что я хочу сделать! – искренне сознался он Моранте, подавшись вперед в своем кресле. – Флоренция превратилась в болото, где всякая инициатива вязнет. И теперь они развернули против меня целую кампанию. Нужно или выкупить компанию, или продать свои доли. Так продолжаться не может.

Моранте понял, что в этой истории для него кроется возможность купить или продать. Куччиани взглянул на него многозначительным взглядом: «Видишь? Я же говорил!»

– Доктор Гуччи, так вы считаете, что ваши двоюродные братья могут захотеть продать свои акции в «Гуччи»? – глубоким мелодичным голосом спросил Моранте.

– Мне – нет, – рассмеялся Маурицио, откидываясь в кресле и заводя руки за голову. – Для них это было бы как выдать дочь-красавицу замуж за чудовище!

Чего Маурицио не сказал – хотя Моранте быстро догадался сам, – это что у него не было денег выкупить доли своих родственников, даже если бы те и согласились.

– Но при определенных обстоятельствах, – посерьезнел Маурицио, – их акции можно было бы выкупить.

– Скажите мне, доктор Гуччи, – упрямо продолжил Моранте, – если бы они решили не продавать акции, вы продали бы им свои?

Маурицио помрачнел, точно по его лицу пробежала тень.

– Ни в коем случае! Да у них и денег нет, чтобы выкупить у меня мою долю. Чем продавать им, я бы лучше выбрал третью сторону, о которой я буду точно знать, что она будет действовать в долгосрочных интересах компании.

Моранте тут же ухватился за это решение: то есть надо было найти стороннего покупателя, который выкупит акции у семьи Маурицио и станет его партнером, чтобы вместе обновить имя Гуччи.

Кроме того, Моранте узнал, что Маурицио, несмотря на кажущееся богатство, нуждался в деньгах. Моранте расспросил его, какое имущество он готов будет продать, чтобы разжиться наличностью, – это поставило бы его в лучшее положение при переговорах с потенциальными финансовыми партнерами.

Ответ удивил его: Маурицио, вместе с Доменико де Соле и небольшой группой инвесторов тайно приобрели контроль над известной сетью магазинов для «экипажной публики» B. Altman and Company, основанной в конце 1860-х годов. К концу 1980-х у них уже было семь магазинов. Группа инвесторов назначила управлять бизнесом двоих бывших бухгалтеров: Энтони Конти, который раньше был главным по розничной отчетности и исполнительным директором Deloitte Haskins & Sells, и еще одного бывшего сотрудника «Делойт» – Филипа Семпревиво, бывшего заместителя исполнительного директора. Имя Гуччи с этими сделками связано не было, и почти никто не знал, что компанией «Б. Альтман» владеет Маурицио. В 1987 году с помощью компании «Морган Стэнли» Маурицио и его партнеры продали магазин примерно за 27 миллионов долларов австралийскому обществу по розничной торговле и недвижимости, которое называлось Hooker Corp. Ltd., и владел им некто Л. Дж. Хукер. И хотя выручка от продажи приятно увеличила сумму на банковских счетах Маурицио, эта сделка, к сожалению, стала началом конца для американского розничного сектора. Уже три года спустя «Б. Альтман» прекратила существование.

Моранте вернулся в свой офис в Лондоне и, явившись на еженедельную утреннюю встречу инвестиционного банковского отделения «Морган Стэнли», рассказал о первых встречах с Маурицио Гуччи в присутствии двадцати с небольшим коллег, собравшихся за столом для переговоров. Те лишь смеялись и недоверчиво поднимали брови. Товарный знак «Гуччи» был притягателен, но он ассоциировался с семейными ссорами, судебными делами и налоговыми махинациями.

– Давайте хотя бы мокасинами разживемся на этом деле! – расхохотался один из собравшихся.

– Имя Гуччи сразу привлекло всеобщее внимание, – вспоминал Моранте. – Обычно интерес на таких встречах измерялся в количестве денег, которое можно извлечь из сделки; однако в случае с Гуччи всех зацепило именно имя и то, что с ним было связано.

Хоть банкиры и заинтересовались делом, они в большинстве своем сильно сомневались, что есть хотя бы шанс провести сделку в атмосфере запутанных семейных распрей Гуччи. Но один молодой человек из числа собравшихся все же воспринял историю Моранте всерьез. Джон Студзински по прозвищу «Стадс» в те времена возглавлял в компании экспертно-аналитическую группу. Сейчас он управляет всей инвестиционно-банковской деятельностью компании «Морган Стэнли». Студзински знал, что малоизвестный тогда инвестиционный банк «Инвесткорп» в 1984 году сколотил состояние, возродив дело исторически значимого американского ювелира Tiffany & Co., а затем продав свои акции на Нью-Йоркской бирже. Он знал, что у «Инвесткорп» были богатые клиенты из богатых нефтью стран Ближнего Востока – люди с утонченным вкусом на вложения в роскошные бренды.