Сара Фейрвуд – Влюблённая в лёд (страница 8)

– Пусти, – вырвалось у меня, но я знала, что это бесполезно.

– Я что сказал, чтобы ты убиралась! – прошипел он, резко швырнув мою руку.

Мы почти дошли до выхода из здания. Остановились друг напротив друга. Я посмотрела на Алекса с мольбой, в то время как он смотрел на меня с неприязнью.

– Повторяю в последний раз, – прошипел он, сужая глаза. – Что тебе надо?

– Я же сказала, поговорить с твоей мамой, – попыталась я произнести это своим самым невинным голосом и хлопнула глазками.

– Зачем? – его нервозность только нарастала.

– Мне нужен тренер, – сказала я, заглядывая в его глаза, как будто могла там найти его искренность.

– Для чего? – он продолжал смотреть на меня с недоверием.

У меня в голове пронеслась мысль, что он просто не понимает, о чем я говорю. Я закатила глаза, пытаясь объяснить.

– Чтобы снова вернуться на лед, – произнесла я, держа его взгляд.

– Она не тренирует дилетантов, – ответил Алекс, вскидывая бровь.

– Я не дилетант! – фыркнула я, отчаяние переполняло меня. – Моя мать тренер и она отказалась от меня. Мне нужен другой, чтобы снова вернуться на лед.

В этот момент я почувствовала, как свобода выбора, которую я так отчаянно искала, может быть ближе, чем я думала. С каждым словом я становилась всё более уверенной. Теперь мне оставалось лишь дождаться, как отреагирует Алекс. Его наглая ухмылка возвращалась на лицо.

– Приходи завтра в десять, – произнес он, бросая взгляд через плечо, как будто это была самая простая вещь на свете. – Я ей передам. Но если она завтра не придёт, значит, не будет тебя тренировать.

– Ладно, – ответила я, прищуриваясь.

Внутри вспыхнул маленький пожар надежды, но у меня оставался вопрос, который мучил – утро или вечер? Я хотела закричать ему, но он уже развернулся и ушел к своим друзьям, которые ему явно были более интересны. Я чувствовала, как мир вокруг меня разваливается на кусочки, словно лед, который я искала всю жизнь. Я закатила глаза и пошла за ним.

– Эй, – закричала я, стоя у ограждения, фигуры на льду как будто замерли от моего крика. – Десять утра или вечера?

Он обернулся, искрящиеся глаза бросили злобный взгляд в мою сторону.

– Утра! Идиотка, – крикнул Алекс, повернувшись к своим друзьям, которые хихикали, будто бы я была не с ними, а каким-то непонятным существом с другой планеты.

Я почувствовала вспышку стыда, как будто огонь обжигал меня изнутри, но я не собиралась так просто отступать.

– Что, назначил крошке свидание? – подхватил его друг, смех звучал, как бьющееся стекло, режущее в сердце.

– Отвали, – пробормотал Алекс, и я понимала, что этот разговор закончился.

Они покатились в другую сторону катка, оставив меня наедине с мыслями. Я ушла от них, чувствуя, как мысли о том, что меня ждёт завтра, становятся более четкими. Снег медленно падал, укрывая мир вокруг белым покрывалом. Холод заставлял меня поёжиться, но внутри меня разгорался огонь уверенности. Я направилась в сторону отеля, в каждом шаге осознавая, что это не просто встреча – это мой шанс. Шаг за шагом я приближалась к своему возвращению.

Глава 4

На следующее утро я уже стояла в полном обмундировании возле здания частного катка. Коньки в сумке, черные леггинсы обтягивали мои ноги, а короткая черная кофта на замке идеально подчеркивала фигуру под белой курткой. Я не могла сдержать волнения. Это был новый этап в моей жизни, и я надеялась, что встреча с Надеждой станет началом чего-то большого.

Войдя в здание, я ощутила знакомый запах снега и льда. Он напоминал мне о мгновениях, когда я, будучи девочкой, каталась на катке с матерью. Но сейчас, когда я вошла внутрь, сердце заколотилось – никого не оказалось. На часах было почти десять утра. «Может, она опаздывает?» – подумала я, садясь на лавку и поглядывая на пустое ледовое поле.

Прошло почти полчаса, а Надежда все не появлялась. Чувство тревоги нарастало, и я не могла просто сидеть и ждать. Я взяла себя в руки и решила разогреться. Достала из сумки свои белоснежные коньки, аккуратно перемотала тейпом ногу и, с трудом, надела их. Мои руки немного дрожали от волнения, но как только я ступила на лед, все это исчезло. Я сделала несколько кругов. Ощущение свежего льда под ногами было незабываемым. Это была моя стихия.

После разминки я решила попробовать свои силы в двойном лутце. Нога назад, ещё шаг, прыжок! Но недочёт момента привел к падению. Я сделала упор на внутреннее ребро, не успела приземлиться, как оказалась на льду. Это была непростительная ошибка и я знала это. Вздыхая, стараясь собраться, я услышала хлопки сзади. Они были полны сарказма.

Обернувшись, я заметила Алекса. На нем не было хоккейной формы, только черный свитер и джинсы. Он стоял за ограждением, ухмыляясь на мое падение. Вот же…

– Где Надежда? – спросила я его, стараясь игнорировать его сарказм. В этот момент мне не хотелось растягивать приветствия, у меня была другая забота.

– Классное падение, не дилетант, – хмыкнул он, будто это было каким-то достижением, которое следовало разделить с ним.

– Где Надежда? – повторила я, сжимая кулаки от злости и обиды.

– Дома, – произнес он с таким спокойствием, словно это была самая обычная новость.

– Почему дома? – мой голос стал более резким. Я уже начала отчаиваться. – Ты не сказал ей?

– Возможно, я забыл, – пожал он плечами. Это движение, казалось, было его любимым, когда он хотел продемонстрировать безразличие. Внутри меня закипало раздражение.

– Козел! – прошептала я, проходя мимо него к лавке, где лежали мои вещи.

Я чувствовала, как его взгляд следит за мной, и раздражение только увеличивалось. Я не хотела, чтобы он наблюдал за тем, как я с трудом надеваю ботинки. Сев на скамейку, я начала снимать коньки, стараясь сосредоточиться на своих действиях. Плоская подошва ботинок казалось мне слишком далекой от мира фигурного катания. Алекс подошел ближе, и я почувствовала его присутствие рядом, как холодный ветер сквозь открытое окно. Волнение меня захлестнуло, и я едва смогла сосредоточиться на коньках.

– Кто ты такая? – спросил он, исследуя меня глазами, как будто я была какой-то загадкой, которую он хотел разгадать.

– В смысле? – не поняла я, глядя на него с недоумением.

– Откуда ты свалилась? – прищурился он, вызывая во мне смешанные чувства: от интереса до раздражения.

– Я из Америки, – ответила я, осознав, что стараюсь говорить увереннее. – Родилась здесь, а потом, после развода родителей, переехала с матерью в Штаты.

Он слушал, но я не могла прочитать его мысли. Его лицо оставалось непроницаемым, словно лед, на котором я собиралась танцевать.

– Понятно, – сказал он, и развернулся к выходу.

Я почувствовала, как внутри меня что-то щелкнуло, и не удержалась. Схватив сумку, я встала и стремглав побежала за ним, немного хромая на свою больную лодыжку.

– Эй, почему ты не сказал Надежде? – крикнула я с надеждой, ожидая, что его упрямство сломится.

Но Алекс не обернулся, уверенно шагая к двери, и я, запыхавшись, усилила шаги.

– Подожди! – закричала я, чувствуя, как сердце стучит быстрее. – Постой же ты!

Алекс остановился, и я увидела, как его фигура слегка напряглась. Он медленно обернулся, и на его лице промелькнуло выражение, которое трудно было понять; был ли это интерес или просто легкое удивление.

Я остановилась в шаге от него, поставив руку на колено, чтобы восстановить дыхание. Словно в этот момент всё вокруг замерло: лед с его кристаллическими узорами, блестящие стены арен, отголоски музыки, которые дождливыми днями заполняли мои мысли, сливались в одну точку, и в этой тишине я произнесла:

– Как мне поговорить с Надеждой Ньюман?

– Никак, – произнес он, его голос прозвучал как ледяной удар.

– Почему? – опешила я, не веря своим ушам.

– Ее больше нет, – сказал Алекс, в его словах я почувствовала тяжесть, с которой он выдавливал эти звуки. – Она умерла от рака полгода назад.

– Что? – в шоке прошептала я. – Мои соболезнования.

– Не стоит, – хитро усмехнулся он. – Ты все равно ее не знала.

Мои глаза опустились в пол. Чем больше я думала о ней, тем сильнее понимала, что она была для меня как звезда – недосягаемая, но великолепная.

– Она была моим кумиром, – тихо произнесла я.

Алекс пожал плечами и выглядел так, будто каждое слово тянуло его вниз.

– Такова жизнь, – сказал он. – Если хочешь, можешь здесь кататься. Через неделю этот каток закроется.

Досада закралась в мою душу.

– Почему?

– Отец его закрывает, – объяснил он, в его голосе звучало разочарование. – У нас нет набора в команду. Наша команда, если честно, просто полное дерьмо. Нам нужен чемпион, чтобы пробиться хоть куда-то.

– Мне очень жаль, – прошептала я, ощущая, как сочувствие смешивается с моими собственными недовольствами.

– Не стоит, – он резко прервал меня, поворачиваясь и направляясь к выходу, будто горячая печка резко подменила свою теплоту на ледяной мороз.

Я не могла понять, обращается ли он ко мне или самому себе, но в любом случае его слова заставили меня уколоться.