Сара Фейрвуд – Кровавая паутина (страница 7)

– Пришли, – просиял он, в его голосе звучал сарказм.

Я тяжело сглотнула, переводя взгляд на серую обшарпанную дверь туалета. В этот момент я ощутила, как внутри меня сжимается что-то холодное и тёмное. Я застыла на месте, а потом медленно начала пятиться назад, но рука Клейна всё также крепко держала меня за запястье. Я знала, что у меня нет шансов. Резко открыв дверь, он толкнул меня внутрь и следом зашел сам. Мир вокруг меня словно сжался, оставив только Клейна и его мерзкую усмешку.

Я остановилась, не понимая, что ему нужно от меня. Передо мной стояли старшие Мира и Элли, две сестры-близняшки с такими же рыжими, как у Клейна, волосами и такими же злобными усмешками. Их взгляды были полны презрения и ожидания. Позади них стоял Рэм, лучший друг Клейна. Он был жирным, как свинья, с черными кучерявыми волосами и вечно грязным лицом с засохшими соплями под носом. Я чувствовала, как мои внутренности сжимаются от отвращения, но меня переполняло и нечто большее – понимание, что я ничего не могу сделать.

Клейн, высокомерный и самодовольный, толкнул меня в спину, заставляя сделать шаг вперед. Его голос, слащавый и холодный, раздался в узком пространстве туалета:

– Давайте развлечемся.

Девочки захлопали в ладоши, как будто мы все были в каком-то чудовищном спектакле, а я – лишь куклой, предназначенной для их развлечения.

Мое сердце забилось быстрее, и я ощутила, как слезы наполнили мои глаза. Мне всего шесть лет, а им по двенадцать, но в этом мире детских домов, где власть – это не только физическая сила, но и подавляющее зло, они были монстрами, а я – жертвой. Я не могла сказать ни слова, не могла даже прошептать «пожалуйста, остановитесь». Я знала, что мои слова не будут услышаны; они просто раздавят меня, как насекомое.

Элли подошла ко мне вплотную, ее дыхание смешивалось со зловонным запахом мочи, который исходил от нее, словно остатки детства, отошедшего слишком рано. Я едва удерживалась на ногах, и, казалось, мир вокруг меня сжимался, оставляя только эту отвратительную четверку, готовую к развязке. Внутри меня нарастало ощущение безысходности, как будто я застряла в каком-то ужасном сне, из которого не могла проснуться.

– Как твои мамочка и папочка? – крикнула Элли, смеясь. Ее смех был безумным, эхом отражаясь от стен, как будто зловещий дьявольский хор звал меня к себе. – Они еще кого-то убили? Или уже сидят на скамье подсудимых?

– О чем ты? – прошептала я, мои слова тонули в глухом пространстве, и, казалось, никто, кроме нас, не существовал. Я чувствовала, как слезы подступают к горлу, но гордость не позволяла мне плакать. Я просто стояла, дрожа от страха.

Элли сделала шаг ближе, и я почувствовала, как холодный ветер проникает в замкнутое пространство. Ее лицо исказилось в гримасе, полное презрения и злости, и я поняла, что она испытывает удовольствие от моего страха. Она всегда была такой, ловила чужую боль как наркоман, не зная, как это – быть счастливой.

– Знаешь, что случилось с твоими родителями? – продолжала она, в ее голосе послышались нотки сарказма. – Я слышала, как их забрали. Наверное, они снова пытались сделать что-то ужасное. Может, они даже хотели спасти тебя, но только одни несчастные концовки у этих сказок, не так ли?

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Слова Элли были как острые ножи, которые резали мою душу. Я хотела ответить, но слова застревали в горле. В голове крутились мысли о моих родителях, о том, что я так и не узнала, почему они ушли. Мысли о них были обрамлены тенью, и чем больше я пыталась вспомнить, тем сильнее становился страх, словно невидимая рука сжимала мою грудь.

Внезапно ее сестра Мира засмеялась, её смех, наполненный злой радостью, отражался в пустых уголках туалета. Этот звук был словно звоночек, предвещающий беду. Я уже слышала, как они смеялись надо мной раньше, как им было весело наблюдать за тем, как я медленно умираю изнутри.

– Ты знаешь, что с ними произошло? – снова спросила Элли, приближаясь.

В ее глазах искрились ненормальные огоньки, и я почувствовала, как паника охватывает меня. Я пыталась найти ответ, но вместо этого в голове только шум.

– Они… – начала я, но слова, словно мрак, снова забили мне рот.

Элли наклонилась ближе, и я ощутила ее зловонное дыхание на своем лице. Я сжала кулаки, стараясь найти внутри себя хоть каплю смелости.

– Они вернутся, – произнесла я тихо, как будто мои слова могли изменить что-то в этом холодном и неприветливом мире. Но сама не верила в свои слова, и это было видно по моему дрожащему голосу.

Смех. Ненасытный, ядовитый смех раздался вокруг меня. Это был смех, который высекал из души искры надежды, обжигая все на своем пути. Я посмотрела в глаза остальных – там не было ничего, кроме бездны, в которую я не хотела бы заглядывать.

Клейн, все это время стоявший за моей спиной, резко толкнул меня своими сухими ладонями в спину, и я упала на колени. Холодная плитка, расколотая и обветшалая, встретила мои колени с жесткостью, которую я не могла игнорировать. Осколки кафеля врезались мне в кожу, и, ошеломленная, я смотрела, как кровь стекает с моих колен на пол, оставляя красные капли, словно маленькие обломки моей надежды.

– Они не вернутся, тупая ты идиотка, – произнес Клейн с удовлетворением, его голос был полон презрения. – Твоя мамаша грохнула твоего папашу, так что здесь ты надолго.

Смех остальных раздался снова, как надрывный вой ветра, гремящего за окнами нашего тёмного убежища. Я почувствовала, как у меня кольнуло сердце, и мне стало тяжело дышать. Слезы нещадно капали на пол, и я не могла сдержать их, они были единственным способом выразить тот ужас, который переполнял меня. Мое горло сжалось невидимым комом, останавливая подачу кислорода в легкие, и я понимала, что попадаю в ловушку собственного страха.

Я попыталась встать на ноги, но Клейн пнул меня в спину, и я снова упала, ударяясь лицом о кафель. Боль пронзила меня, но она казалась ничтожной по сравнению с тем, что происходило в моей душе. Элли присела на корточки, и протянув свою жилистую руку, схватила меня за подбородок, больно сжимая, как будто хотела сломать меня изнутри.

– Ты ничтожная дрянь, – прошипела она, её дыхание было кислым и приторным, как вонючая смесь затхлого воздуха и разлагающихся остатков. – Таким как ты даже здесь, в этой жалкой, богом зарытой дыре, не место. Тебя никто не возьмет в семью, на твоей жалкой душонке клеймо ребенка убийцы. Как думаешь, кто-то захочет тебя удочерить? Ты такая же, как и твои родители.

Каждое её слово было как игла, протыкающая моё сердце. Я закрыла глаза, стараясь представить, что это всего лишь кошмар, от которого я скоро проснусь.

– Я не такая, и я ничего не делала. Я не заслуживаю того, чтобы надо мной издевались, – прошептала я, чувствуя, как в груди сжимается комок страха и горечи.

– Да ну? – усмехнулась Элли, её улыбка была жестокой, как у хищника. – Ну-ка, Рэм, покажи этой недоношенной, что она заслуживает.

Она отшвырнула мое лицо, выпуская свою руку. Я приложила все усилия чтобы не врезаться носом в кафель, и попыталась удержаться на плаву, но это было не самое страшное.

Рэм подошел ко мне. Я видела, как он хмурит лоб, зажимая нос, полный соплей, и в следующий миг его грязный ботинок ударил меня прямо в лицо. Удар был резким, как молния, и я почувствовала, как кровь проступила на губах. Но это было не главное. Я не просто испытывала физическую боль – в этот момент все внутри меня треснуло.

– Ты ничтожная дрянь, – снова прошипела Элли, ее глаза горели ненавистью, словно два черных угля, готовых сжечь меня заживо. Я была одна, стиснутая в угол, с кулаками, сжатыми от страха.

– Не делай этого! – попыталась я возразить, хотя знала, что это бессмысленно. Мои слова разлетались в воздухе, как мыльные пузыри.

– Мы можем сделать так, чтобы твоя жизнь здесь стала настоящим адом, – ухмыльнулся Рэм, его голос был как шершавый шнур, который тянулся по моей коже, заставляя меня вздрогнуть. Я знала, что у них нет ни капли жалости, ни капли человечности.

– Я… я просто хочу уйти, – прошептала я, но меня никто не слушал. Я чувствовала, как пот из моих ладоней стекает на холодный пол.

Элли наклонилась ближе, и я почувствовала ее дыхание. Она явно наслаждалась моим страхом, как хищник, который медленно готовит свою жертву.

– Подумай, Рэм, – сказала она, не отрывая взгляда от меня. – Как насчет того, чтобы она почувствовала себя действительно не в своей тарелке?

Я смотрела на Рэма, его лицо было искажено жестокой усмешкой, и я поняла, что он решит мою судьбу. Он стоял надо мной, его лицо искажалось ненавистью и злорадством, как будто он черпал удовольствие из моего страдания. Я обвела взглядом туалет – грязный пол, облезлые стены, надписи, вырезанные ножом – всё это было знакомо, но в данный момент казалось, что вокруг меня только я одна и мир замер.

– Да, давай, – сказал он, склонившись надо мной. – Я давно хотел это сделать.

Словно в замедленной съемке, он поднял ногу и с силой ударил меня. Я не успела даже закрыть глаза – удар пришелся прямо в нос. Острая боль пронзила мою голову, и я не могла сдержать крик. Внутри меня все заколебалось, словно какая-то темная сила, которую я не могла понять.