Сара Джаффе – Дорогие коллеги. Как любимая работа портит нам жизнь (страница 42)

Неслучайно, что НКО, которым удается получить финансирование, похожи на успешные стартапы. Решение о выделении средств принимают люди, относящиеся к наиболее богатым слоям общества. И инвестициями, и благотворительностью сегодня занимаются главным образом миллиардеры из сферы высоких технологий и финансов, при этом в обоих случаях они руководствуются одной и той же логикой. Спонсоры ориентированы на результаты и потребительски относятся к благотворительности, поэтому сотрудники НКО постоянно находятся под давлением: им приходится доказывать «эффективность» своей работы, даже если их деятельность заключается в том, чтобы затыкать пробоины в борту тонущего судна[369].

Экспансия НПО затронула не только развитые капиталистические страны, но и весь остальной мир. Вместе с ними в развивающиеся страны пришли благотворители со своей моделью реформирования общества. Внутри США и других развитых стран филантропия является формой политической власти, позволяющей богачам влиять на политику государства при помощи финансовых потоков. Такую же роль она выполняет и за пределами этих стран. Как отмечает Сильвия Федеричи, ситуация, когда средний класс диктует бедным, как им жить, отражает «новое международное разделение труда», где бедные страны производят потребительскую продукцию для богатых государств. Таким образом, женщины из богатых стран начинают руководить женщинами из бедных регионов, интегрируя их в глобальную капиталистическую систему через НПО, благотворительные инициативы и трудовые отношения. Общественные движения, существующие в странах Глобального Юга, не отвечают вкусам и приоритетам богачей из «первого мира»[370].

Спонсоры хотят, чтобы финансируемые ими организации соответствовали определенным критериям «эффективности». А что думают сами сотрудники этих организаций? Нельзя сказать, что представление о необходимости много вкалывать за копеечную зарплату навязано им исключительно сверху: внутри самих НКО также существует культ самопожертвования. Представление о том, что «активисты» – это особая группа людей, более озабоченная общественными проблемами, чем все остальные, воспроизводит старое разделение, существовавшее между добровольными социальными работниками и теми, кому они помогали. Профессионализация сделала некоммерческий сектор более приемлемым местом работы для мужчин, но по этой же причине в НКО идут главным образом представители среднего класса. Приток мужчин трансформировал феминную модель самопожертвования, характерную для этого сектора: мужчины, пришедшие из политических и трудовых организаций, принесли с собой «ковбойский менталитет», представление о ценности тяжелого труда и необходимости полностью отдаваться работе. Новое поколение работников НКО не пытается искать баланс между работой и личной жизнью, не замечая, как их собственный выбор быстро превращается в требования работодателя, – они осознают это только в тот момент, когда решают взять отпуск. Обе гендерные модели труда приводят к выгоранию. Когда работники НКО выгорают, их обвиняют в том, что они не слишком преданы своему делу или недостаточно радикальны. Те, кому удается продвинуться по служебной лестнице благодаря такому стилю работы, начинают навязывать его другим[371].

Культура самопожертвования (вне зависимости от того, основана она на мужской браваде или на женском самоотречении) заставляет сотрудников НКО перерабатывать, в нерабочее время встречаться с клиентами или вести переговоры со спонсорами, допоздна сидеть над проектами дома. Ясмин Наир, соосновательница радикального квир-проекта Against Equality («Против равенства»), пишет, что от работников НКО ожидают, что они будут делиться личными историями и раскрывать уязвимые стороны, делая все это из любви к своей работе: «Считается, что мы должны любить не только свою работу (а некоторые из нас ничего или почти ничего не получают за свой труд), но и своих коллег и верить, что мы делаем общее дело». Иногда их работу замечают и ценят, иногда игнорируют (кто, собственно, убирает в помещении, кто расставляет складные стулья перед собраниями, кто, в конце концов, напоминает людям, что нужно уходить с работы и идти домой, если они чувствуют усталость?), но важно не забывать, что все это – репродуктивный труд, который делает возможным существование не только НКО, но и капиталистической системы в целом[372].

Когда работники НКО пытаются добиться улучшения условий труда, их постоянно сталкивают лбами с теми, кому они помогают. Если работники требуют повышения зарплаты, занимаются самоорганизацией или устраивают забастовки, то их, подобно учителям и работникам сферы здравоохранения, обвиняют в безалаберном отношении к своей работе. Если же они вступают в слишком близкие отношения со своими клиентами, то их упрекают в непрофессионализме: чаще всего с этим сталкиваются сотрудники, являющиеся выходцами из тех социальных групп, которым они пытаются помочь. В обоих случаях работники НКО и их клиенты оказываются по разные стороны баррикад. Понятно, что некоммерческим организациям не хватает финансирования и они пытаются сократить издержки (включающие расходы на зарплату и обучение сотрудников, оборудование и офисные помещения). Однако нехватка финансирования не должна компенсироваться за счет сотрудников. Если человек готов идти на жертвы, то его считают искренне преданным своему делу; но проблема в том, что, руководствуясь такой логикой, легко оправдывать эксплуатацию увлеченных работой людей[373].

По последним подсчетам, в США в некоммерческих организациях работает около 12,3 миллиона человек, что составляет более 10 % от общего числа людей, занятых в частном секторе. В Великобритании в благотворительном секторе трудится более 800 тысяч человек. Это огромная масса людей. Некоторые из них получили хорошее образование и имеют дипломы «менеджеров некоммерческих организаций» или схожих специальностей, но большинство не столь привилегированны и оказались в НКО потому, что просто хотели помогать людям. Многие из них работают в таких же условиях, как и Эшли Бринк. «Условия труда работников некоммерческих организаций (идет ли речь о непосредственной помощи нуждающимся, организационной работе, здравоохранении или образовании) отражают отношение к их труду, – пишет чикагский активист Рэмзин Кэнон в статье для журнала Jacobin. – Если в условиях высокой текучки кадров сотрудников НКО эксплуатируют и перегружают обязанностями, это свидетельствует о том, что общество не ценит их работу». Неудивительно, что работники НКО начинают объединяться в профсоюзы, чтобы защитить свои права и улучшить условия труда[374].

Но когда они начинают создавать профсоюзы, то сталкиваются с проблемами, порожденными противоречиями некоммерческого сектора. Начальники, проповедующие равенство и преданность своему делу, неожиданно оказываются ярыми противниками профсоюзов. Нью-йоркская организация StoryCorps, вдохновленная деятельностью трудового активиста и журналиста Стадса Теркела, была готова до последней капли крови биться против профсоюза своих работников. Основатель и президент организации Дейв Айсэй – автор книги «Призвания: цель и страсть работы» («Callings: The Purpose and Passion of Work») – разослал сотрудникам электронное письмо, в котором утверждал, что профсоюз StoryCorps «возводит стены, сеет раздор, создает более формализованную рабочую обстановку и способствует формированию все более враждебной корпоративной культуры». Профсоюз устроил пикеты рядом с тем местом, где проводилось ежегодное краудфандинговое мероприятие StoryCorps. В результате более чем двухлетней борьбы с руководством компании активистам удалось победить на профсоюзных выборах и заключить первый контракт с работодателями. «Мы думали, что раз StoryCorps такие прогрессивные, они поймут наше желание работать в соответствии с теми же принципами, которые мы продвигаем как организация», – рассказывает работник StoryCorps Джастин Уильямс[375].

В этом отношении пример StoryCorps далеко не уникален. В результате аналогичного конфликта в Национальном центре равенства трансгендерных людей были уволены большинство его сотрудников. Они подали заявление о недобросовестном поведении работодателя в Национальный совет по трудовым отношениям (NLRB): сотрудников центра фактически вынудили уйти после того, как они объявили о намерении вступить в Профсоюз работников некоммерческого сектора (NPEU). «Ирония здесь заключается в том, что более чем в половине штатов для трансгендерных работников единственный способ надежно защитить свои трудовые права – это создать профсоюз и заключить с работодателем договор, запрещающий дискриминацию по гендерному признаку», – отмечает NPEU. Работники Южного юридического центра по борьбе с бедностью (Southern Poverty Law Center) также добивались создания профсоюза и встретили сопротивление со стороны начальства. Руководство центра наняло представлять свои интересы юридическую фирму, специализирующуюся на борьбе с профсоюзами. Их жесткие действия вызвали волну критики, которая обострилась после ухода со своего поста сооснователя и президента организации в связи с обвинениями в сексуальных домогательствах, расовой дискриминации и ущемлении прав сотрудников. Тем временем NPEU активно развивается: за последний год число входящих в него некоммерческих организаций выросло более чем в два раза. Более того, это далеко не единственный профсоюз, представляющий интересы работников НКО. Независимый рабочий союз Великобритании (IWGB) в начале 2020 года создал отделение для сотрудников благотворительных организаций, пообещав уделять внимание не только условиям труда, но и политической составляющей деятельности НКО[376].