Сара Дессен – Выше луны (ЛП) (страница 7)

Взглянув на Люка, я улыбнулась уголком рта.

— Как же я счастлив, что мы уезжаем в колледж, — скривился он. — В следующем году в доме будет просто страшно, ведь маме уж нечем будет заняться.

— Как грубо, — заметила я, наблюдая за тем, как его родители обнимают сперва свою дочь, а затем зятя.

— Мама уже пыталась заставить меня нацепить галстук сегодня, — отозвался Люк. — Галстук. В Колби. Сошлись на том, что на помолвку я приду так, а в галстуке появлюсь на свадьбе. Но я тогда буду, как эти чудики, которые сюда приезжают каждый год.

Он имел в виду тех, кто выбирал Колби в качестве места проведения свадьбы. Молодые заказывали арки, стулья и столы, расставляли и декорировали все цветами, а затем удивлялись, что ветер с берега сносит все на своем пути и жаловались на фотографии, где они все растрепаны. Фата невесты улетала прочь через раз, и кто-нибудь непременно несся за ней, а затем высказывал все претензии нам. Но, как бы там ни было, гости были теми, от кого, по сути, зависит наша жизнь с осени по весну.

— Может, она еще передумает, — пожала плечами я, — и разрешит тебе надеть шорты и гавайскую рубашку.

— Разве что невеста наденет шлепки, а в руках будет держать подсолнух, — отозвался он. Такую картину мы тоже уже наблюдали здесь пару раз.

— А я могла бы украсить все ракушками, — предложила я, — о, и насыпать здесь песка.

Люк поднял руку, останавливая меня.

— Шутки шутками, а они хотели бабочек.

Я подняла брови.

— Ты же шутишь, да?

— Серьезно, — он пожал плечами. — Пугающе.

Я обожала чувство юмора Люка и то, как он говорил смешные вещи с серьезным видом. Да и вообще он сам по себе был просто Мистер Легкое Общение. И выглядел весьма и весьма неплохо.

Пододвинувшись к нему, я поцеловала его в щеку, и в нос мне ударил знакомый запах хлорки и солнца. Я обожала этот аромат.

— Бедняжка, и как только ты справился с потрясением.

— Мне все еще нужна дополнительная эмоциональная поддержка, — заверил меня он, обнимая за талию и целуя меня по настоящему, прямо на виду у пожилых родственников и официантов, снующих туда-сюда. Краем глаза я заметила недовольные выражения на лицах взрослых, но спустя мгновение все исчезло, когда я закрыла глаза. Мы вместе с девятого класса — и мое сердце до сих пор подпрыгивает всякий раз, когда его губы касаются моих, прямо, как той осенью, когда он впервые меня поцеловал. Самый красивый парень в школе — нет, самый лучший парень в школе — и ему нравилась я. Иногда мне сложно было в это поверить.

— Кажется, понятно, кто следующий, — сказал кто-то, проходя мимо. Люк отстранился и подмигнул мне.

— Первый.

— Считаем дальше, — усмехнулась я.

— Люк? Милый? — к нам подошла его мама и взяла его под руку. — У нас заканчивается лед, ты не сбегаешь в магазин?

— Конечно, — отозвался он, Мистер Услужливость. Мне он добавил, — Поехали?

— Не так быстро, — расплылась в улыбке миссис Темплтон, отпуская сына и беря теперь под руку меня. Она любила держать собеседника, если только была такая возможность. — Мы можете побыть на расстоянии десять минут, а вот мне понадобится помощь Эмалин на кухне. Некоторые из помощников официантов просто бесполезны, — она удрученно покачала головой, а на меня накатило чувство вины. Люк скептически покосился на меня, но я сделала вид, что не заметила, и пошла следом за его мамой на кухню.

Там кипела жизнь. Кто-то резал, кто-то чистил, кто-то раскладывал, кто-то ставил в духовку, кто-то нес тарелки — и лишь один человек стоял, как памятник самому себе, и не делал ровным счетом ничего. Разумеется, этим человеком был Моррис.

— Надо вынести угощение, — сказала миссис Темплтон через плечо. — Возьми салаты, пожалуйста, и принеси на стол. О, и там еще пара бутылок вина стоит, не могла бы ты тоже их захватить? Они могут скоро потребоваться.

— Конечно, — согласилась я и помахала отцу Люка, которого тоже заставили помогать. Рядом стояла и младшая сестра Люка — Стейси — она доставала из духовки булочки. Взяв со стола две миски с салатами, я подошла к своему лучшему другу, который стоял возле холодильника, пристально изучая свои ногти.

— Моррис, — зашипела я, — что ты делаешь?

— В смысле? — не понял он. Я сунула ему в руки одну из салатниц.

— Ты вообще в курсе, что здесь бездельничаешь только ты?

— Я работаю, — возразил он. Я сделала вид, что не расслышала, и, прихватив бутылку вина, подтолкнула его к двери.

— Пошли. Сейчас же.

Я поставила салатницы и вино на стол (причем я шла куда быстрее, а шарканье Морриса медленно раздавалось у меня за спиной) и обернулась. Друг недовольно взглянул на меня, подходя к столу.

— Что с тобой? Вы с Люком поругались? — он остановился рядом со мной.

— Ты хоть понимаешь, сколько я уговаривала Робин взять тебя на работу? — возмутилась я. — Она не хотела тебя нанимать, я практически доконала ее!

— Зачем?

Терпение у меня лопнуло. Я вырвала у него из рук салатницу и со стуком поставила ее на стол.

— Потому что Дейзи сказала, что тебе необходима работа.

— Ну, «необходима» — не совсем то слово…

— О, определенно. Потому что если бы она и впрямь была тебе необходима, ты бы, не знаю, работал, например.

Большинство людей отреагировало бы на то, что с ними разговаривают подобным образом. Сказали бы что-нибудь в ответ. Но Моррис лишь пожал плечами.

— Мне сказали принести салатницы и хлеб, я и принес. Просто ждал дальнейших инструкций.

Я закатила глаза.

— Тебе всегда нужно пошагово объяснять каждое действие? Ты не можешь просто начать делать что-то там, где нужна твоя помощь?

— Что делать?

— Моррис? — я обернулась. Это была Робин, хозяйка «Ресторана Робинсонов на колесах», которая сделала мне одолжение. Теперь, похоже, в долгу была я. — Ты достал салфетки и тарелки?

— Ага.

— Да, — поправила я его.

— Они… — она обвела глазами стол, на котором определенно не было никаких пустых тарелок и салфеток, — где?

— Ты не сказала нести их сюда.

Боже милостивый, подумала я. Робин повернулась в сторону подъездной дорожки — ну, точно, у минивэна «Ресторана Робинсонов», прямо на земле, стояли упаковки с салфетками, аккуратно сложенные одна на другую, и пакет с одноразовыми тарелками.

— Иди, — произнесла я ледяным голосом, — возьми их и принеси сюда.

— У тебя плохое настроение, — заключил Моррис, но, наконец, сдвинулся с места. Шлеп-шлеп, шлеп-шлеп, зашаркал он по траве. Я покосилась на Робин.

— Не говори ни слова, — заявила она, стоило мне открыть рот, чтобы снова извиниться. — Я и так занята.

— Позволь хотя бы помочь, — попросила я и стала вместе с ней убирать пустые грязные тарелки на поднос.

— Ты уже сделала больше, чем он за два часа.

— Прости.

— Он бесполезен.

— Знаю.

Робин взглянула на меня.

— Тогда почему, скажи на милость, ты умоляла меня взять его на работу?

— Пыталась помочь… — я замолчала, потому что Моррис прошаркал мимо нас с салфетками и тарелками в руках, — другу.

— Хороший друг, должно быть, — заметила Робин. Я кивнула, а Моррис поставил свою ношу на стол и стал медленно открывать упаковки. Затем подошел к нам.

Хотелось бы мне, чтобы это был единственный случай, когда я сердилась на Морриса, но так уж вышло, что все наше общение строилось именно на том, что он заваливал что-либо на корню, а я придумывала для него оправдания. Наши с ним мамы были соседками, поэтому мы с ним знакомы с третьего класса. У меня никогда не было щенка, а Моррис в некотором смысле заменял мне питомца: он мог быть милым, забавным и интересным, но также мог в любой момент облить чем-нибудь ваш ковер. Судите сами.

Хотя, конечно, этим летом мне стоило бы подумать трижды, прежде чем рекомендовать его Робин. Сперва мне пришла гениальная идея посоветовать папе нанять Морриса в качестве помощника. Весной папа перенес операцию на спине — работа дрелью внаклонку не на всех хорошо сказывается — и ему требовался человек, который мог бы развозить сделанные им детали или заказы. А Морриса как раз с позором выгнали из «Коктейлей Джамбо» за то, что он постоянно поедал наполнители для мороженого и смузи, так что он искал работу (ну, или пытался искать). В общем, папа нанял его по моей огромной просьбе, и в первый же день Моррис врезался в стену на заправочной станции, когда приехал туда залить бензина по папиной просьбе. Ремонт машины обошелся в несколько тысяч, по папиным словам. Мне хотелось провалиться под землю от стыда.

— Он так медленно двигается, — сказал папа еще через пару дней. — У него как будто какое-то заболевание.