Сара Дессен – Выше луны (ЛП) (страница 4)

— Я принесу тебе воды.

— Что, если я испугаюсь?

— Я раскидаю всех монстров и защищу тебя.

И, в конце концов, медвежонок спрашивал:

— А что, если я не смогу дотянуться до того, чего хочу?

И тогда медведица отвечала:

— Я верю в тебя и сделаю все, чтобы ты смог дотянуться до того, чего хочешь. Я знаю, ты сможешь дотянуться до Луны — и выше.

Моя мама всегда говорила, что именно так и чувствует себя одинокий родитель, когда растит ребенка. У нее ничего не было, но она хотела, чтобы у меня было все. И до сих пор хочет.

Теперь же она указала на меня пальцем.

— Просто будь собой вечером. Всё равно все будут заняты Брук и Энди, а не тобой и Люком.

— Ну, знаешь, я именно на это и надеюсь, — отшутилась я. — Несмотря на то, что ты думаешь, что я эгоистка.

Мама лишь цокнула языком и вышла. Когда она поднялась наверх, дрель замолкла, мама что-то сказала, раздался смех. С сестрами мы шутили о ней. С папой она шутила о нас.

— Я все слышала! — крикнула я, хоть это и не было правдой. Снова смех.

Вот почему они так любят прийти в мою комнату и устроить в ней разгром? Утром я, как всегда, застелила кровать, закрыла двери шкафа, на полу и на тумбочке ничего не валялось, а теперь на моем столе лежат ключи и солнцезащитные очки Эмбер, мамины шлепанцы стоят возле моей кровати, какие-то смятые бумажки лежат возле мусорной корзины. Я лишь покачала головой, собирая их, но тут мое внимание привлек мамин почерк на одной из них.

Развернув скомканный листок, я поняла, что это одна из рекламок «Пляжей Колби», а на ее обороте было написано карандашом: «В 16:15 звонил твой отец».

Часы на моем левом запястье говорили, что сейчас полседьмого вечера, так что через полчаса я уже должна быть с Люком на празднике. Но это важнее. Я разгладила рекламку и решительно пошла наверх.

Первое, что бросилось мне в глаза — наша кухня, захваченная папой, и, конечно, дрель в его руках. Посреди кухни также лежала дверь, которую папа самозабвенно сверлил. Кроме него, дрели, подставки и двери на кухне не было ничего — привычное явление с тех пор, как он стал брать работу на дом и превратил кухню в мастерскую. Мама стояла у окна и наблюдала за его работой, увидев меня, она улыбнулась.

— Ррр! — зарычала дрель. Я подошла к маме и показала ей листок. Улыбка на ее лице увяла.

— Я как раз собиралась, — (Ррр!), — сказать тебе.

— Но не сказала.

Ррр!

— Да. Напрасно. Просто я отвлеклась, когда ты стала…

Ррр! Ррр!

Я подняла руку, останавливая ее.

— Пап! — Ррр! — Папа!

Наконец, папа услышал меня и выключил дрель.

— Привет, Эмалин, — улыбнулся он. — Как день прошел?

— Ты можешь подождать пару секунд?

— Подождать с работой? — переспросил он.

— Ты не против?

Он лишь вопросительно взглянул на маму, затем пожал плечами.

— Ладно, — легко согласился папа и отложил дрель в сторону, затем взял стоявшую неподалеку на полу баночку газировки. Мы с мамой наблюдали за тем, как он открывает крышку, делает глоток и с наслаждением зажмуривается. Открыв глаза, он наткнулся на наши взгляды. — Ого. Что я пропустил?

— Ничего, — отозвалась мама.

— Она не сказала мне, что звонил отец, — в тот же момент ответила я. Папа посмотрел на маму.

— Опять? Серьезно?

— Я забыла, — она виновато опустила голову. — Просто закрутилась.

Я приподняла бровь, глядя на папу. Он отставил бутылку в сторону.

— Но ты ведь узнала об этом, правильно?

— Потому что эта бумажка не долетела до мусорки, — я потрясла листочком. Папа пожал плечами. Он устал от этой вечно повторяющейся истории.

— В любом случае, ты теперь в курсе.

Он всегда занимал нейтральную позицию, не поддерживая ни меня, ни ее, а меня это раздражало.

— Вот почему ты так к этому относишься? — повернулась я к маме. — Просто понять не могу!

— Можешь, — откликнулся папа. На несколько мгновений повисла тишина, так что стал слышен даже телевизор, включенный в комнате Эмбер (если кому интересно, он прекрасно работает, и у сестры нет видимых причин таскаться в мою комнату, чтобы посмотреть передачу).

— Я написала тебе записку, — сказала мама, наконец, — оставила на столе. Но затем услышала твои шаги, и почему-то решила выкинуть, подумав, что скажу тебе сама. Но я… Не сказала. Прости меня.

И это было правдой. Ей и в самом деле было жаль. Мама всегда была ответственной матерью, любимой женой и заботливой дочерью, но, когда дело доходило до моего отца, она словно снова становилась восемнадцатилетней девчонкой.

— Он сказал, что хотел?

Мама помотала головой.

— Нет, просто просил перезвонить, когда у тебя будет минутка.

18:40. Черт.

— Мне пора бежать, я уже опаздываю.

— Хорошо вам провести вечер! — пожелала она мне вслед, когда я побежала вниз, в свою комнату. Это был еще один знак перемирия. Чуть с опозданием, но я все же кивнула и помахала в ответ, так что теперь у нас все нормально. Когда я оказалась у себя, сверху донеслись их голоса, мама объяснялась, но мне было уже неважно. Да и разговор был короткий. Когда я направлялась в душ, дрель снова начала рычать.

* * *

Между словами «Папа» и «Отец» есть разница. И дело здесь не в буквах.

Где-то до десятилетнего возраста я понятия об этом не имела, так же, как и о том, как и почему я появилась на свет. Я знала только, что мама родила меня, когда училась в старших классах, и именно поэтому она выглядит гораздо моложе, чем мамы моих друзей. Но в пятом классе, когда наш учитель, мистер Чемпион (правда!), вышел к доске и написал тему урока — «Мое семейное древо» — все изменилось.

Мне всегда нравились школьные проекты, это было интересно, и я могла проводить часы в библиотеке, отыскивая интересные факты о чем-то. И даже в десять я обожала все творческие задания, относилась к ним очень серьезно. Поэтому, вернувшись в тот день из школы, я задумалась. Нельзя написать имя папы рядом с маминым, ведь он удочерил меня, когда мне было три.

— Я должна написать все по правде, — строго сказала я маме тогда. — Мне нужны детали!

По ней было заметно, что она не в восторге от этой идеи. Но, к ее чести, она предоставила мне нужную информацию. Кое-что я уже знала, кое-что было новым. Но она не слишком — то углублялась в историю, давая мне лишь то, что нужно для проекта.

С отцом мама познакомилась, когда ей было семнадцать, как раз после десятого класса. Она работала в офисе «Пляжей Колби», а он был на год старше и осенью собирался в колледж. Тем летом он приехал на каникулы к своей тетушке, и, если бы она не проживала в Колби, мои родители никогда бы не встретились. Но, как мы все знаем, летом могут происходить невероятные вещи.

Так было и в этот раз. Сложно представить более разных людей, чем мои родители. Он был из обеспеченной семьи: отец — доктор, мама — риелтор, сам он — выпускник престижной частной школы, где его учили играть в лакросс и говорить по-латински. А она — вторая из трех дочерей, выросшая в семье работников сфера обслуживания, чья работа была сезонной, и оставаться на плаву было нелегко. Мама была симпатичной, скорее даже красивой, но встречалась лишь с придурками, разбивавшими ей в итоге сердце. А он — умный парень, пожалуй, чересчур умный. У них не было совершенно ничего общего, но однажды мама с подругой пошла на вечеринку, а парень той самой подруги позвал своего знакомого, которым и оказался мой отец. Мама не искала молодого человека или долгих отношений. А в итоге у нее появилась я.

Все это не было каким-то очередным летним романом, нет, я видела фотографии. Они и впрямь были влюблены, провели все лето вместе. В середине августа он уехал домой, чтобы подготовиться к колледжу, но перед этим они успели построить планы встреч в ближайшее время. Прощание было невероятно грустным, со слезами и длинными письмами. Чуть позже у мамы случилась задержка.

В тот миг все перевернулось, и роман перестал быть просто романом. Или вообще отношениями. Начался кризис. Ее родители были шокированы, его — напуганы, и общение двух молодых людей, и без того осложненное расстоянием, стало совершенно запутанным. Звонки, обсуждение вариантов… Мама не вдавалась в подробности, но основной смысл состоял в том, что никто не хотел, чтобы она рожала ребенка. Но мама поступила по-своему.

Сначала они с отцом поддерживали связь. Но шли месяцы, ее живот рос, и общение все сокращалось и сокращалось. Может, так получилось бы, даже если бы меня не было. Может, именно я послужила тому причиной. Но мама никогда не обвиняла отца в том, что они перестали быть так же близки, как раньше. «Он был так молод!» — повторяла она, — «Перед ним была жизнь, полная возможностей! А его семья не одобряла ситуацию». Теперь их разделяли мили и мили, а из общего осталось лишь то лето. Наверное, все к лучшему, потому что ему было бы сложно вписаться в мамин мир, где не было ни библиотек, ни лабораторий с исследованиями.

К тому времени, как подошло время мне появляться на свет, отец растворился где-то в том расстоянии, словно его никогда и не было. Ему прислали копию свидетельства о рождении, но лишь через полтора месяца он со своими родителями приехал к девушке, которая родила его ребенка. И это был самый неловкий визит за всю историю встреч.

Мама говорила, что он даже не взглянул ей в глаза, когда она стояла перед ним, держа меня на руках, косился куда-то влево, точно пытался увидеть что-то на расстоянии. Впрочем, для него это тоже было испытанием, потому что теперь на него смотрела вся ее семья. Словом, по рассказам мамы, в нем ничего не осталось от того парня, в которого она влюбилась год назад. Забавно, что именно в тот момент, когда он был рядом, ей стало ясно — он уже далеко. Следующие десять лет они не виделись.