Сара Дессен – Выше луны (ЛП) (страница 3)

— VIP-доставка, — уточнила я, показав на фрукты и сыр.

— Было бы лучше, если бы вы доставляли столы, — проворчала она, подходя к столу и разглядывая тарелки. Съев виноградину, она покачала головой. — Серьезно, Тео, я начинаю думать, что все это было ошибкой. Я была не в себе.

— Мы найдем, где заказать столы, — спокойно сказал он, и по его голосу мне стало понятно, что он не в первый раз сталкивается с такой истерией. Тео уже успел поднять с пола телефон, вернуть на место аккумулятор и заднюю крышку, и теперь пытался включить его. На след на стене, так же, как и на меня, внимания никто больше не обращал.

— И где же? Это не пляж, а дикая пустыня. Да здесь в пределах сотни миль ни одного оплот цивилизации не найдется, — женщина потянулась к бутылке с вином. — Мне необходимо выпить, — она взглянула на этикетку. — Австралия. Дешевка. Ну, конечно.

Я молча наблюдала за тем, как она ищет штопор, затем все же выдвинула нужный ящик и протянула открывалку ей.

— Вот.

Она молча приняла штопор, не сказав мне ни слова.

— Видимо, «Престижу» плевать на своих клиентов, — сказала она, вынимая из мини-бара бокал. — Надо позвонить в другую компанию.

Я направилась к выходу. Никто ничего не сказал, да и вряд ли вообще заметили, что я ушла. Не страшно, я привыкла к этому. «Песчаный рай» теперь их временное место обитания, так что пусть делают, что хотят, хоть стены крошат. Платить все равно им.

Однако, закрывая за собой дверь, я заметила, что на ней все еще наклеен ценник из магазина. Оторвав его, я смяла яркую бумажку и выкинула в стоящую рядом урну. Интересно, могут ли такие люди быть хотя бы иногда аккуратны?

Глава 2

ДВЕРЬ В МОЮ СПАЛЬНЮ была открыта. Опять.

— Ну, и я такая, — услышала я голос Эмбер, доносившийся из моей комнаты, — «Понимаю, ты хочешь выглядеть, как модель, ну а я хочу выиграть в лотерею, чтобы не работать на пляже. Но нам обеим нужно снизить планку!».

— Надеюсь, ты не сказала это все именно так, — ответила ей мама. Кажется, я слышу шелест переворачиваемых страниц. Так. Если она читает очередной новый номер «Hollyworld», до которого я еще не добралась, я точно взорвусь.

— Я хотела, — вздохнула Эмбер. — Но вместо этого пришлось подать ей ту ужасную шляпу, в которой она выглядит на все сорок пять.

— Следи за словами.

— Ты же знаешь, о чем я.

— Правда?

Я стукнула ладонью по дверному косяку. Разумеется, они сидят на моей кровати. Мама читает журнал (снова!), а Эмбер, уже успевшая перекраситься в морковно-оранжевый, самозабвенно пьет мою диетическую колу. А рядом с ними лежит открытая пачка орешков.

— Вон из моей комнаты, — тихо проговорила я. — Сейчас же.

— Ох, Эмалин, — начала Эмбер, но мама, лучше знавшая, что будет дальше, отложила журнал в сторону и быстро собрала рассыпавшиеся орешки обратно в упаковку. А затем сделала виноватое лицо.

— Ты же понимаешь, что сейчас творится наверху, — жалобно проговорила она.

— Я тут не при чем, — отозвалась я, подходя к телевизору, который кто-то уже успел включить, и нажала на «Выкл». Не хочу смотреть повтор очередного реалити-шоу про моделей, увольте. — Это моя комната. Моя. Комната. Вам нельзя приходить и мусорить здесь, когда захочется.

— Мы не мусорили, — возразила мама. — Просто сидели, болтали.

Я ничего не ответила, направившись к кровати, где по какой-то загадочной причине все еще сидела сестра. Взяв пустой пакетик из-под орешков, я подняла его перед собой как доказательство. Мама вздохнула.

— Я была голодна.

— Тогда ешь на кухне.

— У нас нет кухни! — запротестовала Эмбер, наконец-то соизволив пошевелиться. — Ты хоть была наверху в последнее время, Мисс Личное Пространство? Там как зона военных действий!

— Это не «Личное Пространство», а, скорее, «Личная Территория», — отозвалась я.

— Да как хочешь называй! Папочка все перевернул вверх дном, сесть негде, телевизор не посмотреть…

Как бы в подтверждение ее слов со второго этажа донесся рокот дрели, и мы вздрогнули. Папа занимался плотничными работами уже много лет, поэтому любой шум ему был нипочем, а вот мы до сих пор не могли привыкнуть.

— А твоя комната? — поинтересовалась я у сестры.

— Там бардак, — безапелляционно заявила она, неспешно шагая к выходу.

— Интересно, почему.

Эмбер проигнорировала меня и скрылась за дверью. Я же, вздохнув, стала привычно прибираться после непрошеных гостей. Мама присоединилась ко мне. Эмбер не сочла достойным убрать за собой следы пребывания в чужой комнате — только и видела я ее волосы семафорного цвета. Несмотря на то, что она старше меня, сестра все равно вела себя так, словно младшая дочь — именно она. Она до сих пор вела себя, словно все еще ходила в детский сад, и, наверное, причиной тому было именно то, что она была средним ребенком в семье.

— Ты не в настроении, — заметила мама. Типично для нее — не задавать вопрос, а озвучивать уже готовый вывод. Причем не во время ссоры, а после нее, поэтому, если я ругалась с сестрами при ней, мама лишь молча качала головой, словно мы высасываем из нее все соки своими препирательствами.

— Напряженный день. И ты же знаешь, я терпеть не могу, когда вы сюда заявляетесь, — пояснила я. Мама обняла меня за плечи, как бы предлагая перемирие, а затем протянула незаконченную пачку орешков. Мы сели на кровать.

— Прости, — я покачала головой, всем своим видом выражая недоверие. О чем я? Все равно и пары дней не пройдет, как они снова оккупируют мою комнату. Затем взяла орешек. Почему бы и нет. — Ну, значит, сегодня вечером большое событие?

Дрель наверху стихла, затем снова начала рычать.

— Брук и Энди, да.

— Морин, должно быть, главный организатор.

— Не то слово. Эта свадьба — как наркотик, а у нее словно ломка без него.

— Эмалин! — воскликнула мама, но не сердито, а скорее так, для проформы. Они с матерью Люка выросли в Колби и много общались, несмотря на то, что моя мама была на семь лет младше. А еще все знали, что миссис Темплтон была в группе поддержки и встречалась с капитаном футбольной команды, а моя мама забеременела летом перед одиннадцатым классом, и отцом ее ребенка был какой-то турист. В маленьком городке люди ничего не забывают.

— Серьезно. Надо было слышать, как она все шутила про меня и Люка. Можно подумать, она надеется, что мы объявим о нашей помолвке на свадьбе Брук.

Мама замерла.

— Даже не шути так! — на этот раз в ее голосе не было и тени смеха.

— А вы не тусуйтесь в моей комнате, — в тон ей откликнулась я.

— Вряд ли это можно сравнивать, — она смотрела на меня так, точно хотела испепелить на месте. — Возьми свои слова обратно.

— Мам, ну, в самом деле! «Возьми свои слова обратно» — и это говоришь ты? Взрослый человек?

— Сейчас же.

Нет, она не шутила. Вот, в чем штука с теми, кто редко расстраивается: когда это случается, сложно это не заметить. Я прокашлялась.

— Извини. Я просто глупо пошутила. Разумеется, мы с Люком не собираемся обручаться этим летом.

— Спасибо, — мама взяла еще орешек.

— Разумеется, нужно еще подождать, — продолжала я. — Думаю, я поступлю в колледж и поучусь годик, чтобы уж наверняка знать, что именно собираюсь бросить ради того, чтобы выскочить замуж.

Мама лишь молча посмотрела на меня. Ладно, не смешно.

— Мам, да ладно тебе! — но она уже встала с кровати и пошла к двери. — Ну, прости, я просто…

Она остановилась. Дрель наверху тоже стихла.

— …дурачусь. Извини.

Спустя пару мгновений, она обернулась. На расстоянии вы бы даже не поняли, что ей тридцать шесть. У нее были те де длинные темно-русые волосы, что и у меня, фигура подтянута благодаря регулярным тренировкам — на вид ей можно было дать двадцать семь-двадцать восемь, не больше. Именно поэтому Марго и Эмбер часто принимали за ее сестер, а не за падчериц, а, когда мы были детьми, люди частенько явно пытались подсчитать в уме, во сколько же она родила первого ребенка. По их лицам было ясно видно — у них не получалось.

— Знаешь, — сказала она, наконец, — я расстраиваюсь, потому что хочу, чтобы у тебя было все, чего не было у меня.

— Чтобы я смогла дотянуться до Луны и выше, — закончила я.

Это была наша шутка, присказка, поговорка — как угодно. Она появилась у нас еще до того, как в нашу жизнь вошли папа, Эмбер и Марго, она появилась в те дни, которых я не могу вспомнить, и знаю лишь по рассказам мамы. Она говорила, что в детстве мне нравилась книга про медведицу и ее малыша.

— А вдруг я проголодаюсь? — спрашивал он.

— Я принесу тебе еды, — отвечала медведица.

— А вдруг я захочу пить?