Сара Даниус – Смерть домохозяйки и другие тексты (страница 64)

Но по одному пункту мы всё же расходились с обычной подростковой моделью. У нас как-то не сложилось с подростковым бунтом. Не то чтобы мы так специально решили. Просто так уж вышло. Потому что, как бы самозабвенно ни предавался ты мировой скорби, глупо бунтовать против отца, которому уже за семьдесят, – по крайней мере, против такого, каким был наш отец. Иногда мы, конечно, позволяли себе умеренное непослушание. И случалось, что папа сердился на нас. Но мы с Ниной знали, что он может уйти от нас в любой момент, и в этом не будет ничего странного.

Кроме того, всё в нашем маленьком домашнем хозяйстве моментально шло наперекосяк даже при самых скромных проявлениях подросткового неповиновения. Ведь хозяйство держалось на нас троих. Готовка, мытье посуды, субботние уборки – всё делалось четко по расписанию, приколотому к кухонной двери. Подведет один – рухнет вся система.

Сразу по окончании гимназии я начала самостоятельную жизнь. Перепробовала несколько не самых престижных работ (среди прочего, работала крупье в казино), изучала литературоведение в университете, защитила диплом по творчеству Транстрёмера, некоторое время жила в Париже, затем начала писать для Dagens Nyheter, окончила аспирантуру сначала в Англии, а затем в США, получила докторскую степень. В США я прожила в общей сложности десять лет: семь лет на Юге и три года в Лос-Анджелесе. Плюс еще один год я провела в Берлине. За эти годы вышло несколько моих книг.

Возможно, выглядит так, словно всё это было тщательно спланировано. Но это не так. В свое время я ведь была уверена, что не осилю даже чистописание. Но постепенно – сама не знаю, как – я пропахала этот путь. Путь от зерна к караваю часто бывает непрост и извилист. Медленно, очень медленно стала я тем самым караваем.

Той осенью, когда я поступила в университет, – мне было двадцать, – Габриэль Гарсиа Маркес получил Нобелевскую премию по литературе. Я не помню, каким образом, но мне удалось достать три билета на Нобелевскую лекцию. Мероприятие проходило декабрьским вечером в здании Стокгольмской фондовой биржи в Гамла Стане. Папа, Нина и я нарядились и отправились на мероприятие. Мы с Ниной там не бывали ни разу; папе, возможно, доводилось – я не знаю. В любом случае, он был очень рад тому, что я всё организовала. После лекции мы решили отпраздновать это событие в кондитерской на Стурторьет. Было чувство, что мы стали свидетелями грандиозного события, ведь лекцию читал человек, написавший «Сто лет одиночества», собственной персоной! Настроение было праздничным. Папа широко раскинул руки. Мы заказали горячий шоколад со сливками и шафранные булочки.

И вот, сидя в кафе и обсуждая лекцию, мы завели наши обычные шуточки. Любимым нашим развлечением было представлять, что было бы, если бы мы выиграли в лото. Но тут мы с Ниной решили придумать что-нибудь более заковыристое. И чем безумнее были наши выдумки, тем больше веселился папа. Я попыталась превзойти себя и сказала: папа, а знаешь, что – однажды я стану членом Шведской академии! Папа добродушно рассмеялся.

Но Нина умудрилась меня переплюнуть – ее не так-то просто было заткнуть за пояс. Она сказала: папа, а знаешь, что – однажды я получу Нобелевскую премию!

Папа снова добродушно рассмеялся. Да, девочки, вы у меня обе молодчины, сказал он. Он отнесся снисходительно к нашим дурачествам – всё-таки праздник. А потом мы отправились домой.

Конечно, я не могла не вспомнить этот эпизод. Только тот, кто был уверен, что никогда в жизни не освоит чистописание, мог позволить себе шутку вроде этой. И мне кажется, папа тогда понял всё правильно.

Много лет прошло после тех восхождений на холм в Халландсосене, поездки в Египет и велосипедных экскурсий в Морбакку и Рансэтер. Папы больше нет. Он похоронен на церковном кладбище в Тэбю, недалеко от могилы моего брата. В папиной квартире в старом доме возле церкви Святой Катарины в Сёдере теперь живут другие люди.

А я сама уже на середине жизненного пути. Я часто думаю об этой старинной картине, «Лестнице жизни», где на вершине пирамиды изображена пара – мужчина и женщина. Я как раз достигла того возраста, когда стоишь на вершине – на самом выгодном месте, с лучшим обзором в обе стороны, по крайней мере, если верить картине. Оглядываясь назад, я вижу то, о чем только что написала, – и, конечно, многое другое, о чем я не рассказала. А глядя вперед, вижу жизнь, которую нужно прожить, тексты, которые ждут, чтобы их написали, и книги, которые ждут, чтобы их прочитали. Я также вижу кресло. И я вижу моего сына. И я отчетливо вижу то место, которое мы занимаем, – в линии наследования.

Если бы я могла загадать желание – одно-единственное, я бы загадала, чтобы жизнь была добра к моему сыну, чтобы, когда ему придет время вылетать из гнезда, он был готов занять свое место в этой линии наследования. До этого, конечно, еще остается немало лет. А пока я еду на велосипеде позади него, следя за ситуацией на дороге, и велю держать дистанцию – самым начальственным тоном, на какой только способна. И так мы практикуемся в искусстве сохранять скорость на крутых подъемах.

Благодарности

Самая неблагодарная работа – это работа редакторов. Возможно, за долгую и стойкую службу редакторам воздастся впоследствии на небесах, но я бы хотела поблагодарить их прямо сейчас. Спасибо всем редакторам отдела культуры Dagens Nyheter, а в особенности Осе Бекман, Яну Эклунду, Ингеле Линд, Ларсу Линдеру, Марии Шоттениус, Юнасу Тенте и Бьёрну Виману. Большое спасибо Арне Руту. Конечно, были и другие редакторы – сборников, журналов, радиопрограмм и т. п., – и среди них мне хотелось бы прежде всего упомянуть Аннели Дувфа, Стивена Фаррана-Ли, Бенгта Ландгрена, Улу Ларсмо, Нину Вейбул и Никласа Эстлинда. Наконец, большое спасибо Жану-Клоду Арно, руководителю организации «Форум. Современное пространство для культуры» в Стокгольме. Большой вклад также внесли друзья, знакомые и коллеги – спасибо им за то, что читали мои тексты в процессе работы. От всей души благодарю Ларса Бомана, Ариса Фиоретоса, Хокана Мёллера и Юхана Тралау. И, как всегда, отдельное и огромное спасибо моему издателю в Bonniers Магнусу Бергу, самому въедливому и настойчивому из всех, с кем мне доводилось работать. Хотелось бы также выразить признательность Гунилле Сунден, Туве Раушер и Эве Вильссон. Книга посвящается моему сыну.

Послесловие переводчика

Сара Даниус (Sara Danius, 1962–2019) была редким на шведском академическом небосклоне персонажем; она, как и Оскар Уайльд, – и такое сравнение вовсе не кажется преувеличенным, превратила собственную жизнь в искусство. В книге «Зеркало моды» Сесил Битон писал: «Искусство жить сегодня отмирает, мастеров, им владеющих, осталось на свете немногим более, чем трубочистов». Эти слова написаны в 1954 году, но можно сказать, что они в полной мере применимы к современности. И Сара Даниус – как раз такой редкий мастер.

Сара Даниус была профессором эстетики и литературоведения, преподавала в Университете Сёдертона и Стокгольмском университете. В 2013 году ее избрали членом Шведской академии, а в 2015-м она стала постоянным секретарем этой организации – и, таким образом, первой женщиной, возглавившей Академию, с момента ее основания в 1786 году. Она занимала то же кресло – кресло номер семь, – которое в свое время занимала Сельма Лагерлёф, классик шведской литературы и первая женщина, удостоившаяся чести стать членом Шведской академии. В шведской прессе Сару Даниус называли «литературной королевой Швеции», «всенародно любимой интеллектуалкой» и «феминистской иконой». Кроме того, в молодости Сара серьезно занималась баскетболом, играла в высшей профессиональной женской лиге, а также была профессиональным крупье. И наконец, она была признанной иконой стиля. Грандиозные наряды от известного шведского дизайнера Пера Энгсхедена, в которых Сара Даниус участвовала в Нобелевских торжествах с 2015 по 2018 год, принесли ей в 2019 году титул «Женщины года» по версии шведской версии журнала Elle и вошли в коллекцию Национального музея Швеции. А «фирменный» наряд Сары Даниус, блузка с бантом-галстуком (по-шведски knytblus), стал новым символом феминистского движения в Швеции.

Сара Даниус является автором ряда крупных научных трудов по литературоведению и эстетике. Она исследовала поэтику европейского литературного модернизма и ее связь с техническим прогрессом конца XIX – начала XX века; занималась творчеством классиков французского реализма – Стендаля, Оноре де Бальзака, Гюстава Флобера, а также творчеством Марселя Пруста, Джеймса Джойса и многих других авторов. Помимо этого, на протяжении более чем двадцати лет она регулярно выступала в прессе с литературно-критическими статьями и эссе. Литература, философия, искусство, художественное стекло и керамика, мода и модная фотография – вот лишь некоторые из ее тем. Эссе Сары Даниус объединены в два сборника: «Смерть домохозяйки и другие тексты» (2014) и «Шелковый собор» (2020), – оба они считаются классикой современной шведской эссеистики. В 2014 году она стала лауреаткой премии Lagercrantzen, которая ежегодно присуждается лучшему журналисту, пишущему о культуре.

Сара Даниус была невероятно многогранной и сложной личностью, и отношение к ней в Швеции было и остается неоднозначным. Но почти все сходятся в одном: она ушла из жизни слишком рано, на пике своих возможностей. В жизни Сары Даниус два очень крупных события были связаны со Шведской академией: назначение на пост ее главы и уход с этого поста.