Сара Блейк – Волконские. Первые русские аристократы (страница 10)
Последние два обвинения были неосновательны. Отнесенный к 1 разряду, Волконский был приговорен к 20 годам каторги и вечному поселению. После работ в Нерчинске и на Петровском заводе Волконский с 1837 года жил около Иркутска с семьей. Значительная часть жизни семьи Волконских была связана с Иркутском: здесь выросли их дети, здесь они оставили о себе благодарную память. В 1841 году Волконскому было предложено отдать на воспитание сына и дочь в казенные заведения, но при условии лишения их фамилии. Волконский отказался.
Сергей Григорьевич Волконский в Сибири всерьез увлекся сельским хозяйством и в этом весьма преуспел. Его фермерское хозяйство давало небольшой, но стабильный доход. Он оказался среди тех немногих участников заговора, которые, пройдя каторгу и ссылку, сумели не сломаться и вновь найти себя. Если судить по мемуарам, которые бывший каторжник писал до самого последнего дня, свою собственную жизнь он считал вполне состоявшейся.
В 1856 году семья Волконских вернулась в Россию, но состоял под надзором полиции. Волконский «возвратился в Москву маститым старцем, умудренным и примиренным, полным горячего, радостного сочувствия к реформам царствования Александра II, преимущественно к крестьянскому делу, полным незыблемой веры в Россию и любви к ней, и высокой внутренней простоты», — писал Аксаков.
Князь Сергей Волконский скончался в 1865 году и после себя оставил «Записки» — свой дневник, обрывающийся полуслове, на описании первого допроса. Эти записи — живые, но спокойно написанные картины войны и мира, житейские встречи, интересные, острые наблюдения за жизнью России и Европы, короткие, но содержательные рассуждения очень умного человека по разным предметам. Они были впоследствии изданы сыном автора — князем М. С. Волконским.
Глава 11. Мария Волконская — жена декабриста
Мария Волконская — героиня русской истории XIX века. Кто же не слышал такое выражение — «жена декабриста»? Это про них, жен декабристов, сложено много легенд, написано рассказов, ими восхищались, ставили в пример, как верных подруг своих мужей, разделивших все тяготы ссылки, лишения и гонения. Что же подвигло на такой «женский подвиг» эту хрупкую, прелестную женщину, которой восхищались великие рycские поэты Пушкин и Некрасов, почему она не бросила и не отреклась, как большинство, от своего мужа — князя Сергея, практически навсегда сосланного в далекую Сибирь?
Волконская Мария Николаевна, родилась под Киевом, в тихом имении отца, героя войны с Наполеоном — генерала Раевского. Мария была пятым и любимым ребенком в семье, училась всему, что нужно было уметь юной дворянке, а после занятий беззаботно пела в саду. Ее мать — Софья Алексеевна — была внучкой великого Ломоносова. Отец, генерал Николай Николаевич Раевский, — легендарный герой Отечества, отличившийся в войне 1812 года. Семья была окружена не просто всенародным признанием, но всеобщим обожанием.
Старый генерал Раевский писал воспоминания, читал журналы и устраивал балы, на которые съезжались бывшие его соратники. Царицею бала всегда была Маша — голубоглазая, черноволосая красавица с густым румянцем и гордой поступью. Девушка легко пленяла сердца гусаров и улан, стоявших с полками близ имения Раевских, но никто из них не трогал ее сердца. 1820 год был беззаботношальным, счастливым, может быть, самым счастливым и радостным годом в жизни юной Маши Раевской. Ей шел пятнадцатый год — она родилась 25 декабря 1805 года.
В мае в гостеприимный киевский дом Раевских приезжает Александр Пушкин. Он молод — 21 год, но уже поэт, к тому же, опальный. Это так романтично. В считанные дни простой визит оборачивается чем-то совершенно невероятным — счастливым праздником. Молодежь шалит и проказничает. Генерал Раевский, умиляясь, везет всех отдыхать на юг. Неподалеку от Таганрога они останавливаются, чтобы, как напишет потом Маша, «полюбоваться видом Азовского моря».
«Вся наша ватага…
Поэт преподнес Маше заветное колечко — сердоликовый перстень, а на нем выгравированы три амура в ладье. Наверное, влюбленный Пушкин хотел показать, что его пронзил не один бог любви, а сразу три. А что же Маша? Увы, барышня Раевская была слишком хорошо воспитана, чтобы раскрывать свои чувства. Но она еще долго видела во сне романтический образ поэта. И, не сдержавшись, через какое-то время написала ему письмо. Состоялась встреча и объяснение. Какое? Об этом рассказывают строки того же «Онегина». Письмо Татьяны и ее разговор с Евгением, в котором тот объясняет девушке, что не может быть хорошим мужем, взяты Пушкиным прямо из жизни — из жизни Марии Волконской…
Едва Маше исполнилось восемнадцать лет, отец подыскал ей жениха — героя войны 1812 года, раненного под Лейпцигом, любимого государем генерала Сергея Волконского. Девушку смущало то, что жених был намного ее старше, и она совсем его не знала. Но отец строго сказал: «Ты будешь с ним счастлива!» — и она не посмела возражать. Свадьба состоялась через две недели. 11 января 1825 года в Киеве состоялось блестящее венчание 36-летнего князя Сергея Волконского с девятнадцатилетней дочерью генерала Раевского. Жених стоял не в духе, невеста — опустив голову. «До свадьбы я его почти не знала., — напишет она в дневнике.
Нет, Маша не противилась свадьбе. Просто отец рассказал ей, что князь Сергей Григорьевич Волконский сделал блестящую военную карьеру: участвовал в 58 сражениях и дослужился до генерала. Князь Сергей — сын члена Государственного совета, сам состоит в свите императора. Богат невероятно… А в семье Волконских были только одни долги! Но брак не задался. Уже через неделю Сергей накричал на жену. Мария написала сестрам, что «муж бывает ей несносен», что «она ничего не понимает».
Действительно, откуда было знать юной жене, что князь Волконский уже больше десятка лет — член тайного Южного общества, которое выступает за убийство всех представителей дома Романовых и установление в России республики… А вот генералу Раевскому все это было известно. Он требовал от Волконского порвать с заговорщиками, и Волконский пообещал это, но обманул тестя. После свадьбы Мария нечасто видела мужа, он беспрестанно был в служебных разъездах, и даже из Одессы, куда наконец-то отправился отдохнуть с беременной женой, князь Волконский неожиданно вынужден был отвезти супругу к отцу. Дело происходило ночью, а перед отъездом князь сжег какие-то бумаги. Увидеться с женой и первенцем-сыном Сергею довелось уже не под родною кровлей…
2 января 1826 года Мария родила сына, а 14 января Сергей Волконский был арестован и приговорен к каторге. Только после этого Мария, как и другие жены декабристов, узнала о существовании тайного общества. Едва оправившись от тяжелых первых родов, Волконская решила, что последует за мужем и осуществила это решение вопреки всем препятствиям, исходившим от семьи Раевских и от правительства.
«Никто (кроме женщин) не смел показывать участия, произнести теплого слова о родных и друзьях… Одни женщины не участвовали в этом подлом отречении от близких», — писал в то время Герцен. А император Николай I после казни пяти декабристов писал об их женах: «Этих женщин я больше всего боюсь. Они проявили преданность, достойную уважения, тем более, что столь часто являлись примеры поведения противоположного». Но в разгар преследования декабристов император был крайне недоволен этой преданностью. Вопреки закону, разрешавшему женам ссыльнокаторжных ехать вслед за мужьями, каждая из них должна была добиваться отдельного позволения, причем, им запрещалось брать с собой детей. Волконская обратилась с письмом прямо к государю и получила от него собственноручную записку, где сквозь вежливость сквозят угрозы.
Говорят, что княжна Мария не любила мужа, но считала, что если она его супруга, то просто обязана разделить его судьбу. Ей был 21 год, и вряд ли она была столько холодна к супругу — ведь в результате, Мария Волконская покинула младенца-сына и ослушалась родных, запретивших ей ехать в Сибирь. Но цена за это была велика — ребенок без нее умер, да и отец — генерал Раневский — скончался от горя, понимая, что именно он определил судьбу своей дочери.
В пути у Марии Волконской отняли вещи, ее лишили слуг. В Иркутске ее встретил губернатор Цейдлер, имевший тайное предписание «употребить всевозможные внушения и убеждения к обратному отъезду в Россию жен преступников». Но княжна Волконская не вняла этим внушениям и подписала бумагу, где было сказано: «Жена, следуя за своим мужем и продолжая с ним супружескую связь, сделается естественно причастной его судьбе и потеряет прежнее звание, то есть будет уже признаваема не иначе, как женой ссыльнокаторжного, и с тем вместе принимает на себя переносить все, что такое состояние может иметь тягостного, ибо даже и начальство не в состоянии будет защищать ее от ежечасных могущих быть оскорблений, от людей самого развратного, презрительного класса, которые найдут в том, как будто некоторое право считать жену государственного преступника, несущую равную с ними участь, себе подобной».